Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf

Сергей Соловьёв: Единственное, что понял – нельзя изменять мужу

Сергей Соловьёв: Единственное, что понял – нельзя изменять мужу Сергей Соловьёв на творческой встрече в музее-усадьбе Льва Толстого

Известный режиссёр о том, как Татьяна Друбич в роли Анны Карениной дошла до паровоза, а Ричард Гир затесался в банду русских писателей…

Творческую встречу с создателем фильмов «Станционный смотритель», «Чужая белая и рябой», «Асса», «Чёрная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви» подарил музей-усадьба Льва Толстого на Пречистенке. Под занавес ушедшего года хранителю самой большой в мире коллекции личных вещей и рукописей Льва Николаевича исполнилось 95 лет. В атмосферном Ампирном зале усадьбы речь шла о классике и её прочтении. Сергей Александрович рассказал, как создавал свою экранизацию одного из главных романов о любви «Анна Каренина».

Начало

Магическое произведение. Гениальный Бунин написал: «Вчера перечитал Анну Каренину…» Не врёт. Я начал читать в 9 часов утра, чтобы в это время водку не пить. Тогда учился на втором курсе ВГИКа. Мы собрались на даче. Шашлыки. Накануне нашёл книжку с оторванной обложкой – без названия. С пятой или десятой страницы понял, что это «Анна Каренина». Я лежал на раскладушке в трусах и, как нормальный человек без филологических склонностей, начал читать и не смог остановиться. Когда стемнело, включил фонарик. Странный номер. Был только Лев Толстой. Он, как воронка, тебя втягивает. Ночью закончил читать. Поэтому Бунин не врёт. Но вывод его ошеломляющий. Он пишет, что это, пожалуй, лучший роман русской литературы, но он кошмарно написан. Мол, невозможно читать, и нужно найти время и переписать по-человечески…

Бунин – человек безукоризненного понимания человеческого слова. Роман «Анна Каренина» написан не человеческим языком. В нём божественное содержание жизни... Человек... Немыслимо утончённое биологическое совершенство – источник страдания и одновременно счастья себе подобных. Это изысканнейшая стенограмма любви. Олег Янковский на съёмках меня одолевал вопросами – мол, ты писал сценарий. Что понял? А единственное, что я понял – нельзя изменять мужу. Иначе попадёшь под паровоз.

Вещуны

Вообще, когда задают подобные вопросы, вспоминаю Малый театр, где мы ставили «Дядю Ваню». Меня за кулисами прижали к стенке Юрий и Виталий Соломины: «Давай сядем за стол. Может, поймём, что Чехов говорил…» А я понимал одно: если сядем за стол в этой гостиной потрясающе красивого театре с такими замечательными артистами и хорошими людьми, то из-за него уже никогда не выйдем, потому что можно сидеть и сидеть, да обмениваться мнением о том, что имел ввиду Чехов… А если за это ещё и зарплату будут платить, то можно вообще никуда не вставать. Поэтому я выбрал линию защиты и говорю: «Ребята, не приставайте! Сила чеховской драмы в том, что люди объясняются, а воздух становится гуще, гуще, гуще, начинается гроза…» Толстой и Чехов в одной банде. Не зря Чехов переодевал шесть раз штаны, пока собирался ехать к больному Толстому. Какие штаны?! Он же понимал, что Лев на ладан дышит… Видимо, что-то знал нам неведомое. Они – одна банда вещунов. Так началось с Пушкина.

Пушкин спас

Мы дружны с Ричардом Гиром. Он очень интеллигентный парень. Недаром к нам приезжает не как актёр, а, как художник, с выставками. Во время Московского кинофестиваля случилась такая история. Кто-то из чиновников советской поры придумал иностранцев возить в Санкт-Петербург на один день, чтобы меньше платить за роскошные условия в столичных апартаментах. И Ричард повёлся на это предложение. Он же не сразу понял, что ночной СВ поезда в Санкт-Петербург – это купе, водка, закуска... Можете себе представить, какой шок он, человек малопьющий, даже не пьющий, испытал, оказавшись в дороге?! Но это, оказалось, только начало. Когда в Питере предложили позавтракать в гостинице «Европейской», стало понятно – в ней он оставит своё здоровье. Его спасло предложение поехать в Пушкинский музей. И хотя до этого он ни слова не слышал о Пушкине, ради сохранения собственного здоровья первым вызвался на экскурсию. И, наверное, ему там попалась нормальная женщина-экскурсовод, потому что, проведя в музее-квартире целый день, он буквально спятил от Пушкина и его судьбы. После этой поездки мы четыре года провели в соображениях о том, как снять картину в Голливуде, в которой бы я выступил режиссёром, а он сыграл главного героя. В назначенный день он собрал руководителей студий и устроил мою презентацию, на которой умудрился показать целиком «Чёрную розу – эмблему печали…». Вы же понимаете – это фильм для психиатров, а не американской аудитории. Естественно, те, кто был на просмотре, обеспокоились состоянием здоровья Ричарда и один из директоров говорит ему: «Ричард, а ты здесь при чём? Прежде мы обратимся к Майклу Джексону, чтобы он сыграл Пушкина». На этом история закончилась. Я уехал. А Александр Сергеевич в жизни Гира остался. Никуда не делся. Таков Пушкин – основатель этой шайки.

Страшная история убийства товарища

Была невероятная история. Саша (Абдулов, в фильме Стива Облонский – Ред.) звонит и говорит – у меня к тебе серьёзный разговор. Такого раньше у него ко мне, признаюсь, не было. Приезжает и заявляет:

– Хочу сыграть Каренина!

– Как? Олег (Янковский, в фильме Каренин – Ред.) уже этим занимается… Приди в себя! Стоит тебе на Мосфильме появиться в костюме героя, через 10 минут об этом узнает вся студия! Он же с тобой здороваться перестанет.

– А мы ночью снимем! – он мне в ответ.

Понимаете, у него всё продуманно. Страшная история убийства товарища. Олег и Саша очень дружили. Больше, чем друзья, братья… Они на одном языке разговаривали! И тут такое... Ну, уговорил меня – договорились. В назначенное время пришёл, надели костюмы, нанесли грим, вошли в павильон, сняли. Ладно бы плохо, но он замечательно сыграл! Я в смятении. Что делать? На следующий день Саша приезжает. Смотрим вместе на экране отснятый материал. Он: «Всё хорошо! Трогать не будем!» Я ему: «Как?! Что дальше…» А он мне: «Всё, Каренина сыграл. Я же не говорил, что хочу сниматься Карениным. Я просил сыграть. Ты мне дал такую возможность, за что очень благодарен». В этом и заключается достоинство людей, занимающихся искусством. Не понимаю, как могло случиться, что оба умерли с разницей в несколько месяцев от одного и того же заболевания. Ведь известно – в одну воронку дважды ни один снаряд не падает. Упал. (Для обоих участие в фильме – одна из последних работ в кино – Ред.).

Неудобные моменты

Музыку написала наша дочь Аня. Она закончила в Мюнхене консерваторию по классу фортепиано. Мне выбирать было не из чего. Я не представлял картины без вальса. А все шикарные музыканты говорили: «Отстань! Не будем писать вальс!». Тогда привязался к дочери. Она мне: «Как напишу? Я же не композитор». Тогда говорю: «Ненормальная ситуация. Маме танцевать не подо что!». На неё слова подействовали. Она написала. Назначил запись с оркестром. Приношу партитуру. Музыканты говорят: «Чудесный вальс!» Эта работа переменила её судьбу. Теперь она профессионально занимается сочинительством. К сожалению или счастью, живёт в Америке.

Для фильма сшили роскошные костюмы. Но Таня (Друбич – Ред.) признавалась – красивые, по размеру, но всё равно неудобные. Второй раз надевать желания не возникало. Наоборот, скорее снять.

На роль Вронского с самого начала хотел взять Олега Бойко. Но меня все кругом отговаривали. Буквально замучили. В результате на кастинге в своём упрямстве оказался один. И тогда пригласил Сергея Безрукова. Начали репетировать, снимать. Как ни странно, всё стало складываться по-другому. Но вдруг Серёжа говорит: «Слушайте, у меня прямо драма. Папа давно написал сценарий “Есенина”. И именно сейчас его утвердили. Я не могу отказать сниматься собственному папе». Конечно, Серёжу отпустил и взял Бойко. Не могу сказать – стало лучше или хуже. Но на сердце у меня стало лучше – это точно.

Чья Анна краше

Про Таню… Я ей, наверное, испортил жизнь. Она была с первых дней истории. Завела тетрадь и конспектировала «Анну Каренину». Меня часто спрашивают: «Почему взял Таню? Неужели больше не было никого?» Отвечаю так…

Мне не было восемнадцати. Я учился у Михаила Ромма и был жутко прилипчив. Постоянно к нему приставал с дикими вопросами. Например: «Зачем, Михаил Ильич, вы на Ленина взяли Бориса Щукина («Ленин в Октябре», «Ленин в 1918 году» – Ред.)? На мой взгляд, Штраух значительно более глубокий…» И он говорит: «Когда сделали первый дубль, я понял – Ленин: Щукин на него поразительно похож». Сражённый, спрашиваю: «Вы так хорошо знали Ленина?» А он: «Да бог с тобой! Я его никогда не видел!» И теперь, когда меня спрашивают, почему Друбич, отвечаю: «Потому что она поразительно похожа на Анну Каренину». У меня, как режиссёра, за всё время работы ни разу не возникло адаптационного момента – мол, сейчас придёт Таня и надо привыкнуть к тому, что она Анна Каренина. Нет. Я и сейчас не знаю женщины, более похожей на Анну.

Татьяна Друбич в главной роли в фильме «Анна Каренина»

Татьяна Самойлова была грандиозная удача Александра Зархи. Я её очень люблю. Но, если бы передо мной стояла дилемма, я бы взял Таню (Друбич). Самойлова замечательная, но на Анну Каренину абсолютно похожа Друбич. Мне так кажется. Знаете, на американский показ неожиданно пришёл известный русский князь, имени которого, увы, не помню. Он славен тем, что своей критикой «закопал» прежнюю «Анну Каренину». Подошёл ко мне. Вокруг нас собралась маленькая толпа. Я понял – он хочет моей смерти и сейчас меня добьёт кратчайшим путём. И тут говорит: «Знаете, меня иногда спрашивают – кто лучшая Анна Каренина? Дитрих, Вивьен Ли, Софи Марсо… И я со всей ответственностью отвечаю: “Они все – одна ужаснее другой, потому что только в ненормальную голову может забрести мысль, что они могут сыграть Анну Каренину. Они так страстно изображают эту женщину и играют с такой самоотдачей, что ничего, кроме чувства ужаса, не испытываешь. Лишь бы они не умерли до конца картины! Каждый раз переживаю, как они дотянут до паровоза. Лишь бы у них осталась возможность под него броситься…”

Вот с Таней абсолютно правильный финал. Я не могу сказать: «Ах, как она играет! Вивьен Ли так не сыграет!» Это ерунда! Друбич играет правильно. Она доберётся до паровоза.

– А хорошая Анна Каренина есть?

– Князь тогда сказал: «Да. Это Лев Толстой».

Фото: Екатерина Чеснокова / РИА Новости; Григорий Агаян; студия Сергея Соловьёва