Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Melihovo.Com босоногий Дядя Ваня

Melihovo.Com босоногий Дядя Ваня

120-летие знаменитой пьесы в музее-заповеднике Антона Чехова отметили премьерой спектакля

Режиссёр Искандер Сакаев и приглашённые артисты совместно с единственным в России театром при музее «Чеховская студия» представили зрителям свою версию «Дяди Вани». Впервые спектакль поставлен под открытым небом в усадьбе, где 120 лет назад классик завершил работу над пьесой – той, которая уже второй век творит судьбу режиссёров, актёров, театров. Её так много в афишах, что новое, кажется, увидеть уже невозможно. Но Сакаев удивляет и задевает. Умело используя открытое пространство усадьбы, делает музейный экспонат живым.

– Дом – не дом. Это место, где вроде надо жить, но жить тут никто не может, – говорит перед спектаклем режиссёр. – Дядя Ваня живёт в своём придуманном мире, но когда его разрушает – что за жизнь остаётся? Нельзя жить иллюзиями, но и без них невозможно. Мы создавали историю про здесь и сейчас.

И слышен Астрову ответ

… В полутора часах езды от Москвы оазис неспешной дачной жизни. Тихие пруды, как чаши, переполнены водой, покрытой тонкой паутиной тины. У кромки важный гусак стережёт вальяжную гусыню, устрашающе взирая и помахивая крыльями на неспешно гуляющих по рассыпчатой гальке тенистых аллей посетителей. Свисающие кроны деревьев налиты июльской зеленью так, что кажется, вот-вот от палящего солнца свалят свои массивные шапки прямо на головы. Невыносимо жарко. Словами главного героя пьесы Войницкого, «в такую погоду хорошо повеситься!». Пышно раскидала свои листья ботва на писательском огороде. Над ней кружат туда-сюда пчёлы, осы, мушки, стрекозы, бабочки и прочее население знойного «юга Франции», как назвал свои грядки писатель. Тяжёлые шмели, как брюхатые самолёты, с гулом рассекают яркие цветники. А в самом дальнем закутке усадьбы к деревянному флигелю тянется ломкая ива. Ей более 120 лет. Постарше дяди Вани. Хочется подержаться, да Елена Андреевна не даёт: «Вам не жаль ни лесов, ни птиц, ни женщин, ни друг друга…»

Пожалеем хоть иву ради будущих поколений, а то «те, которые будут жить через сто-двести лет после нас и для которых мы теперь пробиваем дорогу, помянут ли нас добрым словом?..». И слышен няньки Астрову ответ: «Люди не помянут, зато бог помянет».

«Люди не помянут, зато бог помянет». Ольга Яблонская в роли няни Марины. Иван Кожевников в роли доктора Астрова

Своя чужая жизнь

Всё имение напоминает сказочный городок, как тот, что в детской комнате спящего ребёнка, который, прежде чем уснуть, расставил свои домики по полочкам. По углам и вдоль дорожек прячутся в тени флигель «Чайка», рига, людская, конюшня, амбулатория, главный дом, театральный двор… Незримые образы чеховских персонажей присутствуют вокруг. Лучшего места, чтобы их собрать, не найти. А вот и они… На дальнем берегу пруда появляется небольшая компания отдыхающих – размахивают руками, что-то живо обсуждают. Во главе процессии отставной профессор Серебряков, рядом молодая жена Елена Андреевна, дочь от первого брака Софья Александровна, обедневший помещик Илья Телегин… Медленно огибают озеро, направляются к сцене. Здесь, перед главной писательской усадьбой, их встречают няня, Астров, Войницкий со своей матерью, распевающей модные куплеты. Все в сборе.

Место, где вроде надо жить, но жить тут никто не может. Отставной профессор Серебряков (Иван Лакшин), его молодая супруга Елена Андреевна (Анна Бухарская), Телегин (Андрей Савостьянов),
мать Войницкого Мария Васильевна (Алёна Резник), Войницкий (Денис Яковлев)

Режиссёр не подводит зрителя, а сразу тычет носом в дядю – вот он, босой, с похмелья, не понимающий – как дальше жить, когда большая часть жизни позади и тебе уже 40... Сакаев сознательно занижает возраст своих персонажей, делая их ровесниками артистов. На расстоянии лужайки шириной в один шаг среди бытовой идиллии разворачивается трагедия – за чашкой чая, рюмкой водки, за столом и буфетом, у которого постоянно кто-то околачивается. То Астров: «Я сегодня ничего не ел. Только пил», то Соня: «Я люблю по ночам закусывать», то Телегин с Марией Васильевной…

Граница, разделяющая актёров от зрителей, столь узка, а игра так эмоциональна, что становишься невольным соучастником чужих бесед и чувствуешь укор от того, что вмешиваешься не в свою жизнь. Соглашаюсь с Еленой Андреевной: «Нет ничего хуже, когда знаешь чужую тайну и не можешь помочь».

Елена Андреевна и дядя Ваня Войницкий

Так душно

В какой-то момент ловлю на себе то ли с отчаянием, то ли с презрением обращённый взгляд Войницкого: «О да! Я был светлой личностью, от которой никому не было светло…» Денису Яковлеву в роли дяди Вани не препятствует смотреть зрителям в глаза рампа классического театра. Подмостки толщиной в несколько сантиметров под босыми ногами – буквально настил, сбитый из досок. Уже после спектакля артист рассказал, как вывихнул ногу, и пришлось репетировать босиком. Так неожиданно в образе Войницкого появляется усугубляющая и без того разбитую жизнь босоногость: «Пропала жизнь!»

Денис Яковлев в роли Войницкого

А кто мы, сидящие по кругу на деревянных скамьях, для него? Что, если двойники? Оглядываю зал под открытым небом. Вон Елена Андреевна: «Талантливый человек в России не может быть чистеньким». Рядом с ней Соня: «Когда женщина некрасива, то ей говорят: у вас прекрасные глаза, у вас прекрасные волосы»… За ней тот, кто без промедления отмахнётся: «Заткни фонтан, Вафля!». Вон и доктор: «В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли». Своих героев Чехов брал из жизни. Никого не осуждал. Он знал, про что писал: «Мир погибает не от разбойников, не от пожаров, а от ненависти, вражды, от всех этих мелких дрязг…» Трагедии рождает бытовая неустроенность. Жара стекает потом по лицу, в доме становится душно. «Мы сегодня уедем отсюда!», – говорит Елена Андреевна снобу Серебрякову. Раскалённый зал плавится в эмоциях. На глазах у многих слёзы. От неловкого положения спасает ветерок, быстро сдувая сантименты… «Работник» объявляет «занавес». Зрители, стоя, 15 минут не отпускают артистов со сцены.

«Мы сегодня уедем отсюда!». Супруги Серебряковы. На дальнем плане Алевтина Даниленко в роли Сони

Синергия чеховских мест

– По-моему, эта пьеса максимально выражает самого Антона Павловича, – говорит Искандер. – Но мы не создавали его портрет – в пенсне и с бородкой. Это были «amaze» к персоне, когда понимаешь, насколько он был классный человек. Как в Тартюфе у Мольера – «Вот человек! Он... Он... Ну, словом, че-ло-век!». Хотелось бы, чтобы наш спектакль показался ему интересным.

Реакцию Чехова можно только предполагать, но то, что постановка вызвала интерес в театральной и общественной среде – свершившийся факт.

– Я всё-таки придерживаюсь консервативного театра, – говорит редактор Союза театральных деятелей России, инициатор и куратор проекта Анастасия Ефремова. – Мне нравится сидеть в зале и не бояться, что пойдёт дождь. В данном случае мой интерес гораздо больший к творчеству Искандера и Чехова. Сама атмосфера усадьбы прибавляет оживления. Надеюсь, спектакль не закончит жизнь с окончанием дачного сезона. Он универсален. Нас уже пригласили на Международный театральный фестиваль как спектакль открытого уличного пространства. Но он вполне способен быть сыгранным в пространстве традиционного театра в зале-трансформере.

Заместителю председателя Союза театральных деятелей России Геннадию Смирнову постановка также небезынтересна:

– Когда удаётся соединить историко-архитектурную среду с текстом, происходит то, что называется синергией, когда многократно усиливается художественное впечатление от текста. Это было незабываемо!

Уже после спектакля дотошный искусствовед во время фуршета по случаю премьеры пытается разложить спектакль по полочкам: там переиграли, тут недожали, а здесь откровенная изюминка. Но, господа, «праздная жизнь не может быть чистою»! Приходите – сами убедитесь. Спектакль в репертуаре музея-театра будет идти до конца августа.

Нельзя жить иллюзиями, но и без них невозможно

Как доехать:

м. Южная: автобус № 365 до ст. Чехов, далее автобусом / маршрутным такси № 25 (Нерастанное) до остановки с. Мелихово. Курский вокзал: электричка до ст. Чехов, далее автобусом / маршрутным такси № 25 (Нерастанное) до остановки с. Мелихово. На автомобиле: трасса М2 (Новое Симферопольское шоссе), 55 км, поворот по указателю на «Мелихово».

Фото: Марина Зацепина