Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Екатерина Мечетина: когда крещендо, жму на педаль

Известная пианистка рассказала, почему за рулём не слушает классику


На фестивале «Зимние грёзы» в день выступления Екатерины Мечетиной билетов нет задолго до начала концерта ни онлайн, ни в кассах консерватории. Партер, нижний и верхний ярусы амфитеатра, балконы забиты до отказа. Заняты все места, включая откидные стульчики в проходах. Но даже их недостаточно, чтобы вместить всех желающих. Самые стойкие слушают, облокотившись на перила балконов. Другие стоят вдоль стеночки Большого зала. Аншлаг! Далёкие от жанра зрители, пришедшие на Первый фортепианный концерт Шостаковича ради бравады среди окружения, недоумённо пожимают плечами, удивляясь ажиотажу. Но постепенно успокаиваются, уже не в состоянии вырваться из магического круга виртуозного исполнения в сопровождении оркестра. Взрывным и зажигательным финалом разрывает этот круг сама пианистка. Зал взрывается аплодисментами. Стремительно спешу в артистическую, где назначено интервью. Екатерина уже на месте в окружении поклонников. Череда визитёров кажется бесконечной, но наконец-то она заканчивается, и Екатерина приглашает в уютный зал.

Загадка природы

– Екатерина, публика в восторге! По-моему, всё более чем удалось.

– А на мой взгляд – нет. Самоедством сейчас заниматься не буду, но редко бывает концерт, о котором могу сказать – отлично прошёл. Всё удаётся только компьютеру, проигрывающему музыкальную программу.

– После финального аккорда начинается анализ?

– Да, после концерта хорошо представляю, что удалось, а что нет. Если сделана запись, можно прослушать и сделать выводы. Но иногда анализ начинается на сцене, чего категорически делать не надо. Чтобы исправить сиюминутную ошибку, нужно моментально мобилизоваться.

– Для вас сцена консерватории родная. Есть разница, где выступать?

– У меня две родные сцены – здесь, и в Филармонии, солисткой которой являюсь много лет. Статус солиста Филармонии считаю своим большим достижением: очень им горжусь. Залы разные. Люди не виноваты, что они живут в городе, где, если так можно сказать, тяжёлый зал. Профессионализм на то и дан, чтобы музыкантам преодолевать неважную акустику, плохой свет и так далее. Когда на сцене достойный рояль, чувствуешь себя гораздо увереннее, нежели там, где он не той степени ухода.

– Легче играть в компании музыкантов с оркестром или быть один на один со зрительным залом?

– Выступление один на один с публикой – самое энергетически затратное. Ни за кем не спрячешься – нет ни пауз, ни проигрышей. Конечно, с оркестром легче. Он поддерживает. Это поток, в который попадаешь с музыкантами и дирижёром. Мне доводилось играть Второй и Третий концерт Рахманинова в двух отделениях. Почти как сольный концерт – самый сложный момент в работе музыканта.

– Читал, что храните давно написанную критическую статью журналиста о своём выступлении на конкурсе имени Чайковского?

– Не помню такого. Но, если статья имела место быть – значит, было за что.

– В экстремальных условиях приходилось выступать?

– Конечно. В мае внезапно погода подвела на дни Славянской письменности в Ханты-Мансийске. Выступали на открытом воздухе при температуре около нуля градусов, а платье на мне было приблизительно такое же, что сейчас. Бывают выступления в состоянии стрессов, под давлением жизненных обстоятельств, в условиях цейтнота. Проходила через всё. Как-то увидела ноты современного сочинения утром в день концерта. Они в рукописи – даже не напечатаны. Произведение длительностью 20 минут. Исполнитель не смог выучить свою часть. Не справился. А я оказалась рядом… И с температурой под 39 играла, хотя это строго запрещено: возможно осложнение на руки. Выступала с хором. Меня оказалось некем заменить. Другого пианиста не было. Отменить концерт означало подвести коллег и зрителей. Форс-мажоры случаются часто.

– Вы сравниваете музыканта со спортсменом…

– Конечно, и даже книги по спортивной психологии применимы к музыкантам. Раньше много читала. Не то чтобы они мне помогли что-то преодолеть, но, по крайней мере, способствовали пониманию природы предстартового состояния. Между нами много общего. Главное – мы должны отработать максимально здесь и сейчас. Это свойственно музыкантам, актёрам, спортсменам, артистам балета. У них нет возможности что-то зачеркнуть и переписать.

– Что больше испытываете перед выходом на сцену: страх, неуверенность, одержимость?

– Надеюсь, что я вполне здорова, чтобы испытывать одержимость. Если подробно и честно отвечать на этот вопрос, мы, наверное, не уйдём отсюда до завтрашнего утра. Сегодня перед выходом на сцену испытываю одно, завтра – совершенно другое, а послезавтра – третье. Моё состояние в такие моменты непредсказуемо. Если бы его можно было отрегулировать, вся музыкальная жизнь была бы по-другому устроена. Есть исполнители, которым от природы дано регулировать своё состояние. Другие научились. Третьи могут играть только с нотами. Четвёртые из-за невозможности преодолеть страх вынуждены ограничить себя в сценической деятельности. Им легче быть солистами ансамблей, оркестров, концертмейстерами. Думаю, ощущения перед выходом на сцену – это загадка природы, к которой до сих пор никто не смог приблизиться настолько, чтобы создать рецепт какого-то контроля над собой.

– Я так понимаю, что каких-то примет перед выходом на сцену у Екатерины Мечетиной нет?

– Лучше к приметам не привязываться. Допустим, появится у меня традиция выходить на сцену в определённой цепочке, как вдруг она неожиданно порвётся… Что тогда? Добрая примета – это хорошо выученная программа. Но даже она не спасает, если в зале включили такой свет, при котором у тебя на клавиатуре бегают косые тени и перед глазами всё мелькает. Конечно, подобные моменты стараюсь предотвратить заранее на репетиции. Но они случаются.


Авторское прочтение

– Вы играете программу наизусть. Сколько времени уходит на разучивание? Это особая работа?

– Я занимаюсь этим с четырёх лет. Даже не помню начала, поэтому сложно сказать. Огромный труд – ежедневно по нескольку часов учить и играть. Это две стороны одновременного процесса. Нельзя же сказать, что вы сначала учите наизусть стихотворение, а потом осмысливаете, о чём в нём идёт речь. Учить и понимать – процесс неразделимый. Но для меня более непостижимо то, как заучивают огромные тексты актёры. Это, наверное, сложнее.

– Есть композиторы, которых вы не любите?

– Конечно, я их не играю. Но со временем мои вкусы могут меняться. Я же не закостенелый или зацементированный образ. Например, долгое время побаивалась Скрябина, но в прошлом сезоне, наконец, решилась и сыграла его. Признаюсь, совсем не пожалела. Открыла новый мир автора, отличающегося от других. И если можно сравнить Бетховена и Моцарта, то Скрябина с кем-то сравнить довольно сложно, потому что он был индивидуальным творцом со своим колоссальным внутренним миром. Теперь планируем выпустить диск, на котором будут звучать в том числе его произведения.

– Важно ли знать нюансы биографии автора, которого играете? Случалось, что, узнав подноготную, отказывались исполнять его произведение?

– Нет, такого всё-таки не было. Музыка первична. Не хочется приводить примеры поступков из жизни наших любимых композиторов. Зачем? Кто мы такие, чтобы судить гениев? Моменты биографии важно знать для понимания стилистики исполнения – что он переживал, кто с ним был, кто его окружал при создании произведения. Важно, кому посвящено произведение, где автор черпал вдохновение – в литературе или самой жизни. Важно понимать, какой смысл автор вкладывал в своё произведение. Это очень ясно на примере сегодняшнего концерта Шостаковича. Посмотрите, как он использует каденции, перекладывая мелодию песни со словами «И все должны мы идти неудержимо в последний смертный бой…» («Красная Армия всех сильней» – Ред.)! Получился гротеск. Вообще удивляюсь, как он после такого ёрничания остался жив. Собственно говоря, после этого и появилась разгромная статья о сумбуре в музыке. Подробности биографии того или иного автора не заставят разлюбить его музыку. Но есть один человек, который является абсолютным эталоном в творческом и духовном смысле. Это Рахманинов. Во всех смыслах образец для подражания.

– Идеален?

– Ну, идеальных, наверное, не бывает. Просто без боязни хочется больше и больше о нём узнавать.

– В чём разница между композитором и музыкантом, кроме того, что один сочиняет, другой играет? Может ли исполнитель быть автором?

– Разница глобальная. Исполнитель в меньшей степени творец. Он интерпретатор. Творчество в большей степени применительно к композитору, который из ничего создаёт звучащие миры. Но без исполнителя они бы не звучали. Поэтому композитор нуждается в посреднике в виде нас. С другой стороны, музыкант одухотворяет произведение своим собственным «я». Надеюсь, в моей игре слышно моё отношение к музыке, которую играю. Я с ней проживаю немалый период своей жизни. Шостаковича выучила в 1995 году. Сен-Санса, которого играла позавчера, немного позже. Музыка, прежде чем её услышит слушатель, в меня прорастает: так или иначе, желая того или нет, я её меняю своим внутренним миром.

– Вам снятся композиторы?

– Профессиональные сны снятся редко. Если и снятся, то смешные – то на валторне играю, то на скрипке в оркестре на последнем пульте. Но однажды в студенческие годы приснился Рахманинов. Будто играю его концерт, и Сергей Васильевич приходит его послушать. Но он меня не хвалил.

На крючке

– Вы из музыкальной семьи. Видели себя в другой профессии?

– Нет.

– Но это же скучно – сидеть, учить ноты, когда во дворе скакалки, мячики, классики…

– Да, тогда не было Интернета... Я училась в музыкальной школе среди таких же, как я. Не помню тех, кто бежал бы после уроков с криками: «Скорее заниматься!» Нет таких детей. Конечно, родители заставляли. Терпеть не могла заниматься, но очень любила играть концерты. Это единственный крючок, на который меня можно было зацепить. Поэтому я выплыла.

– И, наверное, очень дисциплинированны?

– Из всех людей творческих профессий музыканты, пожалуй, самые дисциплинированные.

– Помните своё первое выступление в этих стенах?

– По воспоминаниям моих родителей, на эту сцену вышла в 5-6 лет. Но я этого не помню. Осознанно запомнила выступление на конкурсе имени Шопена в 13 лет. Третий тур проходил в сопровождении оркестра при таком же полном зале. Играла фортепианный концерт Шопена. Было очень трудно. Конечно же, сегодня ощущения на сцене совершенно другие.

– При каких обстоятельствах Родион Щедрин назвал вас сенсацией?

– В краткие сроки выучила его программу. Коллега-музыкант не смог исполнять и попросили меня. Я тогда была аспиранткой консерватории. Родион Константинович, конечно, меня не знал, но ему хорошо было знакомо имя моего профессора Доренского. Сергей Леонидович для Щедрина был знаком качества. Они очень много лет дружат. Я начала разучивать, и мне удалось создать своей игрой приятное впечатление. С тех пор мы сотрудничаем.

С Майей Плисецкой и Родионом Щедриным

– Вы вхожи в дом композитора?

– Конечно.

– Наверное, были знакомы с Майей Плисецкой? Какой её запомнили?

– Она была королевой. Мне, молодой и начинающей, были нужны примеры для подражания. В ней я его нашла. Понятно, что не могла стать такой, как она, но мне было приятно, когда из всех участников того концерта Майя Михайловна выделила именно меня и сказала: «В этой исполнительнице вижу что-то особенное». Потом мы много общались. Я в неё была влюблена. От неё исходило сильное излучение личности, которое очаровывало. Не подобрать ёмкого слова, применимого к её характеру.

– Что в отношениях Щедрина и Плисецкой особенно бросалось в глаза?

– Сразу было видно, что между ними совершенно особые отношения. Любовь чувствовалась в воздухе. Наверное, таких пар не встречала. При том, что оба они невероятной силы характера и таланта. Существует мнение, двум таким личностям трудно ужиться, но им это удавалось более 50 лет. Сейчас вижу, как ему тяжело.

– Вы выросли в одном доме с Людмилой Петрушевской. Сейчас встречаетесь?

– Не поверите, но несколько лет назад я переехала в другой дом, и мы с ней опять оказались на одной лестничной площадке.

– Ты что здесь делаешь?

– Живу!

– И я тоже.

Хорошо, что не через стенку. Это карма. Правда, не знаю, чья – моя или её. Понимаю, нелегко жить рядом с музыкантами. Но сейчас дома занимаюсь гораздо меньше, чем в детстве.

С Бутусовым гулять по воде

– Вы преподаёте в консерватории, даёте мастер-классы по стране. Какие впечатления остались от участия в детском ТВ конкурсе «Синяя птица»?

– Знаете, это скорее шоу. Меня всё-таки смущает и заводит в тупик ситуация, когда девочку, совершенно потрясающую юную цирковую артистку, – сравнивают с певицей. В этом есть что-то неверное. Более того, дети, которые участвовали в «Синей птице», не лучше тех, которые в ней не участвовали. Профессиональное сообщество совсем не одобряет участие детей в подобных шоу, не имеющих отношения к мастерству. Мне легче рассуждать о юных талантах на примере конкурса «Щелкунчик». Это состязание для маленьких детей до 13 лет. Несмотря на юный возраст, они проявляют свои профессиональные навыки, знания и художественные качества. Таланты, конечно, у нас не перевелись и всегда будут.

– А у вас среди наград есть самая дорогая?

– Вспоминаю свой первый детский конкурс, когда выиграла рояль. Недавно его капитально отремонтировала. Он у родителей стоит. Вспоминаю первый взрослый конкурс, когда в 16 лет рискнула и очертя голову ринулась соревноваться с 32-летними мужчинами. Незабываемо то, что смогла получить премию за этюд Листа. Этот шаг мне помог в становлении характера. Мне очень дорога Президентская премия, потому что она открыла новые горизонты общественной деятельности: я стала интересоваться не только самой собой, но и глобальными проблемами культуры. Вхожу в Президентский совет, в котором занимаюсь вопросами образования. Это большая честь для меня.

– В прошлом году с солистом «Наутилуса Помпилиуса» Вячеславом Бутусовым вы представили новую концертную программу. Как возникла идея совместного выступления?

– Однажды супруга Вячеслава Анжелика пришла на мой сольный концерт в Санкт-Петербурге. Рассказала о его задумке создать программу песен в классической аранжировке. Так всё началось. Привлекли талантливого музыканта Игоря Грибкова, который с большим вкусом сделал аранжировки. Одну из песен Вячеслава он стилизовал под «Весенние воды» Рахманинова, другую – под до минорную (c-moll) прелюдию Баха – из «Хорошо темперированного клавира». Поначалу Вячеславу было не очень удобно со мной работать, потому что он привык быть с гитарой, а тут рояль, палитра романса... К тому же мне понадобились, кроме текста, ноты, которых до этого не было. Но мы постарались – много репетировали, и у нас всё получилось. Одна из песен – «К ангелу» – написана специально для проекта. Очень приятно видеть её в сборниках лучших песен 2016 года. Рок-музыка для меня не какой-то запретный плод. Вячеслав – интереснейший, глубокий человек. У него потрясающие песни. Каждый раз, когда играла песню «Прогулки по воде», в одном и том же месте в начале второго куплета у меня по спине бежали мурашки.

Вячеславом Бутусовым

– Мужское исполнение можно отличить от женского?

– Не знаю. Если по радио звучат Мария Юдина, Татьяна Николаева, Элисо Вирсаладзе, можно и не отличить.

– Вы на отдыхе или за рулём слушаете музыку?

– В машине у меня всегда звучит музыка. Не классическая. Она меня отвлекает. Мозг активизирует свою работу. Пыталась включать, и, погружаясь в неё, забывала о дороге. Приехала в пункт назначения – и не помню как. Можно так увлечься, что и педаль посильнее нажать. Было такое, что под крещендо газ выжимала. С тех пор за рулём стараюсь слушать нейтральную поп-музыку. Как фон.

– Как снимаете усталость?

– Знаете, откровенно говоря, немного смешно слышать подобные слова: мол, отыграли сейчас концерт, наверное, сильно устали… В профессии существуют гораздо более тяжёлые физические и душевные моменты, чем выйти и сыграть. К тому же сейчас такое большое количество программ, концертов, городов и самолётов, что уже и не знаю, от чего и когда больше устаёшь.

– Во время концертов вам не приходилось испытывать давление со стороны недоброжелателей?

– В 2014 году была острая политическая ситуация, но я давления не испытывала, хотя многое прочитала в Интернете, в котором нынче любой может высказаться. На эту тему приведу исторический анекдот, связанный с именем Прокофьева. Однажды к нему после выступления подошёл некий офицер и сказал: «Сергей Сергеевич, побывал на вашем концерте и ничего не понял». На что классик со свойственной ему невозмутимостью ответил: «Мало ли кому билеты на концерт продают».

– В плотном графике в этом сезоне удалось покататься на лыжах??

– Ездила на неделю в Сочи, на Красную поляну. Там очень хорошо. Соглашусь с тем, что увлечение травмоопасно, но стараюсь не рисковать и катаюсь осторожно.


Фото: из личного архива; Алексей Молчановский / CROCUS CITY HALL