Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Владимир Конкин взялся за перо

Владимир Конкин взялся за перо

Володя Шарапов из фильма «Место встречи изменить нельзя» и Павка Корчагин из одноимённой киноленты написал книгу. «Прямая речь» поинтересовалась, что заставило актёра взять ручку и лист бумаги.

- Владимир Алексеевич, о чём книга?
- Я не люблю фразу «Будь проще, и люди к тебе потянутся». Я не хочу играть ни в какую простоту. Поэтому я пишу о Гоголе, Паганини, Пушкине, Чаадаеве. Пишу о том, что я не видел вовсе, но моя фантазия держится на определённом знании истории, культуры, и потому даёт мне право об этом писать. Эта книга - своеобразный сборник. В ней детские рассказы, письма моей дочери, повесть о войне, эссе о Чаадаеве, Пушкине, дневник паломника… Но не тот, в котором пишешь, как с супругой и дочерью плавал вдоль берегов христианских земель Средиземноморья, побывал на Голгофе, а о том, что с тобой внутренне происходит, когда на палубе ночью рядом с тобой сидит Бердяев и вы начинаете говорить о сути христианства в России. Так что моя книга – это не байки об актёрах.

- Вы её долго писали?
- Она не писалась по принципу «сел и написал». Нет. Это мои вещи, написанные примерно с 1980 до 2011 года. Я обдумываю фразы, переосмысливаю, переписываю…

Над каким-то маленьким материалом из 4 печатных страничек работаю иногда и полгода. О Чаадаеве у меня несколько арабесков, а писал, грубо говоря, с 1979 до 1990 года. Это пять страничек текста. Я не тягаюсь ни с кем из великих – Толстым, Буниным, Тургеневым. Но тот, кто возьмёт книгу не только из-за фотографий, но и чтобы почитать, то, наверное, поймёт: всё написанное я написал о себе.

- Что побудило взять ручку и бумагу?
- Боль, какие-то неприятности или слишком большие радости, которые мне всегда давали желание что-то писать. Это не имело никакого отношения к Чаадаеву, Гоголю, но явилось толчком для понимания того же Чаадаева. Это желание из детства. Я в пять лет уже начал что-то читать, и так получилось, что с первого по пятый класс часто хворал. Потому очень часто пропускал огромное количество уроков. И, когда был оторван от школьного процесса и был в санатории, папа мне говорил: «Володенька, пиши нам письма, записывай впечатления, веди дневник». Постепенно втянулся и благодаря наставлениям родителей в оном преуспел.

- А что в детстве читали?
- Я помню четыре фундаментальные книги, которые постоянно присутствовали в моём детстве и вызывали душевный трепет. Это Александр Сергеевич Пушкин – издание 1881 года, Гоголь Николай Васильевич – издание 1897 года, история Русского отечества Рамбо 1890 года и четвёртая– это Василий Жуковский. Когда читал его «Светлану», мне было страшно. В третьем классе я уже читал Достоевского – конечно, не «Братьев Карамазовых», что-то полудетское. И никогда не любил немецких сказочников. Например, сказки братьев Гримм меня всегда пугали. Любил, когда мне папа и мама читали. Видимо, от чтения вслух во мне и родилась культура лицедейства.

- Писали на компьютере или от руки?
- Живу пушкинскими временами - пишу чуть ли не гусиным пером, от чего получаю удовольствие.

- Почему же книга называется «У жизни есть начало»?
- Для большинства жизнь – само по себе начало. А я считаю, что жизнь – это когда ты, вобрав в себя некое образование, воспитание, назидание родителей, наставников, вдруг сам начинаешь отдавать людям. Для Конкина настоящее начало жизни – это когда ты получаешь удовольствие, наслаждение от того, что отдаёшь людям.