Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Алексей Рыбников: в музыкальном триумвирате

Алексей Рыбников: в музыкальном триумвирате

Фото: Дмитрий Коробейников

Композитор, народный артист России избран сопредседателем Совета Российского музыкального союза

Автор рок-опер «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Юнона и Авось», композитор, написавший неувядающую киномузыку «Последняя поэма», «Ты мне веришь или нет», «Млечный путь», песни к фильмам про Буратино, Красную Шапочку, Усатого няня, на сцене «Градский Холл» готовит премьеру – «Le Prince Andre. Князь Андрей Болконский».

Меняя сознание

– Алексей Львович, что для вас значит Российский музыкальный союз и чем будет заниматься новый сопредседатель?

– О деятельности Российского музыкального союза я узнал на посту председателя Союза композиторов России, которым являлся последние пять лет. СК тогда практически не существовал. Положение было ужасающим. На помощь пришёл Российский музыкальный союз, который заявил: «Мы поддержим! » Они предоставили помещение, организовали работу. Через пять лет СК – активно действующая организация. Тысячи мероприятий по всей России. В каждом регионе теперь открыто своё отделение. За 5 лет благодаря РМС Союз композиторов пережил скачок вперёд. Поэтому, когда мне предложили баллотироваться на место одного из руководителей РМС, я согласился, думая о том, что смогу принести пользу в более широком масштабе. Мне предложен более обширный спектр деятельности. Он включает всю музыкальную жизнь – от образования до творческих союзов. РМС объединяет всех, кто имеет отношение к музыке.

– А как же Союз композиторов?

– Это были счастливые пять лет. Я чувствовал себя комфортно. Я его не покинул, потому что РМС служит и Союзу композиторов, который теперь в надёжных руках Александра Чайковского. Александр Владимирович – не только прекрасный композитор. Он отлично разбирается в проблемах на местах. Знает, что и как надо сделать – не формально, а заинтересованно. В его силах сделать так, чтобы музыка звучала на сценах концертных залов.

– Можно пару комплиментов и в свой адрес сказать…

– Я пользуюсь своим положением как член президиума Совета по культуре и искусству при президенте, для того чтобы менять сознание людей. После долгих дискуссий наконец-то признали профессию композитора. До этого авторы существовали как любители и были объединены в общество наподобие любителей охоты, рыбалки, филателии. Теперь композиторы включены в реестр профессий и социально защищены. Президент лично подписал указ.

– Каким образом планируете работать в направлении финансирования музыкальной индустрии? Будете привлекать к проектам Министерство культуры?

– Это очень серьёзный вопрос, потому что российская музыкальная культура нуждается в поддержке. Особенно сейчас, когда важно сохранять каждую крупицу драгоценной академической музыки, потому что Россия в мире дорога и ценна именно ею. К сожалению, не так много наших песен звучит на зарубежных радиостанциях. Поэтому сейчас надо заботиться о том, чтобы сохранить академическую музыку – как современную, так и классическую.

– РМС является членом Европейского музыкального совета, в 2017 году Союз принят в Международный музыкальный совет. Как организовано взаимодействие с зарубежными партнёрами сейчас? Коллеги из-за рубежа идут на диалог?

– Сейчас общение приостановлено. Надеюсь, его удастся наладить. В частности, с Венгрией, где мою музыку часто играют, и я пользуюсь колоссальной поддержкой, потому что был постоянным председателем Международного оперного фестиваля «Bartok Plus». Думаю, пройдут тяжёлые времена и музыка станет кровеносной системой, которая объединит мир. Сейчас надо возрождать лозунг «Музыка, объединяющая народы». Разум должен восторжествовать.

– Вместе с вами сопредседателями РМС являются Юрий Башмет и Эдуард Артемьев. Каким образом выстроены ваши взаимоотношения? Насколько вам комфортно работать?

– Я думал такой союз назвать «трёхглавый дракон». А потом возникла абсолютно ясная аналогия. В Древнем Риме в кризисной ситуации собирался триумвират, который решал сложные вопросы. Триумвират теперь есть и у нас. Меня связывают с Эдуардом Артемьевым давнишние дружеские отношения: они длятся десятилетия. Юрий Абрамович играл мою музыку. Между нами тесные творческие связи. Более того, между нами существует взаимопонимание. Думаю, что в таком составе мы – уже команда и сможем не то чтобы бороться, а продвигать интересы российской музыки.

В поисках свежего звучания

– Как оцениваете ситуацию в нашей стране вокруг молодых авторов? Какие меры РМС будет предпринимать для популяризации их творчества?

– Можно не только мёд? Сейчас проводится огромное количество конкурсов молодых композиторов. Такого никогда не было. Государство поддерживает. Это фантастическая позиция государства, которое позволяет молодым представить своё творчество, чтобы его услышали и увидели. Но потом наступает момент, когда творчество становится не очень разнообразным. Автор загоняет себя в рамки. Либо свой путь закрепощает, например, в авангарде, хотя это уже вовсе не авангард. Либо погружается в коммерческую киномузыку. А мне как композитору очень хочется услышать свежее. Композиторам не хватает смелости быть традиционными, они не могут прийти к гармонии. Развивать традиционную форму оказалось самым сложным. Нужно систему образования и общую атмосферу изменить. Многие дети в подростковом возрасте пишут потрясающую, очень интересную музыку. Не представляете, как много замечательной музыки представили юные музыканты на Конкурсе композиции имени Сергея Прокофьева! Но потом дети попадают либо в жернова музыкального профессионального образования, где их калечат, либо в коммерческие, где всё делается по шаблонам – здесь погоня, здесь детектив, здесь любовь. А свежего ничего нет.

– Чтобы они не скатывались в эти жернова, надо поддерживать…

– Очень сложный вопрос. Сейчас, повторю, масса конкурсов, в том числе телевизионных, появляются новые исполнители, которые замечательно поют. Все думают – новая звезда пришла! Но проходит время и эти звёзды не находят дальнейших путей. У них не хватает своего репертуара, а певец не состоится, если у него нет песен. В этом трагедия – почувствовать признание, а потом исчезнуть. Сейчас я стал художественным руководителем двух государственных организаций – творческой мастерской «Театр Алексея Рыбникова» и театрально-концертного объединения «Градский Холл», которое создал Александр Градский, его уход считаю трагедией. Он оставил организацию, которую мы развиваем и обогащаем. В ней в основном участники «Голоса», многие из которых не дошли до финала. Мы столкнулись с тем, что замечательные певцы используют свой ресурс всего на 30–35 представлений в год. Этого очень мало. Сейчас я в театре провёл большие преобразования. Прекрасный камерный зал с фантастической акустикой мы расширили со 150 до 220 мест. Теперь можно показывать большие спектакли. Хочется приглашать академических музыкантов, хоровые, театральные и другие исполнительские коллективы, которые смогут на большой сцене представлять себя. В будущем мы, может быть, создадим серьёзную площадку, на базе которой будут объединяться коллективы разных направлений и участники популярного шоу «Голос». А пока 3 ноября мы дадим концерт памяти Александра Градского.

Беспокойный мир

– А кто для вас как для автора стал среди учеников или новых имён открытием?

– Знаете, я преподавал в консерватории. А в 1975 году закончил преподавательскую карьеру. Мой учитель Арам Ильич Хачатурян мне однажды сказал: «Бросай это дело. Преподавание сушит. Композитор должен бросать вызов, ломать традиции, привычные рамки, а преподаватель, наоборот, должен эти рамки создавать». Обучение – не совсем моё дело. Оно требует определённых качеств, которых у меня практически нет. Хотя советы начинающим композиторам, безусловно, давал.

– Вам приходилось продвигать, отстаивать свои произведения, творческие продукты?

– Это было не продвижение, а бой, когда мы с Марком Анатольевичем Захаровым продвигали «Звезду и смерть Хоакина Мурьеты». Цензура не пропускала спектакль 11 раз. А после успешной премьеры оперы «Юнона и Авось» иностранная пресса назвала спектакль антисоветским, отчего меня тут же задвинули в тень – не выпускали на гастроли, не давали возможности записать диск, меня не признавали даже автором. «Мелодия» выпустила пластинку лишь два года спустя. Потом несколько десятилетий отстаивал собственный театр, который создал сначала в подвале дома. Это был маленький домашний театр, куда я приглашал хорошо известных людей и показывал им свою «Литургию оглашенных»… В наши дни также приходится многое отстаивать. Сейчас такой мир, в котором всем приходится отстаивать свои идеи, проекты – не только мне. Идёт постоянное бурление, никто не чувствует себя спокойно. Не знаю, хорошо это или плохо, но для творчества, по-моему, хорошо.

– Духовная пища растворяется в прагматике?

– Мы сильно ругаем Запад за происходящие там изменения ценностей. Но знаете, сколько у них религиозных FM-каналов, вещающих духовную музыку в зависимости от вероисповедания или конфессии?.. Каждый желающий может поймать нужную волну и её послушать. У нас подобного нет. Почему я, дёрганный, в суете, пока в машине еду на работу, не могу настроить приёмник, успокоиться, очистить свою душу, осадить эту суету?.. А недавно мы летели в самолёте нашей крупнейшей авиакомпании, где нам показывали чудовищный фильм о России. Сначала наши люди сняли его на бюджетные деньги, потом перевозчик загрузил картину в свои ресурсы и теперь демонстрирует своим пассажирам. Фильмов со знаком «минус», в которых ругают Церковь, много, а с позитивными философскими диалогами о духовности не снимают. А запрос есть. Недавно мы на Дворцовой площади в Петербурге показывали как рок-ораторию «Юнону и Авось». Мы исполнили произведение от первой ноты до последней. Не было никакой театрализации. Но все зрители стояли и никто не двигался с места. Народ слушал, затаив дыхание.

– Вы композитор. При этом сняли пять музыкальных фильмов, ставите спектакли. Откуда режиссёрское начало?

– Как режиссёр считаю себя учеником Юрия Петровича Любимова и Марка Анатольевича Захарова. Я был на всех репетициях Любимова и видел, как зарождается Театр на Таганке. Ничто так не обучает, как присутствие. А потом я стал сотрудничать с Ленкомом Марка Захарова. И с тех пор понимаю, что такое эскалация сюрпризов: придя на спектакль, публика не должна скучать ни секунды. Это был принцип Любимова и Захарова. Спектакль кончается, как только начинается скука.

Сцена из оперы-драма «Le Prince Andre. Князь Андрей Болконский». Фото: Людмила Сафронова

Сначала музыка…

– А какие места вас вдохновляют на новые проекты? Куда любите возвращаться?

– Под Переславлем-Залесским у меня дом постройки 1911 года. Мы его приобрели в 1987-м, перестроили. Это моё любимейшее место – фантастическая глубинка среди лесов, где растут огромные липы. Туда люди приезжают лечиться самим климатом. Сейчас на нашем участке ферма, которой занимается моя дочь. Я очень люблю экватор, Танзанию, Южно-Африканскую республику. Без Африки вообще не могу жить, но лето провёл в Подмосковье и в Турции. Я обожаю море, люблю на лодочке поплавать и просто поплавать. На пляже лежать не люблю. Честно говоря, в Турции на пляже делать нечего, а поплавать всегда приятно и полезно.

– Трудно было музыку написать на слова Рабиндраната Тагора (песня «Последняя поэма» из фильма «Вам и не снилось». – Прим. ред.)?

– А я никогда и не писал на слова Тагора. Сначала я написал музыку, а много лет спустя неожиданно на эту музыку легли слова Тагора, которые даже стихами не являются. Это чудо! Песню исполнил дуэт Ирины Отиевой и Веры Соколовой. С тех пор кто только её не пел.

– Как относитесь к последующим версиям?

– Когда звучит традиционно, отношусь нормально, но если из неё начинают что-то делать совсем непонятное, категорически возражаю.

– Эту песню в Индии знают?

– В Индии с большим вниманием относятся к этой песне и её судьбе. О ней даже сняли документальный фильм, который, кстати, недавно показали послу Индии в России.

– В конце октября премьера вашей оперы-драмы «Le Prince Andre. Князь Андрей Болконский» на сцене «Градский Холл». Почему не «Война и мир»?

– Наш спектакль состоит из двух актов по 50 минут. У нас Болконский – центральная фигура. Это типично русский персонаж, разочарованный во всём. Он пошёл второй раз на войну сознательно умирать. Это герой, актуальный во все времена. Но главным действующим лицом у нас является сама музыка. Она раскрывает глубину чувств персонажей, вершит их судьбы и придаёт новое звучание одному из самых знаменитых произведений русской литературы.

Главное действующее лицо в опере-драме «Le Prince Andre. Князь Андрей Болконский» – музыка. Фото: Людмила Сафронова

Спектакли пройдут 21, 22 октября, 3, 17, 18 и 24 декабря на сцене «Градский Холл» по адресу: ул. Коровий Вал, д. 3, стр. 1 (метро «Добрынинская»). В постановке заняты участники шоу «Голос» и приглашённые артисты театра и кино. На обновлённой сцене также покажут рок-оперу «Юнона и Авось» в постановке Театра Рыбникова (15 и 23 декабря), красочную музыкальную сказку «Буратино» (11 декабря) и полную сюрпризов новогоднюю программу (25–1 декабря).