Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Дмитрий Ермак и Наталия Быстрова: Не играем в любовь

Дмитрий Ермак и Наталия Быстрова: Не играем в любовь Фото: Юрий Богомаз

Мюзикл «Зорро» их познакомил, после «Русалочки» они поженились, а в «Анне Карениной» играют разбитую пару Вронского и Кити Щербацкой. Последнее обстоятельство супругов совершенно не смущает: наоборот, оба признают – наконец-то они не играют в любовь…

Дмитрий и Наталия в мюзикле «Русалочка». Фото: Юрий Богомаз

В разгар мундиаля на Большой Дмитровке у Театра оперетты ежедневный ажиотаж почти сопоставимый с шествиями болельщиков на Никольской. Под занавес сезона «Анна Каренина» собирает полные залы… Теперь уже расписана осенняя афиша – в октябре в выходные по два спектакля. Всего же за месяц будет дано 16 представлений. Мы встречаемся в редкий свободный от репетиций и спектаклей день...

Наталия в роли Кити Щербацкой. Сцена из мюзикла «Анна Каренина». Фото: пресс-служба мюзикла «Анна Каренина»

Принять как есть

– Когда впервые увидел афишу мюзикла «Анна Каренина», признаюсь, насторожился. А вы? Всё-таки мне трудно представить сложный роман Льва Николаевича в жанре, который принято считать легковесным.

Дмитрий: А почему вы решили, что «Призрак оперы» более прост в интерпретации мюзикла? Вы читали роман Гастона Леру? До сих пор непонятно, как Уэббер вычленил самое главное из достаточно среднего, по-моему, литературного произведения, и создал гениальный музыкальный спектакль, который четвёртый десяток лет колесит по всему миру. Понимаете, нам свойственно навешивать ярлыки советского времени: мол, мюзикл «Призрак оперы» могу представить, а «Анна Каренина» в голове не укладывается. Почему-то сначала у нас срабатывает закон отрицания. Но ведь искусство всегда связано с экстранеординарными поступками и выходками. Возможно, при виде афиши «Анна Ка-ренина» у кого-то на лице появилась скептическая ухмылка, но мюзикл развивается. Сейчас он представлен в репертуаре едва ли не каждого драматического театра, и, уверен – завтра запоют «Трёх сестёр». Возможно, кто-то скажет: «Какая пошлость», но проверим это мнение лет через 30. «Анна Каренина» Театра оперетты – это европейская модель мюзикла. В нём звучит музыка замечательного композитора Романа Игнатьева. Спектакль заканчивает второй сезон, что подтверждает его состоятельность. Вчера со сцены смотрю в переполненный зал, вижу заплаканные глаза женщин, которых так тронуло увиденное, и стараюсь запомнить эти минуты на всю жизнь. Конечно, возможно, мюзикл не так драматичен, как сам роман. Понимаю, в роли Вронского я могу реализовать не всё из того, что написал и имел в виду Толстой. Но я пытаюсь сделать всё возможное в заданных жанром условиях. И если на премьере у меня были какие-то сомнения по поводу сыгранных сцен, то теперь я получаю удовольствие от участия в спектакле и наслаждаюсь ролью.

Наталия: Не нужно относиться со скептицизмом к тому, что Анна Каренина запела и затанцевала. Наоборот, классика заговорила на современном языке. Люди старшего поколения, которые читали и знают роман, видели фильм с Татьяной Самойловой, идут на спектакль скорее за эстетическим наслаждением. А молодые люди пересматривают своё отношение. Сейчас люди меньше читают, больше увлечены эффектными шоу. Знаете, сколько приходит откликов с припиской: «Роман не читала, но обязательно прочту» или же «Когда читала роман в школе, героиню не понимала. Теперь я иначе смотрю на эту историю». Думаю, это важно. Мы, артисты, со сцены говорим зрителям не «смотрите, как мы пляшем», а скорее приглашаем: «Вернитесь в классику и поймите, насколько она великолепна».

Дмитрий в роли Вронского. Каренины – Александр Маракулин и Екатерина Гусева. Сцена из мюзикла «Анна Каренина».
Фото: пресс-служба мюзикла «Анна Каренина»

– А сцена, в которой герои катаются на роликах, не перебор?

Дмитрий: Сцена катка – одна из красивейших в спектакле. Но конь¬ки заменили роликами. На героях не просто ролики, а красивые фигурные ботинки с колёсиками вместо лезвий. Эта сцена у зрителей вызывает невероятный восторг, потому что погружает в иллюзию зимнего катка. И катаются у нас, кроме артистов, чемпионы мира.

– Трудно было научиться стоять на «коньках»?

Дмитрий: После первой репетиции ноги были стёрты в кровь. И это ради того, чтобы проехать и сделать «циркуль». Три раза успел полежать на сцене. Но зато теперь знаю все приёмы и испытываю большую любовь и уважение к фигурному катанию. После двух месяцев репетиций могу встать на коньки и сделать то, чего не умел. Мы даже сына отдаём осенью в секцию. Самый подходящий возраст для становления.

Наталия: Понимаете, зритель сейчас искушённый… Чтобы его привлечь, используются современные технологии. У нас во время представления двигаются мультимедийные экраны и сотни световых приборов, благодаря которым герои оказываются то среди ржаного поля, то на катке, то в церкви или в центре роскошного зала с колоннадой… Складывается ощущение полного погружения в действо. В спектакле невероятно красивые костюмы и декорации, воссоздающие эпоху. И спортсменам мы теперь можем пустить пыль в глаза: «Ну как там твой «аксель»? А «сальхов»?» (Смеётся.)

– Когда в семье два актёра, неизбежны мнения и обсуждения: «Вот я бы в этом месте…»

Дмитрий: Естественно. Вчера после спектакля до часу ночи разбирали его… Наташа половину заново переиграла. Я искренне смеялся и в очередной раз убедился в том, что она не просто героиня, а мощнейшая острохарактерная актриса.

Наталия: Это не первый наш совместный проект. Я люблю с Димой играть. Мы очень критичны и можем сказать один другому то, что другие не скажут.

Дмитрий: Наташа лукавит. Я более критичен к ней.

Наталия: Действительно, он не даёт мне поблажек. Но его одобрение стоит десятка других мнений. Дима всегда найдёт, что подсказать, а что запретить. Моя любимая сцена – сцена виртуальной близости Вронского и Анны (Смеётся). Всегда замечу: «Здесь, Дима, выглядишь неубедительно». В творческом тандеме мы, как мне кажется, более требовательны друг к другу.

Дмитрий: Хотя в спектакле мы вместе 15 секунд…

Наталия: Но ранее вместе работали в «Зорро», в «Русалочке». Когда поклон¬ники узнали, что в «Анне Карениной» мы играем разбитую пару, ликовали. Правда, всё-таки недоумевали: «Как же так? Вы же будете ревновать…» А мы отнеслись с юмором – наконец-то будем играть не любовь, а разлуку.

…Вместе на сцене 15 секунд. Фото: Владимир Втякин / РИА Новости

Своя эстетика

– Обратная сторона популярности артиста мюзикла – постоянные кастинги. Не утомляют?

Наталия: Конечно, за каждую роль приходится биться. Всё время нужно доказывать – почему я.

Дмитрий: Согласен, кастинги изматывают, заставляют нервничать, сомневаться, быть начеку и пребывать в некотором напряжении. Но я фактически не припомню артистов, получивших роль только исключительно по желанию продюсера или режиссёра. История кастинга – большая, неоднозначная и зачастую спорная. Конечно, я, как артист, могу иногда совершенно не сомневаться в том, что роль буквально создана для меня, но думает ли так режиссёр – это всегда большой вопрос.

– Даже сейчас, когда вы лауреат одной «Золотой маски» и номинант другой?

Дмитрий: Я не расценивал награду как большую вершину или как финальную черту пройденного этапа, хотя понимал – если её не получу за «Призрака…», то тогда за какую роль? Ведь кроме драматургии она сложна вокальной партией. После вручения больше переживал по поводу того, что меня дальше ждёт. Сложнее «провиснуть», как вчерашний олимпиец, который сегодня неожиданно остался без медали. Нельзя позволить себе раскиснуть и умереть. Рано или поздно, особенно с возрастом, приходит скверная минута, когда ты думаешь о своей состоятельности и никчёмности или о том, что будет дальше, через 20 лет… А потом эти мысли пресекаешь и говоришь: «Хватит думать об этом, надо жить!» В нас всегда сидит голодный зверёк. Природе всё равно – славен ты или не славен. Благо у меня появился Вронский.

Наталия: Дима скромничает. В его утверждении на роль в «Призраке…» принимал участие Эндрю Ллойд Уэббер. Когда российский состав утвердили и все, узнав его результаты, прыгали от радости, позвонил Эндрю и заявил, что хочет лично познакомиться с кандидатом на главную роль, и зовёт его к себе. Ему было важно увидеть артиста, который будет воплощать его произведение в России. Только лично познакомившись и проведя мастер-класс, утвердил.

Натали – Рокси из «Чикаго»; Дмитрий в роли Призрака Оперы, которая принесла ему «Золотую маску». Фото: Юрий Богомаз

– Дмитрий, какие впечатления оставил признанный король жанра?

Дмитрий: Не могу сказать, что он меня чему-то научил, но пару напутствий в музыкальном плане дал.

– Наталия, а какие впечатления остались у вас после встречи с солистами группы «АББА»?

– Мы трижды встречались с Бьорном Ульвеусом. Первый раз в Амстердаме, куда мы прилетели после кастинга в «Mamma Mia!» для знакомства с ним. После спектакля Бьорн пригласил меня с Еленой Чарквиани подняться к нему на сцену. Когда вышли, нам зааплодировали. Я подумала: «Какой проект! Ещё ничего не сделала, а уже аплодируют». Меня поразила простота Бьорна в общении. Он интересовался текстом, произношением, репетициями, совершенно не подчёркивая своего статуса… Приятнейший человек. Вторая встреча произошла на репетиции со сводным оркестром. Мы устроили ему экскурсию по Москве, подарили самовар, возили в Московский дворец молодёжи, где должен был идти спектакль. А в третий раз он приехал на премьеру с Анни-Фрид Лингстад. Когда после спектакля закрылся занавес, и мы пили шампанское, Анни сказала: «Наташа, вы самая лучшая Софи в мире», и призналась в том, что всегда недолюбливала песню «The Name Of The Game», но, услышав её в моём исполнении, впервые получила огромное удовольствие. Для меня это был высший комплимент. А после премьеры нас с Бьорном по¬везли в студию к Андрею Малахову. Помню, как на служебной лестнице к нему подбежала поклонница с просьбой сфотографироваться. Менеджеры стали возмущаться – мол, эфир, время, опаздываем… На неё кричат, она в волнении ищет фотоаппарат, а он успокаивает: «Подождите, всё успеем…» Мог ведь отмахнуться, но уделил внимание. Для меня этот мюзикл стал знаковым. Меня пригласили в Москву.

– Кстати, Наталия, вы родом из Екатеринбурга, известного эпицентра рок-музыки. Не было желания запеть под бас-гитару?

Наталия: Я другой эстетики музыкант. Мне всегда нравилась популярная музыка, приближённая к советской эстраде.

– Которую, кстати, вы исполняете. Недавно в сопровождении оркестра Силантьева под управлением Александра Клевицкого пели популярные песни прошлых лет…

Наталия: Наш жанр подразумевает живое исполнение в сопровождении оркестра. Дмитрий, например, прекрасно поёт романсы. Он, как и я, часто принимает участие в съёмках программы «Романтика романса». Всегда испытываю огромное удовольствие, когда пою с настоящими музыкантами. А в оркестре Силантьева их почти 60 человек. Приятно видеть на репетиции, как они нам, вокалистам, рады. Думаю, между нами установились тёплые отношения.

Роль, данная судьбой

– У артиста мюзикла имеются свои предпочтения? Что он больше любит – петь, танцевать, говорить?

Дмитрий: Вы имеете в виду: «Что мне больше нравится – спеть или сделать «циркуль?» Я же играю историю, а не выхожу, чтобы демонстрировать свои технические возможности и вокальные данные. Здесь посмотрите, какой я пластичный, там – красивый, да ещё и пою… Нет. Я играю роль. Моя игра ничем не отличается от работы в драматическом театре. Но, если занят в мюзикле, моим конь¬ком, конечно, является вокал. Если не поёшь, ничто тебя не прикроет. Поэтому в вашем вопросе некорректное сравнение. Думаю, каждый артист знает свои сильные и слабые стороны и вычленяет для себя сам то, что ему удаётся больше. Если что-то недоделал, значит – непрофессионал.

Наталия: И не получит эту роль.

– А есть роли, которые требовали особенного профессионального напряжения или необычных приёмов при создании образов?

Наталия: Наш жанр подразумевает максимальное попадание, если так можно сказать, в образ. Важны голос, внешние данные. Во мне уже заложено 80% принцессы, если приглашают на эту роль. Мне не требуется себя переделывать, ломать, переубеждать. Но бывают и исключения. Большим подарком для меня стала роль Марии Фонтрапп в мюзикле «Звуки музыки». Я десятки раз смотрела изумительный фильм с гениальной Джули Эндрюс, знала все слова, мизансцены, но даже за 10 дней до премьеры понимала, что мне чего-то не хватает – нет точки опоры, от которой можно оттолкнуться. Но, как только надела платье, парик с падающей на глаза чёлкой, которую приходилось пери-одически смахивать, и не по размеру большие ботинки, тут же приобрела несуразность, взбалмошность и любознательность, свойственные героини. У меня сложилась история. А в «Зорро» нужно было петь в испанской манере низкого горлового пения, необычной для русского человека. Мне удалось настолько точно её передать, что многие коллеги меня вообще не узнали, особенно, после того как надела чёрный парик. Эта роль для меня также стала знаковой, потому что в спектакле я нашла своего мужа.

– На сцене артисты мюзикла чаще всё-таки создают сказку, в которой всё красиво – костюмы, декорации, музыка… А как вы сами выходите из этих красочных миров и образов?

Фото: Юрий Богомаз

Наталия: Мы же не сумасшедшие люди, чтобы дома страдать от того, что Анна покончила жизнь самоубийством. Роль как одежда – снял и пошёл домой. Но бывают из них те, в которые не только что-то привносишь, но и, наоборот, что-то из них черпаешь – походку, жесты, мимику. И если проект – долгожитель, подобные элементы могут проявлять себя в повседневной жизни.

Дмитрий: По-вашему, я должен Вронским прийти домой и командным голосом потребовать: «Быстро, жена, неси мои кальсоны!» или после «Призрака оперы» приходить и растворяться?! Единственный вопрос, который я задавал себе после спектакля: «Как восстановиться к следующему спектаклю, и будет ли мой голос в той же форме, когда проснусь?», потому что играл по 20 спектаклей в месяц.

– И что лучше восстанавливает?

Наталия: Когда нас спрашивают: «Каким спортом занимаетесь?», отшучиваемся: «Нам спорта хватает на сцене». В «Анне Карениной» – коньки. В «Русалочке» весь спектакль летала: чтобы пребывать в горизонтальном положении, надевала специальный пояс, которым сильно нагружала спину…

Дмитрий: Мы же не в группе здоровья накануне дня сердечной недостаточности. Наташа с мюзиклом «Mamma Mia!» давала по 25 спектаклей в месяц. Все в труппе знают – она проверяет голос даже тогда, когда не надо петь. Есть голос? Есть. Пришло успокоение. На состояние голоса влияет одно – отдых. Но что делать, когда спектакль каждый день? Знаю артиста, который в Лондоне 7 лет играл Призрака едва не каждый день. Я его спрашивал: «Как ты не чокнулся петь одно и то же?!» А на Бродвее артисты играют один спектакль по 15 лет. «Нужно быть благодарным судьбе», – слышал в ответ. Рад, что в нашей жизни этому есть место. А как врачи ходят на одну и ту же работу? Или моя мама, учительница начальных классов, 40 лет учила детей держать ручку и складывать два плюс два?! Ею движет любовь к делу. Так и у нас, артистов. Бывает нелегко, но существует внутренняя сила, которая помогает. Всё дело в воле.

– Но одинаково играть, как хочешь, наверное, каждый день всё-таки невозможно?

Дмитрий: Свою финальную сцену – дуэт с Карениным – могу играть десятки раз, но с разными оттенками. Сегодня со сцены ушёл негодяем, а завтра зрители мне даже немного сочувствуют. Во мне 50 оттенков серого. Я всегда артиста сравниваю со спортсменом. Иногда помогает холодная голова. Представьте девочку 15 лет, которая выходит на лёд и знает, что на неё смотрят миллионы… У нас так же – выходишь на сцену и сердце выпрыгивает из груди.

– Неужели и сейчас бывает?

Дмитрий: Конечно! И чем выше планка, которой достигаешь, тем более ответственной становится жизнь. Невольно понимаешь – многие из тех, кто в зале, пришли смотреть на тебя. Новичку простят, а с тебя спросят. Наталия: Новичкам проще удивить. А когда у тебя за плечами багаж ролей, авторитетных мнений, идут смотреть блок. Наша профессия подразумевает открытость. Когда мы открыты, становимся уязвимыми и ранимыми. С такими ощущениями нелегко.

– Чем в последний раз удивил сын?

Дмитрий: С двух лет Елисей ходит в театр. К трём с половиной годам увидел «Призрак оперы» в Кремле, «Мэри Поппинс», «Анну Каренину». Думаю, через год-полтора сможет сыграть Серёженьку. На репетициях сцены, где присутствуют Каренин и Вронский, настоящего отца со сценическим уже не путает – со словами: «Папа!» бежит не ко мне, а к Каренину. Сегодня, кстати, у него пробное занятие по спортивной гимнастике.

Наталия: Он уже прекрасно знает, что во время спектакля на сцену к родителям выбегать нельзя. Молча сидит, ждёт, не капризничает. Коллеги удивляются – мол, наш бы не усидел, а ваш дожидается за кулисами. Елисей вообще своими взрослыми рассуждениями иногда нас застаёт врасплох. На днях говорит: «Ты меня расстраиваешь. Сейчас надаю по попе». Так что нам его расстраивать нельзя. А то надаёт…