Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Камерные покои Александра Чайковского

Камерные покои Александра Чайковского

Фирма «Мелодия» в одном сборнике собрала все квартеты композитора

В концертном зале «Башмет центра» публике представили Квинтет для двух скрипок, альта, виолончели и фортепиано и Струнный квартет No 7 Александра Чайковского – одного из виднейших современных композиторов. Оба сочинения вошли в альбом, выпущенный в начале года на фирме «Мелодия». Вместе с прозвучавшими на концерте камерными произведениями на диске представлены все ранее неизданные авторские квартеты. Первый написан более 50 лет назад, ещё в конце 60-х годов прошлого века. На премьере за инструментами на сцене Леонид Железный (скрипка), Деннис Гасанов (скрипка), Дарья Филиппенко (альт) и Василий Степанов (виолончель). В Квинтете партию за роялем исполняет один из известнейших пианистов Борис Березовский. Композитор вместе с публикой – в переполненном зале. После премьеры мы прошли за кулисы, чтобы вместе с автором разделить радость успеха.

Леонид Железный (скрипка), Деннис Гасанов (скрипка), Василий Степанов (виолончель), Дарья Филиппенко (альт) и маэстро Александр Чайковский

Минуты отдохновения

– Александр Владимирович, какие впечатления оставил состав исполнителей?

– Я сам музыкантов отбирал. Они у меня великолепные. Замечательно играли и замечательно записали три диска. Я очень доволен.

– Что для автора стало символичным как в написании, так и в записи произведений?

– 10 лет назад, когда написал свой четвёртый по счёту квартет, подумал: хорошо бы хоть один на диск записать. Потом последовал пятый... А когда «Мелодия» согласилась выпустить все пять квартетов, я испытал такую большую радость и так раззадорился, что написал ещё два квартета. Мне казалось, что я ещё не всё из себя выплеснул. Студия пошла навстречу и в ответ предложила выпустить два диска, но, когда к записи Квинтета подключился Борис Березовский, «собрание» разрослось до трёх. Квартеты вылились в огромную и сложную работу на протяжении двух лет. Низко кланяюсь всем, кто её провёл. Не припомню, чтобы записывали восемь квартетов современного автора. Это редкий случай. Для меня и диск, и концерт – один из самых счастливых моментов в жизни.

– Квартет – жанр, который, как вы говорили, не каждому дано внимать. Каким видите его будущее?

– К сожалению, квартет сейчас особенной популярностью не пользуется. Впрочем, так было и раньше. Он всегда оставался элитарным жанром. Но молодые музыканты, начинающие композиторы, по крайней мере в стенах консерватории, пишут много квартетов. Вообще у студентов-композиторов он входит в обязательную учебную программу. Квартет развивает технику, слух, фантазию, что очень полезно. Пусть он сейчас не так часто звучит. Это же, по сути, интимная, глубоко личная музыка. Но она всегда находит публику, которая к ней стремится от постоянного грохота, информационного и технологического шума, который нас окружает. Это же прекрасно, когда вдруг в этом индустриальном мире люди находят в квартетном звучании отдушину и отдохновение.

– Во время записи имели место творческие заминки? Возникали тупики?

– Конечно были. Ведь музыканты – не участники квартета, а солирующие исполнители. Очень трудно собраться в коллектив, да ещё выпустить такую запись. Но они одни из лучших в Москве. Я их собрал в единое целое, и они включились в работу. Скорее, мы все испытали кураж.

– Вы учились и окончили консерваторию по классу фортепиано, много концертировали как пианист. Но, получается, любите струнные, если пишете для них? Вообще интересно, каково пианисту писать партии струнных?

– Совсем необязательно, что всё пишется за фортепиано. В последнее время за фортепиано я сажусь гораздо реже. Многое зависит от опыта – чем больше его набираешься, тем шире охватываешь инструментальную часть. На каком-то этапе фортепиано иногда начинает мешать. Порой оно же тебя немного нивелирует. Иногда надо, наоборот, отстраниться от старых созвучий и совершенно абстрактно подумать о новых звучаниях, которые ранее никогда не использовал или не делал. Это можно представить только в голове.

– Фортепиано обозначает границы, а воображение идёт дальше?

– Вы совершенно правы. За инструментом ощущаешь границы, а когда их нет, работают творческая мысль, воображение, воодушевление...

– Но попутно возникают и жизненные ограничения. Кто-то выбивает из колеи, кто-то уводит со стези... Так бывает?

– Конечно, очень часто. Знаете, я просто не обращаю внимания на тех, кто это пытается сделать.

Зарядка для ума

– В одном интервью вы определяете квартет как феноменальную школу техники и великолепный экзерсис для прочищения мозгов. Что в эти слова вкладываете?

– Со временем мы постепенно обрастаем штампами, наработками. Квартет со своим мыслительным процессом помогает выбросить всю эту шелуху, а вместе с ней очиститься и обновиться. Поэтому хотя бы раз в три года надо писать квартет. Если же вы не музыкант, то можно поучить, например, какой-нибудь иностранный язык или вспомнить давно забытое из того, что хорошо знали. Когда отрешаешься от всего в сильном увлечении новым занятием, остальное вдруг начинает казаться не таким важным, как раньше: происходит переоценка ценностей сиюминутной жизни.

– Первый квартет вы написали в 1967 году по заданию своего педагога Тихона Хренникова...

– Квартет мне Тихон Николаевич задал совершенно неожиданно, когда стал заниматься со мной по первому курсу композиции, хотя я уже учился на третьем как пианист. Как вдруг он к экзамену задаёт написать струнный квартет. Я тогда близко к этому жанру не подходил.Мне было очень трудно, но я написал его. Однако с тех пор не слышал этот квартет целиком – лишь фрагменты, которые играл на рояле. И представляете, прошло 53 года, музыканты, участвовавшие в работе на студии, посмотрели ноты и захотели его записать. Конечно, мне понадобилось что-то сократить, поправить, но спустя полвека квартет под именем «раннего» также вошёл в этот комплект.

– Композитору в любое время сложно быть услышанным?

– Даже в 70–80-е годы, когда я оперился, у меня на пластинках было три или четыре записи, а за 30 лет советской власти от силы пять. По сути, очень мало. Тогда было ничуть не легче, чем сейчас.

– Сломаться можно, когда столько идёт в стол...

– Совершенно верно, и сколько сломалось... Но я в каком-то смысле упрямый. Поэтому не сломался. К тому же преподавал, как пианист давал концерты и мастер-классы. В 90-е годы меня это очень выручало.

– Каким запомнили Тихона Хренникова?

– Он был очень общительным, живым, жизнерадостным и доброжелательным к студентам, к их музыке. Надо было сильно постараться, чтобы он вышел из себя. Такого и не припомню.

– Что же его могло вывести из себя?

– Он очень не любил, если человек ничего не делал или мало сочинял. Тихон Николаевич нас всё время стимулировал писать больше, больше, больше. Он был абсолютно прав. Даже если не очень получается – постепенно приучаешься, в том числе работать технически.

– Не бояться первых строк, первых тактов?

– Именно так.

Среди свежих идей

– А сейчас, приступая к работе, испытываете волнения, сомнения?

– Знаете, я чистого листа не боюсь, но сомнения испытываю. Потому что поначалу на 100% не знаешь, с правильной ноты начал или с неправильной. Это совершенно нормально.

– Свои произведения прослушиваете с мыслью что-то поправить?

– Иногда. Дело в том, что со временем оценки могут меняться. Поначалу тебе одно не нравилось, а через год-два тот же отрывок послушаешь и думаешь: здесь вроде ничего, а в другом месте можно было бы и поправить. Поэтому я почти перестал переделывать старые вещи, так как не всегда уверен в правильности собственной оценки на определённом этапе.

– Со свежей идеей лучше новое создать?

– Совершенно точно. Так же говорил Шостакович: я не буду переделывать – лучше что-то новое напишу. Это верный подход.

– У музы есть любимое время для посещений? Или она на часы не смотрит и приходит независимо от времени суток?

– Я очень много придумываю перед сном или утром, когда просыпаюсь. Очень часто в таком состоянии приходят хорошие идеи. Вообще нет какого-то специального времени для написания. Нередко приходится заниматься урывками.

– Что композитор может послушать в свободное от работы время? Что-то новое открыли для себя у коллег по цеху или в классике?

– Очень многое. Всё время что-то находишь даже у Баха, и у Бетховена особенно. Не говоря уже о других. И суровый авангард иногда любопытное по звуку что-то преподносит.

– Кто из ваших учеников приятным чем-то удивил, порадовал? Или время пока не пришло?

– Почему? С удовольствием наблюдаю. Многие, например мои ученики Кузьма Бодров или Алексей Сюмак, уже стали солидными композиторами. Недавно играли кантату «Двенадцать» по Блоку Алексея Сюмака. Очень достойное сочинение. Мне очень нравится у Кузьмы Бодрова «Тройной концерт» для скрипки, фортепиано и виолончели. К 9 Мая он с оркестром Юрия Башмета написал много номеров замечательной по красоте музыки. Талантливейший пианист и очень интересный композитор Никита Мндоянц у меня учился. Так что ученики радуют.

– У нашей музыки есть будущее?

– Конечно.

Участники квартета с Борисом Березовским. Справа ведущий вечера, артист театра и кино, музыкант Максим Линников

Фото: пресс-служба Российского музыкального союза