Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf

Горячее сердце Максима Аверина

Горячее сердце Максима Аверина

Максима Аверина любят женщины, уважают мужчины. Его киногерои из народа. Как говорит сам артист, «бюджетники». Хирург Брагин из «Склифосовского», полицейский Глухарёв из «Глухаря», капитан-подводник Горюнов из одноимённого сериала. Сильный, волевой, обаятельный, ироничный, делающий всё по совести мужик. Чем не Брюс Уиллис отечественного экрана? И хотя Землю от инопланетной нечисти не спасал, зато, в отличие от американского коллеги, блестяще играет в театре, участвует в записи телевизионных проектов, режиссирует собственный спектакль. Одним словом – талант. И вот теперь артист предстал перед зрителями в новом амплуа – певца и исполнителя. Можно не сомневаться, что слова «Да здравствует в мире двоих многоточие!» с диска «Многоточие» заставят учащённо биться не одно женское сердце. «Прямая речь» поинтересовалась у актёра, что его самого может вывести из привычного равновесия.

Отдушина в уединении

Максим даёт интервью буквально на ходу – за рулём автомобиля, пока выбирается из пробки на Третьем транспортном кольце. К моему благу, преодоление затора затягивается. В нервозной дорожной обстановке артист спокоен и открыт. За часовое интервью я ни разу не услышал нетерпеливых выражений из лексикона застрявших в пробке водителей: «куда прёшь», «отвали», «ну ты…».
Эмоции ушли в ответы на
мои вопросы.

– Максим, популярность на дороге выручает? Милиция глаза закрывает на нарушения, поклонники пропускают…

– Я с законом иду рука об руку. Популярностью не злоупотребляю. Зрительская любовь дорогого стоит. Я её годами ждал. Поэтому ценю её и не хожу в тёмных очках, не закутываюсь и иногда езжу в метро. Я ничего не украл и смогу ещё сделать что-то для завтра.

– Ждать умеете? Или нетерпеливый?

– Ждать и догонять – самое страшное, что может быть. Я не из тех, кто сидит и ждёт. Предпочитаю сам двигать свою судьбу. Мне это доставляет больше удовольствия. Хотя при этом я абсолютный фаталист и считаю, что то, что дано, суждено пережить. Если ты заслуживаешь успеха, он сам тебя найдёт.

– Свой первый успех помните?

– Это случилось в раннем детстве, когда играл в спектакле «Бранденбургские ворота» в Театре миниатюр (ныне «Эрмитаж» – Авт.). Мы подходили на сцене к солдату, и он отдавал нам свой паёк – чёрный хлеб. Моя партнёрша, игравшая голодную девочку, спрашивала его участливо: «Что же вы сами будете кушать?» Он отвечал: «Нам завтра снова дадут паёк». И когда пришёл мой звёздный час, я нагловато говорил артисту, игравшему солдата:
«А мы завтра снова к вам придём!»
Так что сразу почувствовал успех (смеётся). Правда, был период, когда ушёл в юношеские страдания. Но быстро понял, что нужно не страдать, а действовать, и с тех пор нахожусь в бесконечном поиске и обучении – живу как в сказке «Серебряное копытце». Нельзя говорить слово «хватит».

– Вы востребованный актёр. В напряжённом графике что может «разрядить»?

– Одиночество. Побыть в одиночестве – это для меня лучшее, что может быть. Сажусь в машинку и еду куданибудь подальше, или направляюсь пешком в парк – туда, где не ступает нога человека. В прошлом году в проруби купался. Собираюсь в этом году повторить. Это помогает.

Горюнову не дерзить!

– В середине декабря вышла премьера – сериал «Горюнов». Как отметили?

– Все важные события в творческой и личной жизни отмечаю усердным трудом.

– Отзывы в интернете читали?

– Картина только вышла, пока рано делать выводы. Главный отклик – от писателя Покровского (по роману которого снят сериал – Авт.). Ему фильм понравился. Допускаю, что есть вещи, которые можно было бы поменять или сделать иначе. Но фильм не спектакль – его не переделаешь. Это в театре есть возможность, упав, подняться. В кино её нет. Как говорила Фаина Раневская, «деньги съедены, а позор остался». Поэтому, когда съёмки остаются позади, уже не анализирую и не жду, а иду дальше. Но мне за работу не стыдно. Фильм снимался больше года. Мне хотелось сыграть военного человека. Убрал из гардероба героя всю гражданскую одежду, оставив только форму – парадную и повседневную. Хотел сделать его жёстким и одновременно хорошим дядькой – медведем. Ездил в Североморск, Кронштадт, много встречался с моряками. Хотелось передать не плакатный патриотизм столичных кабинетов, а ту любовь к Родине, которая живёт в гарнизонах, где служат военные люди со святой верой в Отечество. Думаю, удалось.

– Подводники помогли войти в образ? В холодную воду Балтики ныряли?

– В воду не нырял. В Кронштадте ходил в кают-компанию к командиру военного корабля. Жесты, манера, интонация в голосе выдавали в нём хозяина территории. Было понятно, что на корабле он главный. Конечно, изучал и запоминал взгляд, мимику, интонацию и позже их использовал, перевоплощаясь в образ. Когда капитан уводит под воду 70 мужиков и за всех отвечает, он обязан быть волевым, сильным, жёстким, дерзким. И за это его экипаж оберегает. Все понимают: случись что, возникнет беспорядок.

– Какие-то черты характера хотели бы позаимствовать?

– В нашем условном мире мы часто подстраиваемся под обстоятельства. Где-то нужно промолчать, сдержаться, хотя терпеть этого не могу. А Горюнов не ищет компромиссов и смело говорит, что так, а что не так. Понимаете? Мне всегда нравилась в военных бескомпромиссность. Это как хирург в операционной. На столе пациент, а рядом врач и его волевое решение. Третьего варианта быть не может. И именно такие люди нас спасают и защищают.

Шаткое равновесие

– Что в профессии самое сложное? Козни, интриги, зависть…

– На это не обращаю внимания: иду туда, где меня ждут и в меня верят. Вера позволяет достичь невозможного – даёт артисту шанс сделать лучше то, что есть. Никогда не сожалел, что выбрал этот путь. Если по-настоящему профессию любить, то она, как и любая другая, трудна и сложна. Это нормально. Правда, если падаешь, то больно.
И это тоже нормально. Человек может себе позволить однажды право на ошибку. Нужно встать и идти дальше.

– Падали?

– В каких-то мелочах каждый день. Мы же нормальные, обычные люди. Был период, когда не снимали и ролей не давали. Это сложный психологический момент. Во мне кипела энергия, я был молод, а ведь самое важное, что даётся человеку, – молодость. Она круче таланта. Мне хотелось многое сделать, но энергию деть было некуда.
И это тоже больно, когда тебе не надо отдавать энергию. Поэтому сейчас ценю каждую секунду, потраченную на творчество. Поздно ложусь, рано встаю. В 7 утра еду на съёмки, потом на репетицию в театр, вечером на спектакль, домой возвращаюсь ночью.

– Не бережёте себя… Как же режим?

– Какой режим?! О чём вы говорите?! Не понимаю, что значит «беречь себя»! Лежать на диване? Я так не могу!
В моём представлении беречь себя – улучшать, развивать себя, делать жизнь интереснее. Это в моём понимании и есть «любить себя».

– Но в таком изнуряющем графике вы в отличной форме! Профессия обязывает?

– Это ежедневная работа над собой. Мужчина не должен распускать себя. Только сильным, дерзким, смелым покоряются моря!

– Что хорошего принёс уходящий год?

– Много всего! Я не разделяю жизнь на главное и второстепенное, так же, как и людей – на близких и приятелей. Это всё есть моя жизнь, понимаете? Если бы мне сказали: «Сначала профессия, потом ты» – ушёл бы. Благодарен за приобретённый негатив, потому что это тоже опыт, момент моей «взрослости», воспитания характера. Хорошо, что из-за набитых шишек не стал хуже.

– Были люди, которые разочаровали?

– Конечно! Но я пришёл к тому, что могу говорить слово «нет» и не идти на компромиссы. Это самое сложное.

Помните, кому его сказали в последний раз?

– Да, но вам не скажу. Эта история осталась в прошлом: её тяжело таскать, как рюкзак. А будущее слишком эфемерно, прозрачно, пространно. Потому предпочитаю находиться здесь и сейчас, пишу новую историю.

– Есть вещи, которые не способны простить?

– Равнодушие. Оно порождает другие грехи. Если сталкиваюсь, ухожу...

– А что может вывести из себя?

– Опять же равнодушие. Особенно в профессии. Я много езжу по самым дальним уголкам страны и часто вижу, что привозят в регионы…

Зрители возмущены пренебрежением и неуважением, рождёнными равнодушием. Не имею права осуждать, но находиться рядом не могу. У меня, видимо, другая группа крови и горячее сердце. Если зритель тебе верит, то халтурить ты не имеешь права!

– Что цените в личных отношениях с другими людьми?

– В немецком языке есть понятие zusammen – вдвоём, делать вместе. Если одному не хочется, другого насильно заставить не могу. Отношения – как вспышка. Насильно любить, влюбляться, дружить не могу. Я спонтанный человек. Больше подвержен эмоциям, чем рассудку. Главное – взаимопонимание, и я счастлив, что меня окружают люди, которые меня понимают.

В погоне за солнцем!

– В этом году вы запели. Первое музыкальное Издательство выпустило диск «Многоточие». Откуда такое желание?

– Желания стать эстрадным исполнителем не было. Мне нравился жанр актёрской песни – то, что делали Марк Бернес, Андрей Миронов, Людмила Гурченко, Николай Караченцов. Всегда хотел в этом жанре работать. Для меня большое счастье, что я нашёл своего автора – Лору Квинт. Это абсолютное попадание. Надеюсь, что мы вместе возродим музыкальное кино, о котором давно мечтаем.

– Что в планах на следующий год?

– На ТВ продолжатся съёмки в «Склифосовском», в «Сатириконе» выйдет «Укрощение строптивой». На полгода расписаны гастроли, а весной меня пригласили провести лекции на факультете русского языка и искусства в американском университете. И ещё жду премьеру «Чарли», где выступил не только как артист (играет собаку – Ред.), но и в качестве сорежиссёра. Это адаптированный ситком, сделанный на основе австралийского сериала.

– К Новому году подарки уже приготовили?

– Сейчас в панике буду этим заниматься. Предпочитаю, чтобы подарки были наверняка, а не свечки, петарды, безделушки. Как только их вручу, сделаю по многолетней традиции важную штуку – уеду к океану. Я в погоне за солнцем! Десять дней есть оливье и пить шампанское невозможно.

– Неужели оливье из меню новогоднего стола вычеркнут?

– Нет. Я его обожаю. Только делаю с лососем, потому что год не ем мяса.

– А какой подарок в этом году стал самым неожиданным для вас?

– Я в таком возрасте, что уже не верю в Деда Мороза. Я сам им стал – мне больше нравится делать подарки. Но накануне дня рождения перед спектаклем в Харькове ко мне подошла женщина и вручила большой пакет с коллекцией открыток советских киноактёров. Всего более 400 фотографий. Я был потрясён, и теперь этот ценный подарок хранится у меня дома.