Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Игорь Бутман: Мир всё-таки поменялся

Игорь Бутман: Мир всё-таки поменялся

Любимый джазмен американского президента рассказал о созидательной силе музыки

Пока наши поп-певцы штурмуют европейские конкурсы, пользующиеся успехом у местных домохозяек, народный артист России не только выступил с американскими звёздами мирового масштаба Рэем Чарльзом, Джорджем Бенсоном, Эл Джерро, но и стал любимым саксофонистом американского президента. Вот что Билл Клинтон пишет об Игоре Бутмане в своей книге «Моя жизнь»: «В финале на сцене, погружённой во тьму, играл мой самый любимый из ныне живущих джазовых тенор-саксофонистов – Игорь Бутман. Джон Подеста, который любил джаз не меньше, чем я, признал, что никогда не слышал лучшего исполнения вживую». Авторитет музыканта в международном музыкальном сообществе сомнений не вызывает. Недавно на внеочередной конференции членов РАО Игоря Бутмана избрали сопредседателем совета Российского авторского общества. «ПР» поинтересовалась, насколько сложно исполнителю из России вкусить лакомого пирога американской популярности.

– Игорь Михайлович, многие музыканты начинали свой творческий путь в ресторанах. Вас эта участь не миновала?

– Я играл с папой в валютном баре гостиницы «Москва» в 15 лет. Это была ресторанная работа, но мы играли только джаз. Популярную советскую эстраду не исполняли. Она многих сгубила — тех, кто впоследствии как джазовый музыкант так и не состоялся. Мне же повезло, потому что работал с Георгием Гараняном и Давидом Голощёкиным. На концерты приходило немало иностранцев. Было очень много финнов. Симпатичные ребята. Они нам здорово помогали – во время тотального дефицита, когда у нас в стране было ничего не достать, привозили пластинки, инструменты, трости…

– Одно время вели на телевидении программу о джазе «Джазофрения». Почему ушли с ТВ?

– Мы семь лет выпускали программу – интервью с известными людьми о джазе. В студию приходили Георгий Гаранян, Любовь Казарновская, Людмила Улицкая, Филипп Киркоров… Помню, Михаил Боярский сказал, что джаз не любит, потому что не любит импровизацию. Мы с ним даже поспорили. Но, по сути, я не влиял на формат передачи. Постепенно она мне стала неинтересна – в ней было слишком много разговоров и мало музыки.

– В восьмидесятые годы вы уехали за океан. Как вас встретила Америка?

– Очень хорошо. Я приехал с приличным знанием английского языка. Смотрел на английском фильмы, сериалы. Быстро научился понимать американский юмор. Американцам был интересен хорошо играющий молодой музыкант из СССР. Услышав мою игру и поиграв со мной, прониклись ко мне большим уважением. Гэри Бёртон сделал так, чтобы я учился в Беркли (высший музыкальный колледж в США – Ред.) и получал хорошую стипендию. У меня появились контракты, и я давал концерты. Так что имел приличные деньги. Недавно мои друзья из Кыргызстана выступали в Кеннеди-центре. Они рассказали историю своего становления и признания в Штатах. То же самое я говорил о себе 20 лет назад. Мои фото и интервью публиковались на первых полосах самых влиятельных американских газет и журналов: «Нью-Йорк Таймс», «Лос-Анджелес Таймс», «Бостон Глобс». В Штатах выживает человек, у которого больше амбиций, желания… Естественно, надо иметь талант. Многому там научился. Когда вернулся на родину, понял: эти знания могу использовать для того, чтобы поднять пласт джазовой музыки в России. У нас в стране присутствует интерес, есть талантливые музыканты, которые могут играть джаз и доставлять удовольствие этой игрой другим людям.

– Что советского человека приятно удивило в США?

– Улыбающиеся и доброжелательные люди, искренне желающие помочь. Это совершенно не напускное.

– Но сейчас в наших отношениях появилась напряжённость. Как американцы принимали вас во время октябрьского турне?

Прежде чем ответить, Игорь Михайлович показывает записанные на смартфон видео нескольких концертов. В переполненных залах публика приветствует музыкантов стоя, неоднократно вызывая их на бис бурными аплодисментами.

– Знаете, между нашими странами бывали отношения и похуже. Люди приходят слушать джаз, а не думать и рассуждать о политике. В Америке нас знают. Реальной конфронтации нет. Есть только интерес к музыке. За океаном интересно знать, что русские играют.

– Джаз позволяет изменить представление о России и русских?

– Конечно, с его помощью мы меняем сложившиеся стереотипы, хотя это делается не так просто.

– Что мы можем предложить Западу? Что может заставить американцев или европейцев нас слушать?

– У нас много интересных тем, которые не стыдно показать. И появилось много молодых музыкантов, которым необходим гастрольный опыт и сценический опыт встречи со зрителями. Они подобно ледоколу разбивают льды, наблюдая, как люди разных культур принимают их композиции. Так же делают музыканты многих стран. Возьмём, например, норвежцев, которые в последнее время, по мнению многих, играют отличный джаз. Они приезжают, а наш слушатель совершает открытие. Музыканты произвели на него впечатление, и уже на следующий год, естественно, он хочет слышать и видеть вновь музыкантов из Норвегии. Если же на гастроли необходимы дополнительные деньги, привлекаем фонды, инвесторов, спонсоров. Поэтому у нас рекордное число концертов как в России, так и за рубежом.

– Отправляясь в очередную страну, вы готовите особый репертуар?

– Как правило, кроме джаза, играем произведения, связанные с Россией. Как дань уважения местной культуре исполняем национальные мелодии. Так было на последних гастролях в Южной Корее. Также подготовили интересную программу на тему композиций, которые исполняет Бенни Гудман. Она так и называется – «Бутман играет Гудмана». В Германии представили специальную программу, в основе которой свободная импровизация, потому что там сильна авангардная школа. В Америке играем совершенно разную программу. Для слушателей из разных стран мы стараемся сделать понятную и интересную программу. Неслучайно после последних концертов в США о выступлении моего оркестра писал ревью самый авторитетный журнал о джазе «Джаз Таймс».

– Вы играли со знаменитым Рэем Чарльзом, который даже на инаугурации Рейгана согласился выступить только за гонорар в сто тысяч долларов. При каких обстоятельствах вы с ним выступили?

– Я работал некоторое время в джазовом оркестре Лайонела Хэмптона. Вместе с оркестром меня пригласили как специального гостя с Чарльзом на частный концерт. Это была чистой воды импровизация. Настоящий джем-сейшен. Мы играли вместе целый час. Рэй – гений, а гений может позволить себе всё.

– Вы своим музыкантам можете позволить «всё»?

– Есть определённая дисциплина, и если кто-то не выдерживал ритма, приходилось расставаться – независимо от степени профессионализма. Но сейчас вышло на сцену поколение хороших, амбициозных, молодых ребят. С точки зрения собранности они даже лучше меня молодого. Мир всё-таки поменялся, и не так всё безнадёжно. Музыканты, с которыми играю, профессиональные ребята.

Квартет Игоря Бутмана

– Клинтон вас назвал лучшим тенор-саксофонистом современности. При каких обстоятельствах это произошло?

– В 2000 году мы играли концерт по случаю завершения переговоров Билла Клинтона и Владимира Путина. Вместе с нами выступили оркестр Олега Лундстрема и детский ансамбль Петра Петрухина – замечательного педагога, у которого играют 8-9-летние дети. Наверное, это был первый джазовый концерт такого уровня. Позже Клинтон в своей книге сам признался, что ожидал услышать концерт Рахманинова или Чайковского, но никак не джаз. Конечно, это был риск – играть русским американскую музыку. И мы предполагали, что президент может после концерта снисходительно заметить: «Ну, вашим ещё далеко до наших музыкантов. Нужно учиться...», а тут вдруг такое выступление… Клинтон сидел в трёх шагах от сцены. Достаточное время мы ждали – не меньше пяти часов. Делать было нечего, и в ожидании выступления в течение всего этого времени разыгрывался. В результате у нас действительно очень здорово получилось. Мы играли «Блюз усталого мужчины» и «Ностальгию» с квартетом, а «Караван» исполнили с музыкантами оркестра Лундстрема, которые, уже отыграв свою программу, остались с нами на сцене. Это был тот случай, когда сам не понимаешь, откуда ноты берутся. Буквально чувствовал, как музыка льётся. Но, понимаете, когда играл, его мнения не знал. Мне об этом уже после сказал Владимир Владимирович. Спустя время в интервью журналу о джазе на вопрос «Кто сейчас лучше всех по-настоящему свингует?» Клинтон ответил: Игорь Бутман. И сейчас, кого из американских музыкантов, игравших для него, ни встречу, все говорят, что всегда Клинтон после выступления у них интересуется: «А вы знаете Игоря Бутмана?».

Игорь Бутман и Московский джазовый оркестр Фото: предоставлены пресс-службой Igor Butman Music Group