Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Пять стаканов чаю за раз!

Пять стаканов чаю за раз!

С печеньем, баранками, вареньем, помадкой, а то и просто вприкуску с сахаром мог выпить Антон Павлович Чехов. В Ницце достойного напитка было не сыскать – заказывал из Москвы… Об этом свидетельствуют экспонаты писательской усадьбы в Мелихове, с которыми «Прямую речь» познакомила старший научный сотрудник музея Наталья Бунтина.

Усадьба Чехова в Мелихове. На фото флигель, где была написана «Чайка»

За окном студёный ветер, мглистое небо, короткий день – в это время особенно вкусно пьётся чай… Антон Павлович был искушённым ценителем чая, предпочитая дорогие сорта по 2 рубля за фунт (самовар, например, стоил от 25 рублей). В дороге страдал от отсутствия достойного напитка: «В паршивых городках даже чиновники пьют кирпичный чай, и самые лучшие магазины не держат чая дороже 1 р. 50 к. за фунт. Пришлось пить шалфей». «Кирпичным» назывался самый низкий сорт из чайного сора, спрессованного в кирпичики. Потому в поездки Чехов брал свой чай. Даже за границу, предпочитая его зарубежному. Из Берлина писал: «Здесь нет порядочного чаю (у нас свой)…», а в роскошной Ницце ждал с оказией чай из дорогой сердцу Москвы... «По нескольку раз в день я пил чай, всякий раз по три стакана, с лимоном», – докладывает Чехов своей жене Ольге Книппер из поездки. И это был не предел: Антон Павлович, бывало, и по пять выпивал… В рассказе «Невеста» писатель пишет: «Пил он чай всегда подолгу, по-московски, стаканов по семи в один раз». В фондах музея хранятся оригинальные походные чайницы, которые брали с собой на пикники и использовали в поездках. Удовольствие испить хорошего чая было не из дешёвых. Помните богатую жизнь глазами крестьянки Лизы из повести «В овраге»? «…чай с белой булкой; и говядины тоже сколько хочешь». Вот и чайницы представляли собой изящные шкатулки из ценных пород дерева, которые часто служили подарком. Такая шкатулка непременно закрывалась на ключ, дабы пресечь воровство прислуги. Ключи на связке всегда были у хозяйки дома. «Она швырнула ключи в дверь, и они со звоном упали в моей комнате. Это были ключи от буфета, от кухонного шкапа, от погреба и от чайной шкатулки», – бросает в сердцах молодая барыня, героиня повести «Моя жизнь».

Походная писательская чайница из коллекции музея

В чеховской семье чай пили три-четыре раза в день. После каждой еды и отдельно, когда захочется. Самовар в доме с раннего утра и до позднего вечера держали горячим. Одним стаканом или чашкой редко обходились. В мелиховской столовой на столике стоит чайная пара, которой Антон Павлович пользовался последние годы жизни. Более полувека её берегла жена писателя. После её смерти племянник Лев Константинович Книппер передал предметы в музей. На том же столике самовар, за которым супруги сидели каждый раз, когда писатель возвращался из Ялты в Москву. Из-за прогрессирующей болезни здесь Чехов бывал уже редко. «Ах, актрисуля моя хорошая, когда же, когда мы увидимся? – читаем мы в переписке. – Мне так скучно без тебя, что я скоро начну караул кричать. Меня ничто в Ялте не интересует, я точно в ссылке, в городе Берёзове. Мне нужно жить в Москве, около тебя, нужно видеть и наблюдать жизнь, нужно жить в Москве…» В прейскурантах конца XIX – начала XX века самовар именовался «Византийским». Но в народе его прозвали «Цыганкой» или «Цыганским». Своё прозвище он получил из-за необычной формы ручек – они располагались не поперек, горизонтально корпусу, а вдоль, вертикально. Изысканно декорированные, они напоминали огромные цыганские серьги. Отсюда и народная молва.

Своё название «Цыганский» самовар в народе получил благодаря большим вертикальным ручкам, напоминавшим большие цыганские серьги

Чай пили со сладостями и выпечкой. И по сладкой части Антон Павлович был знатоком: редкая московская кондитерская обходилась без внимания писателя. Причём сладости он предпочитал покупать у разных кондитеров: шоколад – у знаменитого Абрикосова, помадные конфеты – у Егорова и Сафонова, баранки – у булочника Филиппова. В Петербурге Чехов также с удовольствием наведывался в кондитерские и много лет там жившему брату Александру советовал, где и что купить: «На Владимирской есть “Варшавская кондитерская” (если идти с Невского, то на левой стороне). Забеги, купи на мои пнензы печений… Самые вкусные печения к чаю имеют форму полумесяца».     Халва, крендели, пастила, пироги, мармелад – чего только не было на столе у гостеприимного хозяина Мелихова! Непременным атрибутом чаепития было варенье, которое в усадьбе Чеховых варилось в изобилии из здесь же собранных ягод: «кружовенное», смородиновое, рябиновое, вишневое с косточками. Готовила варенье и подавала гостям с гордостью и радушием обязательно мама писателя, Евгения Яковлевна. Варенье присылали и родственники из родного Таганрога. В письме двоюродному брату, приславшему посылку с вареньем, Антон Павлович с юмором писал: «Варенье чудесное, и я не знаю, как мне благодарить. Вкус приятный и тонкий; одно нехорошо: боишься много съесть, и барышни, видевшие, как я получал посылку, сказали, что они придут ко мне пить чай с этим вареньем». Чехов был таким сладкоежкой, что даже венские соборы сравнивал с выпечкой: «Это не постройки, а печенья к чаю».

Летом большая семья устраивала чаепития на открытой террасе

Чаем отогревали озябших с дороги гостей, приезжавших в Мелихово в непогоду. Угощали тёплыми вечерами на террасе усадьбы, или на Левитановской горке, или прямо в саду под деревьями, где было особенно уютно: пахнет гелиотропами, вдали заливается соловей, шумит самовар. Отец писателя, Павел Егорович первое чаепитие «на природе» старался отмечать в своём дневнике. В одну холодную весну печально констатировал: «Совершенно зимний день. Стекла залубенели. –6 °. В прошлом году уже пили чай на воздухе. Снега масса». В то время чаепитие на открытом воздухе было очень популярно.

«Сидишь на балконе, пьёшь чай, а на пруде твои уточки плавают, пахнет так хорошо и... и крыжовник растет», – мечтал главный герой рассказа «Крыжовник» Николай Иванович. Лопахин из «Вишнёвого сада» отзывался о дачниках: «Можно сказать, дачник лет через двадцать размножится до необычайности. Теперь он только чай пьёт на балконе, но ведь может случиться, что на своей одной десятине он займётся хозяйством...»

В записной книжке Антона Павловича есть такая литературная «заготовка», рисующая портрет человека лишь по его манере пить чай: «…в обществе держится ничего, но в домашней жизни это халда, курит, скупа, и когда пьёт чай вприкуску, то берёт сахар между губами и зубами – и при этом говорит». Там же, в записных книжках, встречается и такая характеристика: «герой целый день пьёт чай». С лимоном или со сливками, в столовой, в большой компании или на террасе в плетёных креслах… На салфетке французская булка с маслом, баранки «с мурашками» и «конфекты». Так не выпить ли и нам чаю?

Фото: предоставлены пресс-службой Музея-заповедника А. П. Чехова «Мелихово»