Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Четыре комнаты Олега Шейнциса

Четыре комнаты Олега Шейнциса

В Еврейском музее и центре толерантности театральные художники посвятили известному режиссёру-сценографу выставку-инсталляцию

Попав в её пространство, ощущаешь себя как в квартире из четырёх смежных, переходящих одна в другую, комнат. В каждой свой неповторимый мир, где мимо проносится жизнь его обитателей в соответствующей обстановке – детской, гостиной, спальни, рабочего кабинета. Ассоциации включаются по ходу движения.

Макет декорации к спектаклю М. Захарова «Жестокие игры» (А. Арбузов). Огромное красное колесо – символ движения. В сочетании с предметами быта оно напоминает, что каждый человек в жизни сам должен делать свой выбор

Создатели инсталляции – группа театральных художников, ученики и последователи Олега Шейнциса Тимофей Рябушинский, Анна Фёдорова, Анатолий Самосадный, Дмитрий Соболев, Артемий Харлашко… Они мыслят нестандартно и говорят на сценическом языке, насыщенном метафорами и идиомами, аллегориями и инверсиями. Своей работой авторы стремятся передать ощущения и воспоминания, которые оставил после себя учитель, мастер – человек, впервые использовавший на отечественной сцене лазер, великий сценограф, создатель памятного знака премии «Золотая маска» и макетов декораций к десяткам спектаклей ведущих театров.

Спектакль «Ва-банк» М. Захарова по пьесе А. Островского «Последняя жертва». Огромные колёса, богатые кареты, настоящая кожа напоминают современные московские пробки. Роскошный будуар Тугиной передаёт ощущение острого сочетания внутренних желаний героини и внешних обстоятельств жизни

– Выставка выполнена и оформлена на основе воспоминаний, мифов, баек, рассказов о человеке, которого мы знали, – поясняет куратор проекта, художник Тимофей Рябушинский. – Так как мы не привязаны ни к какой дате, у нас отсутствует хронологический порядок. Вместе с Анной Фёдоровой мы продумывали драматургию, путь, по которому будем идти. И на предоставленной музеем площадке адаптировали эти 4 комнаты. Это наши эмоциональные переживания.

Свою работу авторы назвали «Шейнцис. Эссе в четырех картинах». Эссе и есть та малая форма, которая быстро и ясно обрисовывает суть житейских вещей. В предлагаемом пространстве если и есть место, то важным бытовым деталям, но никак не мелочам.

– Те бытовые вещи, которые присутствуют, – отображение сути Олега Ароновича, – поясняет Тимофей.

В спектакле «Юнона и Авось» (слова А. Вознесенского, муз. А. Рыбникова) впервые использован лазерный луч. Над сценой парит носовая часть фрегата, световым акцентом выделен крестообразный центр. Канаты напоминают оснастку корабля. По ним передвигались артисты в соответствии с развитием сюжета. Постановка М. Захарова, режиссёр Н. Караченцов, балетмейстер В. Васильев.

Инсталляция воспроизводит путь художника от рождения идеи до её воплощения на сцене. Ступил на него – обратной дороги уже нет. За первым шагом делай второй. Только так. «Когда ты отвечаешь за то, что делаешь, – всё: всякий произвол прекращается» – повторял сценограф своим ученикам. У него искусство вялости не терпит. Импульсивный, взрывной, динамичный. Прежде чем поймает и удержит верную идею, тысячи выбросит на вылет – в корзину, в окно, в форточку, вон из головы. «Хороший ход, но не годится, замечательная, гениальная идея, но не подходит, задачу не раскрывает», – говорил он. Только идеальное должно остаться. Первая комната воспроизводит массу идей. Они, как планеры, с шумом несутся над головой, пытаясь показать, что происходит с автором в момент поиска. Они повсюду – налетают, падают, разлетаются, а то и иссякают. Среди них охватывает то паника, то безумие. В какой-то момент накатывает отчаяние, но вот она – главная, неповторимая, подходящая. Её ловишь, хватаешь, потому что именно она отражает и передаёт суть.

В комнате идей. Какая из них идеальная?

Счастливый, прочно удерживая её в голове или, как синицу, в руках, покидаешь мир хаоса и переходишь в другую комнату анфилады, где встречают тишина, покой, умиротворение, располагающие к кропотливому созиданию. Здесь место внутренней концентрации. Темно. В дальнем углу пространство рассекает тусклый свет лампы над кульманом. Он обнажает точки и линии чертежа, на котором, потрескивая электрическим разрядом, всё чётче прорисовывается макет ленкомовской «Чайки».

«Чайка» А. Чехова. Постановка М. Захарова. Озеро оригинально выполнено из скрученного каната, и под умело созданным театральным светом блестит, как настоящая водная гладь

Олег Шейнцис участвовал в художественном оформлении 23 спектаклей театра. Среди них культовые «Юнона и Авось», «Поминальная молитва», «Оптимистическая трагедия», «Три девушки в голубом», «Чайка»… Макеты 11 из них на выставке. Большинство поставлены с Марком Захаровым и все из фонда Государственного центрального театрального музея им. А. А. Бахрушина. Каждый в пространстве третьей комнаты невероятным образом воспроизводит атмосферу живого спектакля. Складывается впечатление, будто сейчас на сцену выйдут актёры и согласно режиссёрскому замыслу займут свои позиции. Иллюзию рождает необычная подача света и звука. Причём в звуковом оформлении авторы используют записи самого спектакля. Мы не видим героев, но очень хорошо их слышим. Создаётся поразительный эффект присутствия. Без единого действующего лица макет воспринимается как живая постановка.

– Третья комната – некий результат первого и второго пространства, – продолжает экскурс один из авторов инсталляции Анна Фёдорова. – В ней вы попадаете в гул работ, но, подойдя ближе, рассмотрев, вы заметите все перемены внутри этого макета, вы услышите спектакль. В этом заключалась наша идея. Мы пытались наполнить макеты жизнью.

Когда покидаете эту часть экспозиции, кажется, остаётесь одни на перроне, мимо которого только что пронёсся театральный состав.

Но художественная мысль ведёт дальше, в четвёртую комнату – в зал видеоинсталляции. Известные артисты, сценографы, коллеги, критики, режиссёры вспоминают художника. Бегущая зеркальная дорожка между экраном и креслом – тем самым, в котором режиссёр принимает и утверждает макет. Финал? Или начало?..

Экспозиция не рассчитана на большое скопление людей. Толпы здесь быть не может. Как говорят авторы: история – камерная. Но если её захочется повторить – можно вернуться в начало и вновь пройти путь. Он, как и спектакль, никогда не похож на предыдущий.

Фото: пресс-служба Еврейского музея и центра толерантности