Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Не царское дело Александры Фёдоровны

Не царское дело Александры Фёдоровны

К 400-летию династии Романовых начала работу передвижная выставка «Вспоминая Российский Императорский Дом…»

Воздух августовского дня освежает утренней прохладой. Пассажиры только прибывшего поезда из Москвы спешно, как муравьи, бегут от платформы вокзала к стоящим по ту сторону здания троллейбусам и такси. Через пять-десять минут суету сменяет тишина и спокойствие тихого городка. Ровно 400 лет назад отсюда в Москву на царский трон держал свой путь первый из Романовых – Михаил Фёдорович, потомкам которого было суждено создать из архаичного полуфеодального государства мощнейшую империю. Потому выставка и начала свою работу с этого древнерусского города на Волге, на крутых берегах которой трагически оборвалась жизнь Катерины из пьесы Александра Николаевича Островского «Гроза».

По следам Романовых

«Луч света в тёмном царстве», Писемский, бойкое купечество, первый из Романовых… Вдыхаю воздух полной грудью глубоко, стараясь наполнить всего себя частичками величия родной истории и литературы. В августовский день перед белоснежным теремом Романовского музея в Костроме необычайно оживлённо. Среди первых посетителей – полпред президента в ЦФО, губернатор, его замы и руководители музеев со всей Центральной России. В Белом зале, в миниатюре повторяющем Колонный зал Дома Союзов Московского Кремля, известная пианистка Юлия Стадлер, специально приглашённая из Санкт-Петербурга, играет на рояле мелодии Рубинштейна. Торжества не случайны: 100 лет назад почтить своим присутствием открытие Романовского музея прибыл последний представитель императорской династии – Николай II. Шуму сие мероприятие в 1913 году вызвало много. Ювелиры-живчики из соседнего села Красное-на-Волге загодя начеканили жетонов и распустили слух: тот, кто купит, получит право обратиться к Государю с личной просьбой. Медяки стремительно разошлись, и Николай II на протяжении всего пути не переставал удивляться количеству протянутых рук. Когда спросил: «Что это значит?» придворные слукавили – мол, особый знак приветствия местных жителей. О настоящих мотивах императору, естественно, не доложили. Кортеж сопровождало плотное оцепление, сдерживавшее страждущих припасть к полам батюшки, коих в Кострому из окрестностей прибыло 180 тысяч при тогдашнем населении города в 65 тысяч человек. В аренду были сданы комнаты, квартиры и даже выходящие на улицы крыши домов. Для порядку из близлежащих городов согнали жандармов, полицейских, казаков и прочих служивых, а вдоль всей дороги с цветами поставили детей. Трогательная и красивая картинка была лишь частью циничного расчёта спецслужб: если в толпе обнаружится террорист, вряд ли он бросит бомбу через детей. Так что неудивительно, что попасть в музей на заре XX века обывателю было так же сложно, как и в начале XXI столетия во время визита высокопоставленных чиновников.

Эту историю в фотографиях рассказывает сотрудник музея Анна Ильина.На одном снимке – толпа встречающих горожан на пристани, на другом – открытая по этому случаю сельскохозяйственная выставка, на третьем – император у принимающей первых пациентов больницы, оснащённой по тем временам самым современным оборудованием, а также водопроводом, канализацией, отоплением. А вот Николай II всё в том же Белом зале музея, где раньше горожане избирали предводителя местного дворянского собрания и устраивали балы. Выборы проходили весьма необычно: избиратели поочерёдно подходили к двум мраморным урнам – тёмной и светлой. В зависимости от своих предпочтений кидали шар: «за» кандидата – белый в светлую урну, «против» – чёрный в тёмную. Набравший большее число чёрных шаров выборы проигрывал. Отсюда и пошло выражение «прокатить на вороных». Имелись в виду не кони, а шары. И первая голова, которую «прокатили» после отъезда императора, принадлежала действовавшему в момент визита предводителю дворянства Михаилу Зюзину. При встрече Его Императорского Величества глава собрания так разволновался, что растерялся и забыл приветственные слова, чего простить ему не смогли.

Женщины к голосованию не допускались. Дамы наблюдали процедуру в ожидании обязательного после выборов бала с парадного балкона, где обычно располагался оркестр. Путь наверх, кстати, был полон чувственных испытаний, потому как он пролегал по ажурной лестнице, под которой влиятельные мужи в перерывах между заседаниями и балами коротали время за игрой в покер. Стоило дамам появиться на ступеньках, взоры игроков устремлялись вверх. Чтобы уберечь женщин от неловкого и стыдливого положения, красоту ступенек пришлось прикрыть красной дорожкой, после чего особняк стал образцом благопристойности. Не в пример небольшому оврагу, что находится недалеко от музея. Туда костромские мужи в XIX веке на ночь глядя отправлялись в поисках лёгкой и доступной женской ласки, отчего в народе возникло выражение «дойти до оврага», то есть очень низко пасть. Эпитет употреблялся в отношении женщин. Именно там героиня Островского из пьесы «Гроза» Катерина встречалась с Борисом, пока её муж пребывал в Москве. Конечно же, «изюминка» городского досуга осталась в писательских черновиках. По мнению местных краеведов, большинство историй для своих пьес драматург почерпнул из гражданских дел, которые он рассматривал, работая некоторое время в местной судебной канцелярии. Например, прообразом героини пьесы «Бесприданница» (в народе известной благодаря экранизации Эльдара Рязанова «Жестокий романс») Ларисы Дмитриевны стала девушка, которую застрелили не на прогулочном пароходе «Ласточка», а в обычном костромском кабаке. А вот беседка, где коротал время классик, наблюдая за течением Волги, восстановлена – настоящая рухнула вместе с обрывом ещё в советское время при прокладке дороги.

Гетры на память

Многое в советскую бытность оказалось утерянным, но постепенно былое по крупицам восстанавливается и занимает достойное место, что подтверждает уникальная выставка «Вспоминая Императорский Дом…». В костромском музее она занимает особый, камерный по восприятию зал – Золотой. Представленные на выставке фотографии открывают жизнь императорской семьи с совершенно неожиданной стороны – не парадной, а обратной, как сегодня бы сказали, той, где позируют не для печати. Всего – около 200 работ. Это не обезличенная галерея, а буквально историческая плеяда лиц – ценная находка для учёных и любителей. Почти каждая фотография с обратной стороны подписана героями, изображёнными на ней. На одной – Великая княгиня Александра Фёдоровна в одежде медицинской сестры. Рядом – дочери Мария и самая младшая Анастасия (ей исполнилось всего 15 лет) в палате с больными. На третьей – Государыня в хирургическом кабинете (!). Далее вместе с Марией старшая дочь Ольга. На одном из кадров сёстры милосердия шьют бельё раненым. Снимки сделаны в 1916 году в Царскосельском госпитале. Один из авторов и первый хранитель – офицер Александр Сыробоярский, попавший сюда после ранения. Здесь судьба свела его с императрицей и её дочерьми, которые в годы Первой мировой войны, как оказалось, ухаживали за ранеными. Самому же Сыробоярскому Александра Фёдоровна собственноручно сшила гетры, хранимые ныне в Центральном музее Вооружённых Сил в Москве. Отчего такая любезность? Некоторые историки считают, что к одной из дочерей капитан питал глубокие чувства, которые пронёс в сердце через всю жизнь. На следующий год в Петрограде свершился большевистский переворот. Сыробоярский пополнил ряды белой армии Колчака, на фронтах Гражданской войны дослужился до генерала, а семья Николая II оказалась в заточении. И уже оттуда продолжилась переписка, что доказывают бережно сохранённые офицером письма с личным автографом императрицы. До смерти офицер винил себя в расстреле царской семьи и считал её казнь величайшей трагедией России. В 1946 году офицер умер в США, завещав написать на могиле «Грех наш прости», подразумевая под грехом цареубийство. Но сохранился альбом писем, фотографий, который почти 50 лет находился в экспозиции музея «Родина», основанного в США русскими офицерами и эмигрантами. В 2000 году американцы передали его Российскому Фонду Культуры вместе с другими ценнейшими реликвиями. Среди раритетов – портрет Николая II в полный рост в мундире лейб-гвардии Гусарского полка. Вместе с другими картинами портрет встречал посетителей в здании Окружного суда Екатеринбурга при расследовании обстоятельств гибели царской семьи, начатом по приказу Колчака в 1918 году. Теперь же он украшает Романовский музей в Костроме. Самое интересное, что в Америке авторство установить не смогли. Это стало возможным только на родине во время атрибуции, когда специалисты обнаружили подпись «Н. Шильдер». Интересно, что другую работу художника – картину «Искушение» – одной из первых приобрёл Павел Третьяков для своей коллекции, и таким образом она положила начало знаменитой галерее. Это лишь одна из историй, ставшая бесспорным открытием для горожан благодаря совместным усилиям Национального фонда поддержки правообладателей, Российского Фонда культуры и представителей власти. В лучших традициях российского передвижничества фотоэкспозиция отправилась дальше – в Испанию, Украину, Сербию, Санкт-Петербург. Посетители выставки обязательно откроют для себя новые страницы истории, без которой невозможно будущее.

А я напоследок сливаюсь с праздно шатающейся в день города по бульвару неспешной публикой. Солнце, жара, разгорячённые лица. С наступлением темноты перед глазами не мельтешит назойливая нейлоновая реклама с аляповатыми и безвкусными лицами, бюстами, сигарами. По обочинам в двух шагах от центральных аллей неубранная, пожухлая от зноя и прогнившая под дождями листва. А на набережной вдоль Волги раздолье для молодых и влюблённых – фонари горят так тускло и уныло, что навевают мысли о сценах встреч Катерины и Бориса из пьесы Островского. И становится тепло оттого, что остались ещё в России места, не тронутые духом повсеместной коммерции.