Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Сергей Мазаев: Всё дело в шнурках

Сергей Мазаев: Всё дело в шнурках «Моральный кодекс» – 28 лет вместе

Почему лидер группы «Моральный кодекс» движется к классике

В последнее время его чаще можно увидеть в составе созданного им же ансамбля камерной музыки QUEENtet, нежели в мужской компании одного из стильных коллективов отечественной сцены. В сопровождении очаровательных участниц исполняет на кларнете музыку Чайковского, Мусоргского, Дворжака, Брамса, Шумана, Лядова, Ребикова, Метнера. В зависимости от произведения – солирует, аккомпанирует, сопровождает. На нём – смокинг, бабочка, белоснежная рубашка, отполированные туфли… Мы узнали, откуда у признанного рокера интерес к классической музыке. Что это – стремление найти что-то новенькое, желание осуществить детскую мечту или блажь уставшей от драйва и популярности звезды, заскучавшей в окружении хитов «Я выбираю тебя», «Шукаю тебе», «До свидания, мама», «Первый снег», «Ночной каприз», «Мне хорошо с тобою»?

QUEENtet – лучшее средство Сергея Мазаева от звёздной болезни

Единицы вложения

– Сергей, созданию QUEENtet предшествовал конкурсный отбор, кастинг?

– Нет, всё вышло случайно. Когда несколько лет назад у меня возникло желание создать квинтет, Аню Ким, игравшую у нас в оркестре, попросил найти вторую скрипачку, с которой ей было бы приятно играть. Она привела Аню Пасько. Потом они вместе указали на Олю Дёмину. А Оля Дёмина уже пригласила альтистку Аню Журавлёву. Девочки сами друг друга нашли, чтобы им было комфортно. Пятым участником стал контрабасист Сергей Гейер. Он пишет потрясающие аранжировки. Его образования хватает, чтобы быть полноценным композитором. Не подумайте, что проект назвал от итальянской квинты – «quinta» – пятёрка: он от английского «queen» – королева. Так что мы с Сергеем среди королев.

– В таком окружении вы ведомый?

– Я из популярной музыки. В сравнении с девочками вообще музыкально не образован. Со мной играют музыканты моложе меня в два раза, но лучше, потому что окончили консерваторию, а кто-то и аспирантуру. Некоторые наши звёзды эстрады ни в какое сравнение не идут рядом с ними. Но Ольга отличается наибольшим мастерством – на репетициях больше других вносит правки и делает замечаний. Она ведёт нас.

– На концертах в роли чтеца рассказываете истории и байки из жизни композиторов или создания исполняемых произведений. Это импровизация или запланированная часть программы?

– Начинали мы нашу деятельность под руководством Святослава Игоревича Бэлзы. Он всегда представлял нас публике. Это была его замечательная манера – рассказывать о музыкантах, композиторах, об истории создания произведений. Мы видели, насколько хорошо такую программу воспринимают зрители. И сейчас используем те же приёмы. Наш Сергей Гейер очень образован и хорошо подкован в истории музыки. Когда приступили к работе над «Картинками с выставки» Модеста Мусоргского, узнали интересные детали. Например, слово «быдло» пришло к нам из польского языка и означало сильно гружённую телегу. В России этим словом стали называть людей, бессловесно выполняющих тяжёлую работу. А сейчас оно приобрело совсем иной смысл. Это полезно знать. К тому же я привлекаю на свои концерты людей, которые почти, если не никогда, не ходили в филармонию и классической музыки не слушали.

– Какие впечатления от выступлений в камерных залах в сравнении со стадионами или клубами?

– Очень хорошие. Мы играем музыку, рассчитанную на небольшие залы. Камера в переводе с итальянского «комната». Те же «Времена года» Чайковского, «Картинки с выставки» Мусоргского сочинены для домашнего музицирования в подобных помещениях. Объём и акустика, например, усадьбы Шаляпина или дома Прокофьева, соответствуют масштабам камерного ансамбля, который её исполняет. Полагаю, что крупные оркестры стали создаваться с появлением больших дворцов и залов, где звучание ансамбля из 5–6 человек было недостаточным. У меня не такой мощный вокал, как у оперных певцов, которым микрофон здесь вообще не нужен. Я обхожусь традиционным оборудованием с двумя колонками.


– Волнуетесь?

– Конечно! На стадионах волнения уже нет, поскольку в рок-н-ролле чувствую себя как рыба в воде, а перед каждым академическим выступлением волнуюсь, как студент, хотя более 10 лет очень плотно занимаюсь кларнетом. Но до сих пор чувствую, что нахожусь в стадии становления. Рок-музыканты – конечно, музыканты, но такой единицы вложенности жизни в рок-музыке, как в классике, не бывает. Рок-музыка начинается с удовольствия: сел, закинул ногу на ногу, взял гитару и начал бренчать. Постепенно человек с возрастом набирается мастерства и становится звездой. Это, как правило, самодеятельное творчество. А классической музыке надо учиться с самого детства. И, конечно, детством надо жертвовать. Поэтому у классических музыкантов самая высокая планка, а классическая музыка – лучшее средство от звёздной болезни. Квинтет для меня лекарство, с помощью которого восстанавливаю своё интеллектуальное и физическое здоровье.

Здравый смысл

– Всё-таки с этой точки зрения вы не классический рок-музыкант. Ведь музыке учились?

– Я родился в Москве на Переяславке. Четырнадцать лет назад кончилась война. Для меня её резонанс был более ярким, чем для современного поколения последствия путча 1991 года, хотя после революции Ельцина прошло уже 26 лет. Мама, Антонина Ивановна, растила меня без отца практически с четырёх месяцев. Сразу пошла работать. Я рос энергичным и неусидчивым. Очень рано начал курить. Но одновременно был очень увлекающимся мальчиком. Чтобы уберечь от улицы, мама меня отдала сначала на фигурное катание, потом на лыжи, плавание, в авиамодельный и радиотехнический кружок. А в 4-м классе я пошёл в Дом пионеров имени Дзержинского в кружок горнистов и барабанщиков, где преподавал Даниил Матвеевич Черток. Сейчас этот детский оркестр носит его имя. Очень многих людей непонятно из кого он сделал музыкантами, в том числе великими. Он же направил меня, 12-летнего подростка, учиться игре на кларнете в музыкальную школу к Натану Анатольевичу Весёлому. Они оба были настолько крупными педагогами, что смогли нас, малоусидчивых ребят, увлечь: после школы я со страшной силой бежал в духовой оркестр. А на лето, благодаря оркестру, нас, как лучших учеников, награждали путёвкой в пионерский лагерь «Зорька» от Министерства нефтяной промышленности. Наша жизнь там была организована на уровне пребывания в пятизвёздочном отеле. На завтрак нам давали бутерброды с икрой. Лагерь позволял себе иметь не просто барабанщика с горнистом, как было положено по уставу, а целый оркестр. А в 1972 году, во время празднования 50-летия пионерской организации, в Кремлёвском дворце съездов я участвовал в гала-концерте сводного детского духового оркестра домов пионеров. И дирижировал им Даниил Матвеевич Черток. Тогда мы поняли, каким огромным авторитетом пользовался наш педагог. Мне посчастливилось попасть в руки к замечательным преподавателям, благодаря которым я стал таким, какой есть сейчас. Меня музыка спасла от улицы. Спорт, музыка, наука – это потрясающий социальный лифт.

– Если росли без папы, откуда такие мужские интересы?

– Меня отчим направлял, Александр Николаевич. По отцовской линии он перс. Его дед бежал от репрессий в Россию и женился на русской. По матери родственники отчима были соратниками Плеханова. Русская интеллигенция. Своим примером отчим привил мне хорошие манеры даже в бытовых мелочах.

– Например?

– Когда приходишь домой, расшнуруй ботинки и поставь их на обувную полку. Это серьёзный психологический трюк. Ты останавливаешься, а не ломишься в дом. Есть небольшой промежуток времени, когда выпускаешь пар, принесённый извне. Надо раздеться и каждую вещь повесить на своё место – на вешалку в шкаф, а не на крючки, ручки, спинку стула. Лучше сразу, потому что потом придётся к этому вернуться.

Культура – это наша повседневная жизнь и быт: плинтус в квартире, подъезды в домах, наша речь, запах изо рта, вид ногтей, одежда, соблюдение дресс-кода… Да-да, не путайте искусство с культурой. Если у нас есть выдающиеся люди искусства, это не говорит о том, что мы культурные люди. Почему в спортивный зал приходят в тренировочных штанах и футболках, а в Большой театр идут в джинсах и не могут надеть вечерний костюм, галстук, бабочку? Ведь в повседневной одежде теряется радостное чувство ожидания, оцепенение, трепет от встречи с искусством. Люди со здравым смыслом этикет соблюдают. Приличные люди едут на машине в правом ряду. Поэтому, приходя домой, нужно расшнуровывать ботинки. Это отличное упражнение для восстановления здравого смысла. Впрочем, как и то, что не надо давать сразу ответ, даже если знаешь. Досчитай до десяти. Осмотрись, оцени. Если появился на свет, не имеешь права не использовать те возможности, которые в тебе заложены природой.

– В воспитании детей придерживаетесь тех же координат? Воспитываете их в строгости?

– В режиме. Петя, конечно, маленький. Ему 8 лет. Придерживаемся методики Юлии Борисовны Гиппенрейтер, которая как-то сказала, что ребёнка нужно занимать 25 часов в сутки, чтобы он не ушёл на улицу. Петя танцует, играет в шахматы, занимается математикой, спортом, музыкой. В музыкальной школе создали своё сообщество, и он с удовольствием туда бегает. Музыка – лучшее средство для развития физиологии мозга. Многие музыканты отличные математики. Перед Григорием Перельманом стояла дилемма, куда поступать – в консерваторию или на механико-математический факультет… Считаю его одним из величайших русских людей: доказав гипотезу Пуанкаре, решил задачу многих столетий. И ведь при этом он очень хороший скрипач. Конечно, меня радует увлечённость моих детей, ощущение постоянного открытия, которое в них присутствует – и в Пете, и в дочери (Анна. – Ред.), и в старшем сыне (Илья. – Ред.). Но иногда они совершают мои ошибки.

Радость открытия среди огульного бегства

– При таком почтении к учителям не думали создать собственную школу, как это делают многие ваши коллеги?

– По моему, учителя – главные люди в стране. Вкладывая в нас знания, формируют население страны таким, каким оно будет. Развитие интеллекта, личности – самое сложное, что может быть. Во мне живёт культ учителей, культ учёных. Я говорю об учительстве как призвании, в высоком смысле слова, и не имею в виду тех, кто купил себе диплом. Каждый должен заниматься своим делом, а не хвататься за всё, что видит. Я не умею преподавать. Надо учиться этому. Но читаю книги людей, которые посвятили свою жизнь конкретной науке, конкретному делу.

– Сейчас, не анализируя, ведут блоги, листают странички, любуясь картинками. На поверхности – кто и что съел, купил, где позагорал, с каких гор спустился, а вы о научной литературе… Выбиваетесь из стандартов медийных персон...

– Путешествовать я тоже люблю. Дело не в этом. Столыпин предсказывал, что в начале третьего тысячелетия население России составит почти 500 миллионов, а мы потеряли больше 100 миллионов человек за весь XX век. Питирим Сорокин пишет, что к 1927 году генетический код русской нации был стёрт. В это же время, по мнению ряда историков, и опустился в стране железный занавес. Это надо знать, чтобы не повторились трагедии. В этом мой патриотизм. А у нас все огульно бегут и ломятся в открытую дверь.

Пришло время, когда люди демонстрируют поверхностные знания, вырывают слова из контекста и выбрасывают свою безграмотность в интернет. У всех появилась возможность высказаться. Затрепали коммунистические идеи и превращают жертвы, которые перенёс русский народ, в напраслину. Но я не спорю с людьми, которые пытаются сказать: «Сам дурак!» По сути предмета надо спорить, а не о том, у кого что шире и больше. Дело не в форме, а в содержании. Форму можно сделать – пойти в спортзал, накачать мышцы, ноги, если хочешь людей радовать собой. Это, действительно, важно. Но, если уважаете науку, знания, читайте учителей и учёных.

– Кого?

– Юваль Ной Харари, «Sapiens. Краткая история человечества». Карл Саган, «Космос». Я лично хочу это знать. Советую другим. Это писатели-учёные, которые совершили открытие. А радость открытия не сравнится ни с чем!

– К открытию, прозябая, можно идти всю жизнь, так его и не совершив. Не проще ли сидеть на тёплом месте, получать зарплату и тратить её на машину, телефон, путешествия, дачу, ипотеку?.. Ведь в век потребления очень важно, чтоб было как у соседа.

– Можете прочитать Жана Бодрийяра. Он ещё в 70-е годы (XX века. – Ред.) написал об избыточном и демонстративном потреблении. Это естественный процесс. С каждым шагом горизонт открывается. Когда ни рубля, миллион – деньги. А если заработали первые 100 тысяч, то миллион становится осязаем – 10 раз по 100 тысяч. В нас биологически заложена невозможность быть равными. Об этом неплохо Александр Никонов пишет в «Свободе от равенства и братства». По-моему, надо включать здравый смысл, а не пытаться вернуть старое. Но почитать Гайдара, Эрнандо де Сото и других великих экономистов просто недосуг. Авторитета учёных у нас никакого. Никто не слушает учителей и ничего нового не придумывает, кроме того, что пытаются вернуть архаизм в виде помещичьего капитализма.

– Экономика не даёт покоя. Почему же бросили экономический факультет МГУ?

– После школы у меня в голове был полный калейдоскоп мыслей на тему, куда идти учиться. В июне исполнилось 40 лет как окончил школу – физико-математическую, № 279, имени Твардовского. Сто процентов одноклассников поступили в вузы – все, кроме меня. Я единственный, кто после школы пошёл в музыкальное училище. Потом в армию, где стал играть на саксофоне и начал учить английский язык. Демобилизовавшись, поступил в МГУ. Параллельно работал в Роспотребсоюзе, в Управлении по изучению спроса населения на товары, конъюнктуры торговли. Однажды случайно, по пути в столовую, в лифте увидел своего однокашника по училищу Игоря Матвиенко. Разговорились, стали встречаться, создали джазовый квартет и начали играть. Музыка взяла верх. В конце второго курса из университета ушёл. Такая история.

Немифическое свойство чудес

– Вы производите впечатление человека, знающего, что делаете и к чему идёте. Это так?

– Я поклонник Гегеля, идеалист. Ставлю перед собой идеальные цели и к ним стремлюсь. Надо подняться как можно выше в данном, своём, предмете. Если остановился – значит, пошёл по горизонтали. Надо соответствовать званию человека. Мы – это наш мозг. Поэтому беру самые высокие планки и иду к ним. Понимаю, что достичь их невозможно, но, чтобы добиться наилучших результатов, на них ориентируюсь. Ожидание чуда – это психическое расстройство, свойство лени. Вместо того чтобы встать и сделать, многие предаются вере и снимают с себя ответственность. Если человек верующий, для меня важно то, как он делами следует заповедям бога, в которого верит, а не то, как часто он произносит имя своего создателя. В Писании сказано «не упоминай имя всуе», а у нас бесконечная трепотня.

– Вы чуда не ждёте?

– Да вы что?! Я чудо люблю! Оно нас окружает. Но это чудо, которое никакого отношения не имеет к чудесам из области мифологии. Меня в детстве крестили, и, как православный человек, я соблюдаю традиции православного мира, но остаюсь атеистом.

– Музыка должна быть социальной? Она должна быть о том, что происходит вокруг?

– Музыка никому ничего не должна. Должен только человек, который что-то обещал. Люди создают музыку и слушают – она в любом случае социальна. Если имеете в виду песню, то это вообще не музыка. Песня – это музыкальная форма, причём одна из самых простых и доступных, даже для воплощения не особо музыкально подготовленными людьми. Они пишут её интуитивно. В ситуации, когда немузыкальные люди пишут песню, доминирует литературное содержание, слово, текст... Рок-н-ролл так и построен. Он изначально социальное явление, и возник как форма протеста моральным устоям общества. Таким и остаётся.

– Приходится жертвовать ради семьи своими интересами?

– Что значит своими? Семья – мои интересы. Просто, в зависимости от ситуации, смещаю и расставляю приоритеты. Сейчас на недельку вчетвером поедем на юг, возьмём машину и будем кататься на экскурсии. Чем больше в окружении сторонников твоей идеи и поклонников твоего таланта, тем больше у тебя шансов на успех. И наоборот, чем меньше с тобой друзей, тем меньше шансов – все остальные превращаются в конкурентов и недоброжелателей. Рассуждайте сами – как себя вести. Я за эволюцию.

– Эволюция, наверное, без греха невозможна?

– Отрицаю понятие греха. Я во главу угла ставлю мозг человека – как наивысшее скопление атомов и молекул во Вселенной. И женщину! Моя Галина для меня и друг, и компаньон, и жена, и мать моих детей. Для меня человеческое начало важнее убеждений, а человеческая жизнь – главная ценность.

«Моя Галина для меня и друг, и компаньон, и жена, и мать моих детей»

Фото: Продюсерский центр «Мазай коммуникейшенс»