Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Детские шалости дома Вертинских

Детские шалости дома Вертинских Александр Вертинский. Репродукция / РИА Новости

Популярная актриса Анастасия Вертинская рассказала о своём замечательном отце

Фото: Владимир Вяткин / РИА новости

Песни Александра Вертинского сегодня вызывают то же необъяснимое волнение и трепет, что и у его современников в 20–50-е годы прошлого столетия. Анастасии было 13 лет, когда умер папа. Она будто чувствовала его внезапный и ранний уход. Поэтому, как говорит, впитывала, вбирала, записывала. «ПР» приводит отрывки творческой встречи актрисы со зрителями в киноклубе «Эльдар», на которой исполнительница главных ролей в кинофильмах «Алые паруса», «Человек-амфибия», «Война и мир», «Анна Каренина», «Не горюй!» поделилась своими воспоминаниями.

Папины сказки

Когда папа приезжал с гастролей, первый вечер был нашим. Светила лампа, мы садились к нему на колени, и он рассказывал сказки. Они были как сериалы. Папа обладал огромной способностью очеловечивать животных. У нас дома жила кошка Фланшетта. Папа уверял, что она работает в Большом театре балериной, потому как она на его письменном столе постоянно мотала бабушкин клубок ниток. Глядя на неё, он говорил: «Она репетирует свой балет». Папа сочинил целый сериал про её воздыхателя – кота Клофердона. Откуда он взял имя, невозможно представить. Кот был пролетарского происхождения, по неписаному сценарию играл роль заведующего отделом заказов столовой «Евсей». Непростая, дворянского происхождения Фланшетта, как многие балерины, была очень легкомысленна. Наша квартира выходила окнами на крышу Елисеевского гастронома, где влюблённый кот назначал ей свидания. Но однажды кто-то у него на работе просёк, что Клофердон, вместо того чтобы ловить мышей, стал воровать колбасу. В наказание его перевели в колбасный отдел, чтобы он терпел и не ел, постоянно испытывая искушение. Когда Клофердон не удержался и вновь взялся за старое, над ним учинили общественный суд. Мы страшно переживали... Потом папа пишет про кота Федула, который приходил к нему на концерт. Тот уехал с Курильских островов, потому что мышей там было мало, а рыбу он не любил… Он поступил в хор, а его жена Феклуша также стала балериной и теперь танцует в балете «“Лебедячье” озеро». Сериалы «Первого канала» в сравнении с папиными фантазиями ничто.

Мелочь на конфеты

Я воровала у папы из кармана мелочь. Конечно, он давал нам деньги на мелкие расходы, и воровала я не потому, что мало, а потому, что надо было что-то у него взять. Его длинные тонкие руки не помещались в карманах советских пальто. Поэтому портной ему специально шил пальто с очень глубокими карманами, на дне которых обязательно лежала мелочь. Он её держал, потому что всегда подавал милостыню. Изъять её удавалось только ночью, когда все засыпали. Накануне я отмечала мелом половицы паркета, которые не скрипели, и шла к шкафу в коридор в ночной рубашке. На миллиметр приоткрывала дверцы, залезала в карман, выгребала мелочь, а на следующее утро несла её в школу, чтобы угостить всех своих одноклассников. У меня было много подруг. Наша 179-я школа стояла в конце Пушкинской улицы – теперь Большая Дмитровка, где находился замечательный конфетный магазин. На обратном пути мы объедались шоколадными конфетами. Потом мы заходили в соседний магазин «Соки и воды», где из больших стеклянных колб наливали себе томатный сок, сыпали алюминиевой ложкой в стакан соль, размешивали и запивали конфетный «ужас» томатным соком. Потом я приходила домой, где меня ждали приготовленные бабушкой к обеду первое, второе и компот, а я, бледная, измождённая, одуревшая от коктейля из шоколада, томата и соли, говорила: «Я не хочу есть».

– Почему? – ужасались родители.

– Не знаю, – отвечала я, после чего папа в раздражении возмущался: «Как же так можно? Чем тебя кормить? Жареными сторублёвками “што ли”?»

– У неё глисты, – вмешивалась бабушка.

Анастасия с родителями. Тихонов / РИА Новости

Меня начинали травить какими-то таблетками, но бесполезно, потому что я всё равно ничего после школы не ела. Когда папа понял, что я таскаю у него деньги, сидя за обедом напротив нас (сестёр Анастасии и Марианны. – Ред.), сказал: «Вчера какая-то воровка украла у меня всю мелочь. Вы знаете, кто это сделал?» Я, глядя своими честными пионер­скими глазами в его, нагло ответила: «Нет. А из какого кармана?» Если бы мой сын сегодня что-нибудь украл, я его отругала бы со всей строгостью – мол, как это аморально… Но у отца хватало какой-то мудрости, чтобы понимать – это не воровство, а детская шалость, глупость, которая со временем пройдёт. Он тоже воровал в детстве. У тётки в Киеве за шкафом стояли огромные бутыли с вишней, из которой готовилась наливка. А папа был ужасный сладкоежка. Он срывал колосок и делал из него трубочку, потому что банка была плотно закрыта марлей, через этот колосок высасывал весь сироп. Когда тётка собиралась эту наливку кому-то презентовать, обнаруживала в банке только засохшую вишню. Кто это сделал? Конечно, Саша. Его пороли. Он запомнил и за такие шалости нас никогда не наказывал. Вы тоже не наказывайте.

Директорский коврик

Папа давал много благотворительных концертов. В ту пору они назывались шефскими. Он их устра­ивал не по предписанию Министерства культуры, а по велению своего сердца. Однажды он давал концерт в нашей 179-й школе. Раскупили все билеты, пришло огромное количество людей. Они стояли у стенки, занимали места в проходах, дарили цветы… А после концерта кто-то ему сказал, что директор на эти деньги купил себе в кабинет ковёр. Услышав, папа большими шагами побежал в сторону школы. Мы – за ним. Он взлетел на этаж, открыл дверь кабинета и увидел этот ковёр. И дальше… Мы остались за дверью, из-за которой, помню, доносился страшный крик. Он даже ногами топал. Впервые он столкнулся с таким цинизмом и при мне на кого-то кричал. После скандала через некоторое время ковёр исчез. Интересно, что бы он делал сейчас, в наши дни…

Своё стремление к благотворительности он унаследовал от отца. Его папа был адвокатом. Вёл очень много судебных дел бедных людей. Так как подобная практика не разрешалась, вёл их тайно. Когда его не стало, у церкви собралась большая толпа бедно одетых людей, которые подняли гроб, отнесли на своих руках на кладбище и сами похоронили.

Вдрабадан

Когда папа приезжал с гастролей, семья созывала огромное количество гостей. Советская богема, среди которой жил папа, в доме персонифицировалась. Качалов, Ливанов, Симонов, Дунаевский… Бабушка пекла пироги, накрывала стол... Нас выгоняли из кабинета. Мы с Машей по очереди заглядывали в проём, который я называла уключиной. Из комнаты исходил запах табака, вина, пирогов, раздавался хохот, а папа как символ богемы, творчества, которое окружало его, стоял в конце стола и читал рассказы… Как- то после такого вечера я проснулась раньше родителей. Мне было 6 лет. Увидела не разобранный бабушкой стол с немытой посудой и огромным количеством недопитых бокалов. Так как очень хотела пить, то слила все алкогольные напитки в один бокал и залпом выпила, совершенно не понимая, что делаю. Когда папа увидел меня, сразу всё понял – уложил на диван и прикрыл своим халатом. А мама, привыкнув к тому, что мы каждый день приходили ей сказать «Доброе утро», когда, проснувшись и не увидев меня, поинтересовалась: «Где Настенька?», папа ей ответил: «Лилечка (так супруг, видимо, называл жену в неофициаль­ном, семейном, кругу. – Ред.) не расстраивайся! Настенька спит. Дело в том, что она вдрабадан пьяная». У него хватало юмора. Он мог сказать: «Вчера эти две стервы сказали мне: “Папка, ты дурак!” Откуда они знают? Как догадались?»

Анастасия и Марианна Вертинский со шведской кинозвездой Харри Андерссон (в центре). Фото: Александр Макаров

Исторические шпаргалки

Мама говорила, что ей надо приобрести профессию. Папа вначале был против. Хотел, чтобы она занималась семьёй. Но всё-таки осознал, что намного старше её и ей не мешало бы получить профессию (жена Лидия Вертинская, в девичестве Циргвава, была младше своего мужа на 34 года. Овдовев в 34 года, второй раз, несмотря на предложения, замуж не вышла. – Ред.). Папа провидчески разглядел в ней талант художника. Она пошла в Суриковский институт. На её экзаменах он волновался больше, чем на своих концертах. После пар мама ему рассказывала какие-то студенческие истории. Он слушал, а она чирикала всякую ерунду. Порой он долго, внимательно на неё смотрел и в конце рассказа говорил: «Лилечка, какая ты у меня мудрая». У папы было удивительное, бесконфликтное отношение к женщине, которая совершенно не обязана, будучи красавицей, влюблённой в тебя, видите ли, быть ещё и умной. Они оба ничего не понимали в предмете, который назывался «История КПСС». Бабушка специально сшила большие карманы для шпаргалок, которые писал папа. Мама просила: «Саша, у тебя очень размашистый почерк, ты крупно пишешь. Умоляю, пиши мельче». Папа внимал и старался писать мельче. Когда я передала архив папы в Литературный музей, его почерк не сразу угадали. Теперь в музее можно увидеть лекции по истории КПСС, написанные звездой Серебряного века.

Жена Вертинского Лидия известна всем советским детям по роли злодейки Анидаг в фильме «Королевство кривых зеркал». Фотокопия / РИА Новости

Лицо советской электрификации

Однажды, сидя за столом, он сказал маме: «Дорогая, у меня такое впечатление, будто мы воспитываем наших двух стерв не как советских гражданок». И нас, двух «бонн» из-под бабушкиной еды, отправили в пионерский лагерь с двумя гофрированными немецкими чемоданами, в которые вместе с летними платьицами положили тёплые носочки, гамаши, перчатки... Один чемодан принадлежал мне, другой – Маше. Ничего, кроме голода, комаров и хлеба, который мы воровали в столовой, не помню. Когда вернулись домой, у нас был один чемодан на двоих. В нём лежало два предмета. Маше принадлежала голубая застиранная майка, на которой было вышито «Коля К.», на мне – чёрные сатиновые шаровары, подписанные «Второй отряд». Семья встречала. Папа стоял в костюме, в галстуке. От него, как всегда, пахло замечательной смесью духов из «Шипра» и «Лаванды». Мама была в праздничном платье, бабушка с готовым обедом. А мы ввалились и, не удосужившись даже поздороваться, с порога заявили: «“Што” вы тут стоите, как истуканы. Жрать давайте!», после чего, не разуваясь, направились на кухню, где немытыми руками достали из кастрюли котлеты, проглотили, толком не разжевав, и в завершении утёрли рты рукавами. Папа окаменел. Родители заперлись в кабинете, откуда доносился тревожный шёпот. Бабушка раздвинула нам волосы и увидела, как по проборам ползут лагерные вши. Нас обмазали керосином, обернули полотенцами. Так мы проходили сутки. Когда сняли эти полотенца, обнаружили, что вши ползут той же дорогой. Тогда нас наклонили над ванной и обрили налысо. Сохранилась фотография, с которой смотрят две тощие советские девушки с изнурённым выражением на лицах от выполненной по всей стране электрификации.

Не менее знаменитая дочь Вертинского в роли Ассоль в кинофильме «Алые паруса». Кадр из кинофильма. Источник: РИА Новости

Чабан русской эмиграции

Папе важно было на сцене сохранять образ. Он всегда выходил собранный, с прямой спиной, во фраке. Не представляю себе, чтобы во время выступления Александр Николаевич кричал, как сегодня принято: «Я не вижу ваших рук! Я вас не слышу!» Или падал перед зрителями на колени, потому что иначе страсть, о которой поётся в песне, не передать. Глядя на подобные выступления, всегда думаю, как далеко ушла в наши дни культура эстрады… Для папы подобное поведение было недопустимо. Но он уставал от фра­ка, от своего образа. Моя любимая мизансцена из жизни – папа на даче в пижаме. За два года до его смерти родители купили дачу. «Наконец, – сказал тогда папа, – у меня в России есть своя земля». На даче мы жили в летние месяцы. Для него было счастьем нахо­диться там. Его всё интересовало: даёт ли клубника усы? Не ходит ли Фланшетта налево? Работает ли колодец? Не заглох ли мотор? Как покрасили скамейку? Для человека, который всю жизнь провёл в гостиницах, в разных городах, странах, эта жизнь стала но­вой. До неё он был как чабан, который идёт за своей отарой туда, где пасётся всё стадо. Так Вертинский шёл за русской эмиграцией и пел там, где она находилась. Последние годы его эмиграции прошли в Китае, в Шанхае, где он встретил маму и женился. Бабушка, мама моей мамы, – дочь сибиряка, который строил в Китае железную дорогу. Там осел. Бабушка вышла замуж за грузина. Родилась мама. Недавно я была в Харбине – посетила дом, где танцевали русские балерины, пел папа, Шаляпин, с которым они были друзьями. Я была невероятно тронута тем, что внутри здания висят портреты папы.

…В советские годы его пластинки не издавались, репертуар властью был очень ограничен. Сам папа к своему творчеству и наследию относился с пренебрежением – не считал нужным сохранять свой голос для следующих поколений. Многие концерты записывались на плёнки тайно. Когда вы­росла, мечтала найти клад с миллионом, чтобы отреставрировать голос Вертинского. Миллион не нашла, а голос отреставрировала. Теперь его можно слышать.