Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Ключ к пониманию

Ключ к пониманию

Ашоту Мирзояну 23 года. Позади магистратура экономического факультета МГУ, впереди – аспирантура. И пока многие его ровесники штурмуют кастинги, чтобы оказаться в эпицентре шоу-бизнеса, будущий кандидат экономических наук углубился в рассуждения о жизни. Через некоторое время свои мысли стал записывать. В результате накопился солидный небезынтересный материал для сборника рассказов, диалогов, очерков. Недавно у молодого автора вышла книга «Мысли вчерашнего дня». «ПР» поинтересовалась, что заставило экономиста взять в руки перо.

Фото «Ашот»: Ашот Мирзоян

– Ашот, откуда желание фиксировать мысли в письменном виде?

– Меня всегда занимала область философских рассуждений. Так сложилось, что размышления на темы, которые принято считать отвлечёнными, сейчас являются для меня приоритетными. Но в устной форме мысли трудно упорядочить. Поэтому сажусь за компьютер и пишу текст, иногда приближённый к прозе или диалогу. Никогда не сложно записать какой-то тезис, который в дальнейшем собираешься обдумать и развить. Я всё-таки не художник. Моя основная задача – это не составление художественных образов или построение сюжетной линии, а философия в абстрактных понятиях. Мои рассказы выглядят как некий вопрос читателю, к ответу на который ему нужно найти ключ. Прочтёшь и вроде бы понимаешь, о чём речь, но остаётся смутность. Тогда начинаешь перечитывать – и тут обнаруживаешь ключ, и текст становится ясным. Моя задача была создать что-то подобное. Меня вдохновил Борхес. Каждый его текст так затрагивает, что мурашки по телу бегут. У него мир намного богаче, таинственнее, чем представляется. И это очень часто раскрывается с конца. Так бывает с воспоминаниями. Ты живёшь, совершаешь поступки, а потом оглядываешься назад и понимаешь, что каждое событие, которое казалось случайным, составляет логическую цепочку и приводит к разрешению – будто в нём была необходимость. Также с некоторыми текстами – они становятся понятными с конца.

– Но до конца нужно дойти…

– Учитывая, что рассказы маленькие – по 400–500 слов, – думаю, это не будет обременительно.

– Не возникало мысли о том, кому это нужно? Ведь «А ты не думай!» можно выводить в слоган эпохи.

– Конечно, мысли, которые, как говорите, меня посещают. Но всё же теплится надежда на то, что книга будет воспринята людьми. Если как способ провести свободное время, то, скорее, человек будет торопиться. Текст покажется непонятным – и он перевернёт страницу, не пытаясь приложить усилий. Если же читатель потратит время, чтобы поразмыслить, – книга ему может понравиться.

– Не было страха перед душевным оголением?

– На мой взгляд, сущностью деятельности размышляющего человека является оголение себя. Причём до интеллектуальной нищеты. Когда ты её обнаруживаешь в себе и показываешь другим, значит, ты на правильном пути.

– Художник должен быть правдив?

– Художник может изучать, прощупывать, рисовать чуждые и непонятные ему образы. Тот же Борхес ничего не реконструирует, не придумывает, не выдаёт резюме, исходя из своего личного опыта. Образы к нему пришли, и он их пытается понять. Он не писатель, который пишет детектив и уже знает, кто убийца, кто жертва, кто зритель. Борхесу интересно наполнение. Он сам не знает, чем всё закончится. Так что художнику не обязательно обращаться к своему личному опыту, которому должен, наоборот, следовать философ.

– Есть определение современному писателю? О чём он должен писать в наши дни?

– Сложный вопрос (задумывается – Ред.). И возникает он тем чаще, чем больше читаю классическую литературу – Толстого, Достоевского… Прихожу к выводу, что писатель всегда ведёт речь о каком-нибудь философском вопросе. Если речь идёт о несчастной любви, то поднимает вопрос о том, стоит ли вообще жить, если любовь временна. Если говорит о войне, то задаётся вопросом о том, как жить, когда её нет и нет разделения на своих и чужих… И если писатель честен и не стремится создать всего лишь продукт, за которым читатель коротает время, то обязательно «скатывается» к этим вопросам. Это воронка, которая его затягивает. В конечном итоге у писателя не такой большой выбор тем, о которых он будет говорить, – и всё сведётся к философии.

– Кто был вашим первым читателем?

– Моя любимая Ирин (Лурье – Ред.), а по совместительству иллюстратор книги. На самом деле, вначале не планировал публиковать свои мысли. У меня просто была необходимость их формулировать, записывать.

Ирина: Ашот вечерами писал рассказы, после чего их зачитывал. Когда накопилось штук 30, попросила его прочитать родителям. Они их поразили, и появилась идея издания сборника.

– Как создавались иллюстрации?

Ирина: Меня вдохновил рассказ о кролике в шляпе. Нарисовала большую картину карандашом. Потом написала картину к «Слову». Всё происходило быстро, легко, на одном дыхании. Потому что открывала для себя новые сюжеты. Когда пошла работа над книгой, стала рисовать иллюстрации. Мне это было интересно независимо от того, была бы книга или нет.

– Ашот, а лень часто посещала, как героя на кровати (рассказ «Хищница» – Ред.)?

– Мы с ней дружим. Стать свободным от чего бы то ни было окончательно нельзя. Поборол её один раз, второй. И только подумал, как часто её побеждал, как она приходит в третий раз тебя комкать, и тебе с ней опять приходится заново бороться.

– В обычной жизни эти рассуждения помогают?

– Думаю, уже нет такой оппозиции между действием и мышлением. Можно стоять в очереди за колбасой, расплачиваться в кассе, играть в обществе по социальным правилам, ни о чём не думать, а потом приходить домой и заявлять: у меня есть пара часов – давай пофилософствуем. А может быть наоборот. Мыслитель, человек искусства отличаются от других именно тем, что у него нет такого разделения на профессиональную деятельность и простую жизнь: для него работа, ссора с ребёнком, любовь, друзья – одно целое.

Иллюстрации Ирины Лурье