Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Затерянное путешествие
Александры Азовцевой

Затерянное путешествие Александры Азовцевой

История о том, как русская художница из Австралии проделала путь, проложенный отцом

1 сентября в Пушкинском театре Дальневосточного федерального университета во Владивостоке Национальный фонд поддержки правообладателей открывает выставку замечательной художницы, жизнь которой была полна таких же ярких красок, что в её картинах. Она называется «Возвращение. Долгий путь домой». И это неслучайно. Александра Азовцева выросла в Китае, а в 50-е годы уехала в Австралию, где осталась навсегда. Но в 1983 году, в разгар холодной войны, когда Советский Союз и западные государства разделял железный занавес, совершила невероятное путешествие в нашу страну. Она проехала на поезде из Владивостока в Москву по Транссибирской магистрали и далее в Ленинград. Внучатая племянница Александры Азовцевой рассказала о том, как такое стало возможным. Наталья Васильевна Фалько – внучка младшей сестры художницы Веры. Она преподаёт химию и биологию, живёт в Екатеринбурге, руководит отделом организации образовательной деятельности по программам бакалавриата Института естественных наук и математики Уральского федерального университета.

Китайская жизнь по русскому укладу

На рубеже XIX–XX веков Россия переживает промышленную революцию. Аграрная страна превращается в индустриальную державу. Чтобы укрепить положение империи на Дальнем Востоке, конечный участок Транссиба, Чита–Владивосток, прокладывается по инициативе российского премьер-министра Сергея Витте через китайскую Маньчжурию. На восточную стройку едут тысячи переселенцев – инженеры, строители, прокладчики, связисты, машинисты, рабочие. Среди них выпускник Харьковского политехнического института Александр Иванович Людикормин. В первые годы нового века инженер-электромеханик работает на прокладке телеграфной линии вдоль железной дороги. Во Владивостоке встречает свою будущую супругу Дарью Ивановну. Поженившись, молодая семья получает назначение в Харбин и переезжает в центр русской культурной жизни строящейся Китайско-Восточной железной дороги. Так начинается китайская история русской семьи. Дарья подарила супругу четверых детей – старшую Александру, названную так в честь отца, и младших Галину, Константина, Веру. Маньчжурская жизнь Людикорминых текла по заведённым в России порядкам и правилам. Учились в гимназии имени А. С. Пушкина и рисованию в художественной студии, занимались рукоделием, посещали православную церковь. Александр Иванович параллельно своим профессиональным обязанностям служил церковным старостой Свято-Николаевского храма.

– Пасха… Куличи испечены, яйца окрашены. На праздничной службе в церкви всё освятили. Возвращаемся домой и дружно накрываем столы: вместе с традиционными блюдами не меньше трёх молочных поросят, с хреном и горчицей, колбасы, закуски, – рассказывает Наталья Васильевна воспоминания бабушки Веры. – В этот день двери были открыты для всех. Каждого гостя приветствовали: «Xpиcтoc Bocкpecе!» и в ответ: «Воистину Воскресе!» Так продолжалось всю Пасхальную неделю.

Домочадцы называли Александру Шурой:

– Несмотря на разницу в восемь лет Александра и Вера были очень дружны. В 30-е годы Шура рисует. Вера – модель. Шура вдохновенно вышивает. Когда младшая сестра оканчивает курсы вышивки, кроя и шитья, они шьют вместе. Иногда к ним присоединяется средняя сестра Галина – провизор в аптеке. Рукоделие было семейной традицией. Бабушка Вера рассказывала, что мама, Дарья Ивановна, великолепно конструировала одежду: могла раскроить платье, не выкладывая бумажную выкройку на ткань, ловко посадить его по фигуре и сшить. Девочки всегда щеголяли в нарядах, сшитых мамой по последней моде.

Азовцевы всегда щеголяли в нарядах по последней моде

Когда сестры переехали из Харбина в Шанхай, жили как прежде вместе: совместно вели хозяйство. К этому времени Александра Людикормина – известная рисовальщица. Выйдя замуж, стала Азовцевой. Они снимали большую квартиру на верхнем этаже многоквартирного четырёхэтажного дома в квартале Французской концессии. Каждая из сестёр со своей семьёй занимала по комнате. Ежедневно в 18.00 большая семья собиралась в зале, который выполнял функцию гостиной и столовой. Традиции ужинать в это время семья придерживалась и в советский период, до конца жизни бабушки. Под мастерскую отвели самое большое и светлое помещение. В ней Александра рисовала, Вера шила, и вместе они занимались вышивкой. Каждый день утром приходили клиенты: одни – сделать заказ, другие – на примерку, третьи – получить готовое платье, блузу или вышитые салфетки, скатерти, картины. Если заказов было очень много, присоединялась Галина. До конца 70-х годов прошлого века вышитые сёстрами чехлы на подушки занимали положенное место в домашнем обиходе, пока не пришли в негодность.

По обе стороны экватора

После Второй мировой войны и поэтапной передачи по мере достижения договорённостей Китайско-Восточной железной дороги Китаю, с 1946 года начинается репатриация русских в Советский Союз. Одной из первых покинула Шанхай на теплоходе со своей семьёй средняя Галя. В 1947 году с мужем и детьми на историческую родину уезжает младшая Вера. В 1951-м с матерью возвращается Константин. Переселенцы обосновались на Урале – в Свердловске и его нынешнем городе-спутнике Верхняя Пышма. И только Александра Азовцева вместе с мужем Дмитрием Васильевичем отправляются по другую сторону экватора – в Австралию.

Азовцевы всегда щеголяли в нарядах по последней моде

На Зелёном континенте они обосновались в Сиднее. Семья разделилась, но новая глава жизни стала не менее счастливой. В Сиднее Азовцевы выписывали советскую прессу – газету «Известия» и журнал «Огонёк». Александра писала портреты аборигенов и австралийские пейзажи. А уральские родственники жили в соответствии с советскими пятилетками. Мужская половина работала на металлургических предприятиях и в оборонных институтах, а женская продолжала обшивать – теперь уже прибывающих из Китая всё новых земляков-переселенцев. При этом удивительным образом сохраняя прежний уклад. Дедушка трудился на шахте в забое. Бабушка Вера с 11.00 принимала клиентов – кроила, шила, утюжила… И параллельно вела домашнее хозяйство – готовила, убирала, отправляла детей в школу и встречала их. В общем-то, так жили большинство советских женщин. В 10 часов вечера – отбой.

– Все ложатся спать, а бабушка строчит на добром старом «Зингере» – бесценной машинке, привезённой из Китая, – продолжает Наталья Васильевна. – Пока была жива бабушка, я всегда засыпала под стрекот швейной машинки.

Работа останавливалась лишь в выходные и праздники: как на «красные даты» советского календаря, так и на православные – Рождество и Пасху. В эти дни в доме бабушки за обеденным столом собиралась дружная компания – родственники, друзья. Среди них «харбинцы» и «шанхайцы». Накрывался стол, ставили пластинки: Вертинского и Лундстрема, под негромкую музыку гости вели неспешный разговор. И, конечно, вспоминали Азовцевых.

Тысячи километров не стали преградой для постоянного общения. Письма, открытки, посылки регулярно курсировали между Сиднеем и Свердловской областью. По обе стороны экватора мечтали о встрече и надеялись, что она когда-нибудь состоится.

Дорогой отца

Встреча произошла в 1976 году. После года сбора документов для оформления и получения визы бабушка Натальи Васильевны на полгода уехала к сестре в Австралию. С собой она везла чемодан сувениров от «русских китайцев», живших в Верхней Пышме, Свердловске и Москве. У многих в Южном полушарии оказались родственники и друзья. По приезде сёстры не расставались ни на секунду. Дни были расписаны по минутам.

– Как вспоминала бабушка, они всё время куда-то шли или ехали… Тётя Шура показывала свои излюбленные места – зоопарк Taronga Zoo, национальный парк с реликто­выми лесами и потрясающими скалами «Голубые горы», выезжали на побережье океана, где жили друзья-аборигены, торгующие сувенирами… Они катались на катере по заливу, ходили в знаменитый Оперный театр – один из символов Австралии… «Покой наступал только тогда, когда Шурочка рисовала мой портрет», – делилась бабушка впечатлениями. Вместе с другими картинами, написанными пастелью и маслом, она привезла и этот портрет. Теперь эти работы – маленькие островки Австралии в наших квартирах. Тогда же сёстры договорились об ответном визите супругов Азовцевых в Советский Союз.

Александра Азовцева за работой в мастерской в Сиднее

Однако Дмитрий Васильевич до поездки не дожил. После долгих раздумий в дальнюю дорогу художница отправилась одна.

Ей было 73 года. Она отправилась в своё большое путешествие из Сиднея на теплоходе через Японию и Китай. А дальше по железной дороге, на которой когда-то служил её отец. Владивосток, Хабаровск, Благовещенск, Иркутск, Красноярск, Новосибирск… Прежде лишь читая и слыша о России, она открывала для себя свою страну – с её берёзами, просторами, реками, полями, бурно растущими городами, простыми и открытыми людьми. Свердловск тогда был закрыт для иностранцев. Но никто не запретил выйти на перрон из поезда. Здесь произошла знаменательная встреча многочисленной семьи. 40 минут на перроне пролетели мгновенно и незаметно. Сделанное тогда фото сейчас напоминает о короткой, тёплой встрече.

Знаменательная встреча в Свердловске

– В ту поездку она совершила грандиозный тур по Советскому Союзу – побывала в Москве, проехала по Золотому кольцу, посетила Калининград, Киев, Сочи, Крым. Я специально заранее приехала в Ленинград, где жили родственники мужа Александры Александровны, чтобы организовать программу пребывания тёти и её сопровождать. Здесь должны были пройти многие встречи с родственниками – как с нашей стороны, так и со стороны её супруга. Наша первая встреча состоялась в Эрмитаже, куда привезли экскурсионную группу туристов из Австралии. До этого мы знали друг друга только по фотографиям. Наши объятия и слёзы радости от встречи не смутили её соотечественников. Они уже давно привыкли к появлению родственников госпожи Азовцевой в самых неожиданных местах. Следующие семь дней мы почти не расставались. Она, как озорная девчонка, под новым предлогом сбегала с экскурсий. И мы, взявшись за руки, гуляли по городским проспектам, улицам, площадям, паркам, скверам, заглядывая в самые потаённые места. Ездили в Павловск и Пушкин. В Летнем саду, профессионально и критично оценивая скульптуры, Александра Александровна подмечала нарушение пропорций, анатомические неточности. Говорила она легко, остроумно и ёмко. Меня поразили её острое зрение и точность определений. В иконописной мастерской Александро-Невской лавры от неё узнала, что один из наших предков был иконописцем в Харькове. Тётя Шура в молодости также предпринимала попытки писать иконы. Но не более. Почему? «Чтобы писать лики, недостаточно знать, как смешивать краски, брать на кисть и класть на холст или доску мазки. Писать лики святых может только очень чистый и светлый человек», – призналась она тогда мне.

Александру Азовцеву поразили необъятные просторы нашей страны и открытые, рассудительные люди, всегда готовые прийти на помощь и умеющие сострадать. Её восхитили стремительно восстановленные после войны города. Она долго не могла понять – что же так сильно отличает наши улицы от австралийских? А поняв, долго смеялась. Оказалось, у нас не было назойливой рекламы. А если и была, то та, что пропагандировала социализм и идеалы нового общества, а в Сиднее – продукты и вещи. Её это поразило… В Ленинграде она прожила более месяца. Потом через Европу направилась в Австралию. В память о ленинградских встречах тётя Шура написала стихотворение…

Дмитрий и Александра Азовцевы

…Представленные на выставке картины – документальные свидетели исчезнувшего Китая, ушедшего времени, запечатлённого русской художницей, считавшей себя скромной рисовальщицей. Благодаря стараниям Национального фонда поддержки правообладателей картины сохранились, отреставрированы и выставляются в разных уголках России.

– Спасибо за интерес, чуткость и бережное отношение к судьбам авторов и их произведений, – благодарит Наталья Фалько и задумчиво повторяет последний вопрос: «Какой мне вспоминается тётя Шура?..». Сделав паузу, отвечает:

– Доброй, внимательной, весёлой, ироничной, неунывающей… И одновременно требовательной, строгой, порой категоричной и резкой в суждениях… Известие о выставке сначала у меня вызвало радость, восторг, волнение, а потом пришли спокойствие, умиротворение и удовлетворённость. Но удивления я не испытала. Мечта художника осуществилась. Всё происходящее – закономерное течение жизни… Судьба.

Фото: из семейного архива Натальи Фалько