Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf

Верный путь Николая Пастухова

Верный путь Николая Пастухова

Народному артисту исполнилось 90 лет

Степан Липягин в фильме «Свой среди чужих, чужой среди своих», Самсон Вырин в «Станционном смотрителе», Телегин («Вафля») в «Дяде Ване», Порфирий Григорьевич Глагольев в «Неоконченной пьесе для механического пианино», Иван Богданович Штольц в «Нескольких днях из жизни И.И. Обломова»... На экране он, как правило, на втором плане. Его киногерой - искренний, трогательный, скромный человек, не играющий в жизни главных ролей. Но без него фильм всё равно, что театр Российской Армии без самого актёра. Поэтому, когда артист объявил о своём уходе, коллеги отказались без него далее играть спектакль «Поздняя любовь» - альтернативы добродетели Маргаритова оказалось не найти.

Все девять лет, что шёл спектакль, Николай Исаакович играл практически ничего не видя. Зрение начало портиться двенадцать лет назад. Зрители даже не догадывались, что артист практически слепой.

- Как же удавалось играть?

- Чтоб палкой не стучать, научился на дополнительных репетициях определять, где зрители, стол, стул, коллеги. Роль выучил так, чтобы играть не видя. И понял, что действительность можно разглядеть душой.

- Ведь страшно оказаться в темноте...

- Слепота меня не гнетёт. Иногда даже радуюсь, что многих вещей не замечаю. Это же свет, когда ты не видишь то, чего не хочешь видеть. Всё дело в сердце - оно не даёт заснуть, если чувствуешь душу.

Войну прошёл с Библией

На сцену театра Российской Армии он пришёл 16-летним выпускником театральной студии бауманского Дома пионеров в 1939 году. Не успел поступить во второй состав труппы, а параллельно в училище имени Щепкина, как началась война. Он её и сейчас вспоминает с ненавистью - мол, оторвала от творчества и не дала отучиться: в 1943 году его призвали на фронт.

- До сих пор перед глазами стоит картина: у колонн театра меня напутствует Алексей Попов (первый режиссёр театра - Авт.): «Ну, воюй, это надо! Наблюдай! В жизни потом пригодится». Когда уже был на передовой, прислал мне фотографию со словами: «Возвращайся! Постарайся остаться живым!»

Вначале была учебка - Гороховские лагеря. Оттуда отправили на Белорусский фронт.

Николай Исаакович горел в танке, прокладывал связь под открытым огнём, ходил в разведку и не сомневается, что от пули его уберегли напутствия с фотокарточкой Попова и вера. Когда освободили Ригу, в местной библиотеке подобрал Библию: взял с собой и так всю войну и пронёс в вещевом мешке. - Я из дерева сделал крестик. Когда пошли в баню, снял и положил в кошелёк. Кто-то увидел и доложил командиру. Тот меня вызвал и говорит: «Ты что, веришь?» Отвечаю: «Да». Тогда стал отчитывать: «Как ты, советский солдат...» Думал, расстреляют, но меня из этой части перевели в другую. А они, мои бывшие, на следующий день прыгали с парашютами и попали в засаду - все погибли. Среди них должен был быть и я.

Как-то в освобождённой деревне мне одна баба говорит: «Ты погибнешь!» А я ей: «Нет!» Я верил, что вернусь и буду работать в театре. Так и вышло.

Ради роли в кино за 5 дней скинул 8 килограмм

Но к первым ролям на родной сцене пришлось идти несколько лет. Даже дважды уходил из театра. В первый раз уехал играть в Тамбов, откуда, набравшись опыта, вернулся и через несколько лет получил главную роль Мересьева в спектакле «Настоящий человек» по повести Бориса Полевого. А потом опять затишье, и Николай Исаакович принял приглашение от Олега Ефремова из гремевшего тогда на всю страну «Современника». Ушёл, но всё-таки вернулся обратно в центральный армейский театр и больше с ним уже не расставался.

А народное признание пришло после киноработ. Одна из первых ролей - Вырин в «Станционном смотрителе» Сергея Соловьёва.

- Позже режиссёр признался, что сначала я ему не понравился. Дело в том, что Серёжа долгое время не мог найти артиста на главную роль. Тогда Никита Михалков ему говорит: «Сходи в театр. Посмотри на «Вафлю» в «Дяде Ване». Это же вылитый Вырин». И когда он пришёл ко мне в гримёрную, я увидел на себе его разочарованный взгляд. Не выдержал, спросил: «Что не так?» Он сказал, что надо хотя бы похудеть.

Я за пять дней сбросил восемь с половиной килограмм, прихожу к нему и говорю: «Остальные полтора за пару дней уберу». Увидев меня, утвердил без проб: «У тебя выделились скулы, и лицо сразу приобрело страдальческие черты аскета».

- Как удалось за такой короткий срок так сильно похудеть?

- Я всегда владел своим весом. Раньше занимался йогой, голоданием, постился. Мне это было необходимо для работы, жизненных ощущений. Через десять дней такого состояния открывается второе дыхание, появляется лёгкость, что очень помогает на сцене. Помню, Михалков и Соловьёв в «Станционном смотрителе» после съёмок иногда звали в ресторанчик поесть, а я отказывался - мне это было не надо. А выпить чуть-чуть как-то пришлось - чтобы войти в образ трагической фазы жизни, когда в несчастье герой, теряющий дочь, идёт в кабак. Потом они подшучивали: мол, дружить - дружу, но не пью, не курю. А я как решу, так и живу. Сцену, где Вырин бежит по снегу, снимали несколько дублей. С больным горлом в промокших ботинках пробежал, если не ошибаюсь, пять километров. Правда, потом воспалением лёгких заболел. Но Калягину в «Неоконченной пьесе для механического пианино» пришлось сложней: с артистами каждый день на рассвете - в пять часов утра - по несколько дублей в ледяную воду заходил и выходил. На дворе был конец сентября. После утренних съёмок шли в гостиницу, и моя жена отпаивала нас горячим чаем. Так совпало, что у неё был отпуск, и она приехала со мной в Пущино, где проходили съёмки. Михалков всегда, когда делал фильм, собирал бригаду, бронировал номера в гостинице и всех вывозил. Вместе жили, ели, ходили в магазин, репетировали, рассуждали и спорили над сценами, ролями, играли в футбол - притирались друг к другу. Это его фирменный стиль. Он мог создать нужную атмосферу на площадке. С женой был не только я, но и Анатолий Ромашин.

- Для большинства артист - это слава, деньги, машина, дом, а тут йога, голодание, ледяная вода, мокрые ноги в снегу... А как стресс снимали?

- Мы с женой на выходные выезжали в лес и проходили в день с небольшими привалами иногда до 20 километров. В санаториях или пансионатах в номерах не сидели, на пляже не валялись. Где бы ни были - в Крыму, на Кавказе, в Прибалтике, Подмосковье - после процедур всегда в пешие прогулки отправлялись.

Подсказка Соловьёву

Недавно Николаю Исааковичу исполнилось 90 лет. Народного артиста поздравили Владимир Путин, Дмитрий Медведев, жена, дочь, внуки, коллеги, родной театр и, конечно, крестники - Сергей Соловьёв и его сын Дмитрий. Как-то, ещё задолго до перестройки, Николай Исаакович набрал номер телефона режиссёра и предложил креститься:

- Старик, так жить нельзя... Надо креститься!

А к режиссёру в это время пришло признание, и потому создатель «Ассы», «Анны Карениной» сначала засомневался - мол, только в люди выбился, критики заговорили, а тут такое предложение. Что, если настучат? И Николай Исаакович тогда подсказал: «Не обязательно ходить в церковь... Можно и дома... Главное, купить новый тазик и кастрюлю для воды...» Режиссёр согласился и крестился вместе с сыном дома. Самое инте ресное, что эта история стала финалом фильма Сергея Соловьёва «Чёрная роза - эмблема печали, красная роза - эмблема любви». Думая, как закончить картину, поделился историей своего крещения с оператором Юрием Клименко. Тот, услышав, воскликнул: «Это же и есть финал!» Так в фильме появилась сцена, в которой Митя стоит в тазике и батюшка, поливая его водой, произносит: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь». Как говорится, неисповедимы пути Господни.