Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf

Женский взгляд Веры Глаголевой

Женский взгляд Веры Глаголевой

Известный режиссёр и популярная актриса создаёт эпоху по деталям

В день премьеры фильма Веры Глаголевой «Две женщины» Дом кино переполнен. Такого здесь давно не помнят. Перед сеансом в сером здании на Васильевской улице эпицентр всеобщего отрицания: «билетов нет», «пустых номерков в гардеробе нет», «мест в зале нет». Но зрители всеми правдами и неправдами пытаются проникнуть внутрь. Среди них и я. О событии узнаю за полчаса до начала. Вместо флаера – фамилия известного сценариста. На входе помогает. За цепочкой из охраны, пиарщиков, организаторов показа неожиданно для себя замечаю Веру Глаголеву. С охапкой цветов, в чёрном брючном костюме, она встречает гостей – узнаёт, улыбается, откликается, приветствует, направляет. Открыта, вежлива, естественна, немного суетлива. На просьбу журналиста об интервью народная артистка отвечает кратко и твёрдо: – Только не сегодня. Звоните после премьеры. Завтра суббота, попробуйте в понедельник или вторник. Тон не допускает продолжения разговора. Спешу в зал. За гардиной – аншлаг: на балконе занимаю единственный свободный стул. Наблюдаю сверху, как кресла заполняются подобно ячейкам детской игры с перемещением фишек. Через пару минут мозаика сложена: зрители сидят в проходах, жмутся к парапету, подпирают стены. Аншлаг!

– Сорок лет назад, в 1975 году, я впервые поднялась на эту сцену, – признаётся в микрофон актриса и режиссёр. – Это был мой дебют в фильме Родиона Нахапетова «На край света». Здесь я поняла, что такое зрительская любовь.

Мой первый вопрос закономерен

– Вера Витальевна, за сорок лет ощущения перед выходом на сцену сильно изменились?

– Прошли годы, но волнения те же, что и были. Ощущения от ожидания того, как примет зал картину, остались. Это очень важно. После сеанса было видно, как люди выходят с чувством благодарности за то, что им дали глоток свежего воздуха, которым пропитана эпоха XIX века, где жили и любили герои Тургенева.

– Не страшно было браться за экранизацию «Месяца в деревне»? Всё-таки тургеневская чувственность сегодня, когда отношения мужчины и женщины слишком упростились, выглядит на экране даже немного сентиментально…

– Всё упростилось настолько, что пугает… Конечно, отношения Ракитина и Натальи Петровны (Анна Астраханцева – Ред.) молодым людям не очень понятны. Как можно приезжать к любимой женщине и довольствоваться тем, что просто находишься рядом?! Поэтому мы стремились передать эту неспешность и поэтичность повествования: хотелось показать былую Россию – без быстротечности и однодневности отношений.

– Какие приёмы использовали, чтобы артисты заговорили тургеневским языком?

– Вы немного утрируете. Не нужно было идти ни на какие уловки. Артисты – профессионалы. Есть пьеса. Она – данность. Мы не поменяли ни одного монолога или диалога. Была дописана сцена разговора между детьми, но дети говорят словами героев тургеневского «Бежина луга». У Тургенева действие разворачивается в течение пяти дней. Мы сократили до трёх. Некоторые монологи пришлось убрать ради динамики картины.

– Что в работе было самым сложным?

– Чтобы за месяц снять картину, нам понадобилось три года на подготовку. Сначала писали сценарий, искали деньги. Потом начались пробы, репетиции, поиски реквизита, костюмов, натуры. Было важно, чтобы артисты прошли путь своих героев. Поэтому все сцены снимали последовательно – от начала к финалу. Во время съёмок мы оказались очень зависимы от погоды. Часто случалось несовпадение: когда нужна пасмурная погода – светит солнце… И наоборот.

– Рэйфа Файнса долго уговаривали сыграть Ракитина?

– Мы его совсем не уговаривали, хотя, естественно, ответ от Файнса последовал не сразу. Сначала попросил ознакомить с моими режиссёрскими работами. Когда увидел «Одну войну», согласился. Появление Файнса совершенно не случайно. Он очень хорошо знает русскую классику. Сыграл и продюсировал «Онегина», в Англии играл в спектакле «Отцы и дети», хорошо знает Тургенева, в том числе «Месяц в деревне». Приятно, что известный английский артист любит русскую классику. Рэйф приехал за полтора месяца до начала съёмок. Жил в гостинице, изучал язык, репетировал. В фильме Ракитин в его исполнении говорит на русском языке, что было очень важно как для него, так и для нас.

– Он ваши актёрские работы видел?

– Ему очень понравились «Торпедоносцы».

– Большое внимание в картине уделяете бытовым деталям, мелочам. Флакон духов, старинное издание книги, дореволюционная газета… Где доставали раритеты?

– Фильм снимали в имении Глинки на Смоленщине. Мебель, детали интерьера – оттуда. Но многое мы специально сделали для картины. Напечатали газету «Орловские ведомости», ноты, нам специально изготовили флакон – образец тех, в которые в 50-е годы XIX столетия разливали духи. Ракитин привозит Наталье Петровне в специальной перевозной коробке не просто цветы, а редчайший цветок, который растёт только в швейцарских Альпах – венерин башмачок. А когда укладывает чемодан, достаёт из него фотографию в шикарной рамке. Она дорожная. Нашли её в антикварном магазине. Обстановка того времени в фильме восстановлена до мелочей. Наталья Петровна на рояле играет музыку очень популярных авторов того времени: Александра Дюбюка, Йозефа Ланнера. Художник по костюмам Елена Лукьянова сшила платья, костюмы из натуральных дорогих тканей по последней моде и эскизам того времени. Потом мы их представили на прекрасной выставке в музее Пушкина на Пречистенке вместе с другими вещами. Если вы заметили, в фильме совершенно нет чёрного цвета – мы его сознательно убрали из картины, чтобы атмосфера наполнилась чистым светом.

– В фильме Анатолия Эфроса «В четверг и больше никогда» вы работали с замечательными актёрами – Добржанской, Смоктуновским, Далем… Какими их запомнили? Актёрский опыт помог вам в режиссёрской работе?

– Анатолий Васильевич Эфрос считал, что лучше нас на этом свете нет никого. Он обожал Смоктуновского, Добржанскую, Даля… С этим отношением к артистам стараюсь работать сейчас и сама. Потрясающая женщина Любовь Добржанская – тактичная в жизни и со своим внутренним аристократизмом такая величественная на экране (фильм «В четверг и больше никогда» – Ред.). Смоктуновский совершенно другой: знал о себе, что он гений. С Олегом Далем было сложно. Он очень закрытый человек. Но все они – великие люди, с которыми мне посчастливилось работать.

– Драматические события вашего фильма «Одна война» разворачиваются в День Победы. Что для вас значит этот праздник?

– В этот день мы стараемся собраться всей семьёй – с детьми, внуками. Это всеобщий праздник «со слезами на глазах». Моя бабушка в майские дни сорок пятого сидела в лагере как жена врага народа. Дедушку – инженера- конструктора – в 1937 году расстреляли. К сожалению, уже нет моих родителей. Они из того поколения, на долю которого выпала тяжелейшая жизнь. Мне стало страшно, когда у Бориса Васильева прочитала, что из родившихся в 1924 году мальчиков в годы войны уцелело всего три процента. Уйдя новобранцами в 41-м на фронт, они стали живым щитом. Поэтому вопрос о том, какой ценой досталась нам радость победы, нужно постоянно себе задавать.