Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Художник Вероника Пономарёва во Вселенной преображения

Художник Вероника Пономарёва во Вселенной преображения Фото: Валерий Латыпов

Вице-президент Ассоциации правообладателей по защите и управлению авторскими правами в сфере искусства УПРАВИС рассказала о новых проектах

Вероника родилась на борту самолета Киев–Ростов-на-Дону. Буквально в полёте. И теперь, спустя годы, художница перед каждым рейсом заранее готовит бумагу и карандаши. Она уже знает – самые яркие образы к ней придут на высоте 10 000 метров… Вероника не помнит, в каком возрасте начала рисовать, но с детства мечтала быть художником: окончила художественную школу, Московскую академию живописи. В 26 лет стала самым молодым художником, удостоенным персональной выставки в Московском музее современного искусства, а её картину Structure из серии Love Time музей выкупил для постоянной экспозиции. На 52-й Венецианской биеннале современного искусства работы Пономарёвой участвовали в экспозиции российских художников «Зима, как состояние души». Искусствоведы называли её «одним из самых динамично развивающихся концептуальных российских живописцев». Но вопреки восторженной критике художница выбрала свой путь: неожиданно оставила масштабные арт-проекты, посвятила себя иконописи, выпустила книгу стихов и сняла несколько документальных фильмов. «Прямая речь» поговорила о причинах внезапного преображения, которое, как оказалось, Веронику сопровождает всегда…


Работа Вероники Пономарёвой «Между небом и землёй»

В поисках местности

– Вероника, вы выросли в творческой семье?

Фото: Валерий Латыпов

– Мой папа Александр Пономарёв – музыкальный продюсер, работал с группами «Наутилус Помпилиус», «Браво», «Сплин», «Би-2». Его система воспитания: «всё разрешать, ничего не запрещать». В детстве я много времени проводила за сценой, ездила с ним на гастроли по всей стране, к нам домой часто приходили известные музыканты. Это было начало 1990-х – расцвет рок-н-ролла. Я росла в суровой мужской атмосфере: вокруг кипела отвязная жизнь, после дружеских застолий оставалась гора пустых бутылок, чад сигаретного дыма. Друзья папы искренне удивились, узнав, что я окончила школу с золотой медалью.

– Сомнений в выборе профессии не было?

– Я колебалась между Институтом стран Азии и Африки МГУ и Московской академией живописи. По дороге в приёмную комиссию случайно зашла в художественный салон: перебрала холсты, попробовала кисти, краски, вдохнула знакомые запахи. Дело в том, что разбавитель для красок имеет специфический запах. Людям, которые сталкиваются с ним впервые, чаще всего он не нравится. А для меня это запах моего детства. В этот момент сделала свой окончательный выбор и поступила в академию, о чём никогда не жалела.

– Потом окончили Литинститут, Высшие курсы сценаристов и режиссёров, стали успешным художником, теперь пишете стихи, сценарии, снимаете кино. А кем себя сами считаете?

– Несколько лет мучилась над вопросом самоопределения. Для успешного продвижения на мировом арт-рынке западные галеристы советовали мне работать в рамках одного художественного стиля. Но время шло, а я продолжала заниматься всем и сразу. Сейчас я считаю, что моя творческая жизнь – это большой холст, на котором я пишу различными инструментами: красками, словами, видеокамерой. Смысл созданного не меняется, а возможностей становится больше. Я – художник мультиинструменталист.

– И какова роль художника в современном обществе?

– Художники создают будущее. Сейчас все футурологи считают, что самые востребованные профессии будущего – креативные. Развитие искусственного интеллекта заметно изменит рынок труда, но творческое начало – единственное, что пока не подвластно искусственному разуму. Творческая природа человека – божественна.

– Позволю процитировать строки вашего стихотворения: «В Москве художнику нет местности: здесь ищут работу или известности…» А что в Москве ищите вы?

– Москва – финансовый центр: здесь строят карьеру, зарабатывают деньги, делают крупные социальные проекты в масштабах страны, здесь сосредоточены основные художественные галереи и аукционные дома. Москва идеально подходит для энергичных людей, которым необходима самореализация, но творческое вдохновение здесь не живёт. В поисках вдохновения я уезжаю из Москвы.

– Где живёт ваше вдохновение?

– Моя формула жизни – маленький город у моря, где много солнца, света, цвета, родной язык и православная вера. Люблю Крымское побережье. Приступая к новой картине, в воображении уже вижу конечный результат. В этот момент я попадаю в состояние потока, которое даёт огромный заряд энергии и вдохновения. В этом состоянии приходят идеи, творческие силы, нужные люди, обстоятельства. Вообще творческое вдохновение можно раскачать. У творцов есть разные способы: кому-то необходимо воздействие алкоголя, состояние влюблённости или что-то ещё. Мне необходимы душевный баланс, тишина. Я мыслю серийно. Сначала формирую концепцию, драматургию, динамику, форму, а потом рисую сразу по 20–30 работ на одну тему. Например, выставка KRASSOTA была задумана в стиле гиперреализма, когда художник замечает каждую деталь, игру теней, бликов света, не упуская ни одного штриха. Красота кроется в деталях, я по-разному вижу её в разных вещах.

– Вы пишете по вдохновению или каждый день по часам?

– Когда работаешь дома, всегда есть соблазн долго раскачиваться. Сейчас, когда у меня родился сын, моё рабочее время стало строго лимитировано. Рисуя, чаще всего слушаю лекции, музыку, аудиокниги, чтобы занять голову, пока работают руки.


Из серии «Красота». Фото: из личного архива Вероники Пономарёвой

Среди миров

– Ваша специализация – «Монументальная живопись». Совсем не женское направление…

– Согласна, у меня всегда была тяга к гигантомании. Красоту маленького холста я поняла позже. Когда перед тобой лежит белоснежный холст 3×3 метра, тебе кажется, что это Вселенная, и необходимо создать на нём что-то прекрасное. Такая работа начинается с большого вдохновения, а заканчивается большим трудом. Чтобы работать с таким форматом, нужно много энергии и силы воли. Где-то в середине пути силы покидают, и кажется, что ничего не получится. Если сомнения удаётся перебороть, чувствуешь себя победителем.

– Сколько времени занимает работа над картиной размером девять квадратных метров?

– Около двух месяцев.

– Приходилось над столь объёмными работами сдаваться?

– Думаю, у каждого художника есть своё маленькое кладбище незавершённых работ. Неоконченные холсты – это брошенные дети: они живут в мастерской и тихо зовут творца к возращению. Всё в этом мире стремится к воплощению, реализации, росту. Иногда, спустя время, возвращаюсь к своим «брошенкам».

– Самую масштабную работу можете назвать?

– В 2008 году по моей инициативе состоялся стрит-арт-проект, который мы назвали «Красота. Города». Команда молодых художников выбрала непрезентабельные кварталы в 11 крупных российских городах и преобразила их до неузнаваемости. Что нас окружает? Безликие многоэтажки, серые офисы, однотипные автомобили, бездуховная музыка, жёлтая пресса. В России миллионы людей живут в полном отсутствии прекрасного. Искусству пора выйти за пределы музеев и галерей. Человек должен просыпаться и видеть красоту из собственного окна. Современному миру она необходима.


Из серии «Красота». Фото: из личного архива Вероники Пономарёвой

– Искусствоведы отмечают в ваших работах влияние Энди Уорхола. Кого можете назвать своим творческим наставником?

– У меня никогда не было кумиров. Как ни парадоксально это звучит, но я не люблю ходить на выставки, потому что всё, что вижу, – всё, что вижу, – остаётся во мне навсегда. Я возвращаюсь в свою мастерскую, и тысячи увиденных образов всплывают у меня в голове. В художественных вузах много времени и сил уделяется копированию, но я убеждена: чтобы корова давала молоко, её надо кормить травой, а не молоком.

– Ваш галерейный проект Love Time представлял собой четырёхметровые «портреты» феноменов микроскопического мира и человеческой физиологии. Что открыли для себя, исследуя макро- и микромиры?

– Оказалось, что это, по сути, одно и то же. В маленьком, невидимом нашему глазу кроется такой же масштабный мир, как тот, который нас окружает. Бесконечный масштаб в малом меня захватывает. Я написала много работ, посвящённых клеточному строению человеческой кожи, сердца, крови, вирусов, атомным структурам, микросхемам. Меня завораживает перспектива и множественность, ритм жизни в неприметных деталях. Я всегда фотографирую выставленные в один ряд бутылки, обувь, любой множественный ритм или перспективу. Любовь – это и есть бесконечная перспектива, отменяющая время.


Проект Love Time

– Потом серия работ этого проекта была представлена на Венецианской биеннале современного искусства в 2007 году. Чем запомнилось это событие?

– Венецианская биеннале – грандиозный международный смотр современного искусства. Некий аналог Каннского фестиваля. Месяц я жила в красивом палаццо в сердце Венеции, готовилась к выставке. Русский павильон имел большой успех: все мои работы были проданы. Вообще, первое десятилетие XXI векаможно назвать периодом больших продаж: современное искусство активно раскупалось. Сейчас всё по-другому. Российское искусство, увы, не является участником глобального мирового арт-процесса. Печально, но это – факт. Наши галереи не принимают активного участия в международном арт-рынке. Да и внутреннего рынка у нас, по сути, нет. Сегодня самым значимым российским художником является советский мастер Илья Кабаков, который в конце 80-х уехал сначала в Германию, а позже эмигрировал в США. Молодых на этой сцене нет.


Картина «Древнерусская тоска»

– В чём причина?

– Думаю, причин много. Одна из них – экономическая. Ещё 20 лет назад никто не знал ничего о китайском искусстве. Сейчас китайские художники в топе. В Китае государство активно занимается системой продвижения искусства: оно построило мощную образовательную систему, арт-кластеры, мастерские и вырастило целое поколение художников. Китайцы гордятся тем, что являются представителями великой цивилизации. Наше государство не рассматривает искусство как стратегическую составляющую, поэтому инвестиции в культуру и креативную индустрию невелики. Кроме того, современный художник в России не имеет должной правовой защиты. Если у нас в области музыки и кино система защиты прав авторов и исполнителей работает, то права художников пока слабо защищены. Ситуацию надо менять. С этого года меня избрали вице-президентом Ассоциации правообладателей по защите и управлению авторскими правами в сфере искусства УПРАВИС. В настоящее время мы готовим новый проект, который позволит сделать арт-рынок в России более прозрачным. Детали пока не могу раскрыть, но работа в этом направлении идёт.

– Может быть, у нас перевелись таланты?

– С талантами в России всегда хорошо, надо научиться грамотно взращивать их. Мы пытаемся копировать международные тренды в мире моды, кино, дизайна, вместо того чтобы предложить миру свою уникальную культурную ценность.

От лица к лику

– Интерес к иконописи возник случайно?

– Я уверена, что ничего случайного в нашей жизни не происходит. После Венеции у меня была большая выставка в Музее современного искусства. Были пресс-показ, материалы в СМИ, интерес публики. А потом наступило опустошение. Я не понимала: ради чего я работаю? Чтобы украсить чью-то стену? Я хотела найти смысл своей жизни. Я увлекалась буддизмом, эзотерическими знаниями, ведами, ездила несколько раз в Индию, Тибет, жила в ашрамах. Путешествуя по Эстонии, попала в Пюхтицкий женский монастырь, и игумения Варвара подарила мне старинную икону «Спас Нерукотворный». Поставив икону дома на шкаф, я не знала, что с ней делать. А спустя некоторое время заметила, что, когда нахожусь одна, постоянно ощущаю чьё-то присутствие, чей-то взгляд на себе. Я начала читать жития святых и поняла: истина, которую я пыталась найти далеко от своей земли, всё время была рядом. Христианская мифологема «личина-лицо-лик» говорит о том, что мы можем идти по пути самосовершенствования, а можем предпочесть обратный маршрут. Преобразиться из лица в лик – великая задача жизни каждого человека. Я ушла на несколько лет учиться иконописи.


Из серии «Лики Марии»

– Теперь вы иконописец?

– Я могу написать практически любую икону, но назвать себя в полной мере иконописцем не имею права. Для этого надо вести определенный образ жизни. К иконописцу предъявляются такие же требования, как к священнослужителю. В начале пути я пережила неофитский период с обязательными постами и чётким соблюдением всех канонов. Сейчас отношусь к этому разумнее: у нас, женщин, есть и мирские задачи.

– В работе над иконой следуете определённым канонам?

– Есть специальные молитвы, которые необходимо читать, соблюдать посты и придерживаться календаря церковной жизни. Когда я рисую картину, точно знаю, что и как хочу сделать. Когда пишу картину, я сама управляю процессом. Ты должен отказаться от себя, быть только проводником: не ты пишешь икону, а она создаётся с помощью тебя. У меня практически никогда не получается написать так, как я задумала. Икона пишется натуральными пигментами, которые могут кардинально изменить цвет в процессе работы. Если ты приступил с плохими мыслями или возгордился, как сделал – может закипеть левкас (грунт, на который кладут краску), и тебе приходится начинать работу сначала. Икона – это молитва, запечатлённая в красках, она не терпит нестабильного эмоционального состояния. Ты не можешь работать, когда обижен, злишься, думаешь о другом.

Жить без предубеждений

– Работа в кино началась с проекта Фёдора Бондарчука?

– В 2016 году я работала художником по костюмам на съёмках его фильма «Притяжение». Это был мой первый опыт работы в полнометражной картине. Мне повезло увидеть одно из лучших российских кинопроизводств. Фёдор буквально живёт своим делом, обладает феноменальной памятью и хорошим вкусом. Но после окончания съёмок я поняла, что художник по костюмам – не моё дело жизни. Мне нужно больше художественного влияния на результат и я готова к этой ответственности: я на пути к созданию своей полнометражной игровой картины.

– Вы учились на Высших режиссёрских курсах у Владимира Хотиненко. Что советовал мэтр?

Фото: Валерий Латыпов

– Однажды он мне сказал: «Вероника, если хочешь стать режиссёром, тебе придётся отрастить “большие зубы и большие рога” и стать бойцом». Владимир Иванович высоко оценил мой дебютный документальный фильм «Путь»: совместно с соавтором Олесей Шигиной мы проехали по Транссибу в плацкартном вагоне от Москвы до Владивостока и сняли кино о русской душе, её людях, русском бескрайнем пространстве. Мы хотели пройти Россию от края до края, но на острове Русском открывается перспектива на многочисленные острова и оказалось, что нет у России видимого края. Фильм удостоен призов многих российских и международных фестивалей.

– Фундаментальный подход к образованию вызывает уважение. Что дальше?

– Была бы помоложе – пошла бы в медицинский. Даже добившись успеха, мы не должны останавливаться. Образовательный процесс в различных областях расширяет горизонты, тренирует вдохновение, заставляет работать по-новому.

– «Спасибо всем тем, кто не принял мою сторону, за помощь в принятии правильной стороны…» – ваши строки. Как относитесь к критике?

– Пришлось научиться правильно воспринимать критику. Впервые столкнулась с ней на Высших литературных курсах Литературного института имени Горького. Мой мастер Арутюнов Сергей Сергеевич не оставил от моих стихов камня на камне. Я принимаю конструктивную часть критики с пользой для себя: учусь держать удар, видеть свои ошибки, а иногда отстаивать свою идею. Хотя, признаюсь, творческому человеку критика подрезает крылья.

– Как относитесь к успеху?

– Успех – это своего рода аванс. Когда к тебе приходит успех, ты не можешь остановиться, нужно каждый день начинать всё сначала. Конечно, приятно, когда тобой интересуются СМИ и твоя работа востребована. Хорошая репутация – это возможность делать серьёзные проекты. Современный мир живёт по закону: если тебя нет в медийной повестке, значит, тебя просто нет.

– Известно, что «хороший художник – бедный художник». Как найти баланс между творчеством и коммерческим успехом?

– История знает огромное количество примеров, когда слава настигала великих художников после смерти, но хочется верить, что это осталось в прошлом. Сейчас пришло время, когда одно не должно противоречить другому. Творчество должно приносить художнику финансовую стабильность. У нас осталось много предубеждений относительно денег: «тяжело богатому попасть в царство небесное, как верблюду в игольное ушко», «большие деньги заработаны бесчестным путем». Современный мир доказал, что большие деньги заработаны, прежде всего, большими идеями, а Бог на самом деле хочет большой реализации творца, умножения его талантов.

– Чем занимаетесь в свободное время?

– Свободное время у меня бывает редко и рождает сомнения в своей востребованности: появляется ощущение, что я делаю что-то не так. Мой лучший отдых – смена деятельности, когда после длительной работы в мастерской я ухожу в кинопроекты.


Картина «Отражение»

Репродукции: из личного архива Вероники Пономарёвой