Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

45 минут из жизни Алексея Гориболя

45 минут из жизни Алексея Гориболя Фото из личного архива

Именно столько в его исполнении звучат «Буковинские песни» Леонида Десятникова, премьеру которых большой композитор доверил большому пианисту

Алексей Гориболь из тех настоящих музыкантов, которые, пребывая за гранью реальности, создают её такой, какая она есть. Он её чувствует, понимает и доводит настолько ясно, что возникающие перед зрителем образы приобретают абсолютно зримые очертания. Он не был на Буковине, но «Буковинские песни» в его исполнении играют с твоим воображением, постепенно завораживая лесной глубиной диковинного Прикарпатья. За роялем он, что в общении, – галантен, артистичен, нетерпелив. К классике, равно как и к публике, – внимателен, предусмотрителен, почтителен. Вера Горностаева рекомендовала своим студентам прислушиваться к фортепианному туше Гориболя. Вера Таривердиева ему доверила музыку Микаэла Таривердиева. Леонид Десятников посвятил пианисту свои «Буковинские песни»... Мы поинтересовались: каково быть первым исполнителем произведения, которое современники уже причисляют к знаковым сочинениям начала XXI века.

В глубине буковинского леса

– Читал, что Леонид Десятников вам сочувствовал, когда вы разучивали его произведение. Тяжело давались его «Буковинские песни»?

– Слово «тяжело» в вопросе неуместно. Работа с «Буковинскими песнями» принесла мне не трудности, а абсолютное удовольствие, творческое наслаждение, сопряжённое с ощущением огромной ответственности. С первого проигрывания, с первой ноты стало очевидно – фортепианный репертуар обогатился абсолютным шедевром. Думаю, сочинению суждена долгая и счастливая жизнь.

– Приятно осознавать право первого исполнения за собой?

– Я работаю с музыкой Леонида Аркадьевича 30 лет и являюсь первым исполнителем подавляющего большинства его камерных произведений для рояля. Для меня это посвящение – большая честь.

– Музыкант, исполняющий произведение композитора, сам становится сочинителем?

– В большой степени в новой музыке исполнитель является соавтором композитора. Очень важно, как музыкант услышит и проживёт новое сочинение. Он соединяет написанный автором текст со своим прочтением – пропускает через себя и в итоге «присваивает». Я так думаю. Но не каждый композитор с этим согласится.

– Какие образы перед собой во время исполнения представляли? Вообще во время игры важно использовать ассоциации?

– Никаких. Ассоциаций собственно с песнями не было, с природой тоже. Буковину я проезжал единственный раз в жизни на поезде из Москвы в Вену. В работе над прелюдиями я исходил из материала, который создал Леонид Десятников и в котором отразился его мир, его ощущения, его стиль. Это и был мой главный ориентир.

– Композитор безоговорочно принял вашу версию исполнения? Или всё-таки споры возникали?

– Не будем идеализировать довольно сложный процесс подготовки произведения к первому исполнению. Конечно, Десятников делал существенные замечания. Он – прекрасный пианист и многое замечательно показывал, впрочем, как и его коллеги-композиторы, несколько отстранённо. Стоит вспомнить Рахманинова, который подчёркнуто сдержанно играл свою музыку, но абсолютно иначе раскрывался в сочинениях других авторов. Десятников также эмоционально сдержан в показе своей музыки. Поэтому заново её пережить и «отдать» в зал – моё дело как исполнителя.

С первой интонации

– На московской премьере видел, как Малый зал Московской консерватории внимал каждому звуку. Музыкант чувствует со сцены реакцию зала?

– Конечно. Публика разная, неоднородная, но «Буковинские песни» одинаково внимательно слушали независимо от места, где они звучали – будь то Barbican в Лондоне, Lincoln Center в Нью-Йорке, Мраморный дворец в Санкт-Петербурге или зал Школы искусств в Зеленогорске. Когда музыка воздействует с первой интонации, к ней сразу приковано внимание слушателя, она поглощает, ведёт за собой, не даёт без неё жить все 45 минут звучания. Такую музыку называют гениальной.

– Что после концерта чувствует музыкант?

– Опустошение. Некоторое время – недовольство. Но вместе с ним в какой-то момент приходит и удовлетворение.

Фото из личного архива

– Вера Горностаева рекомендовала студентам прислушиваться к вашему тушe. А вы к кому прислушивались?

– Я фанат Святослава Рихтера. Восхищаюсь им не только как музыкантом, но и как многогранной личностью – пианист, философ, художник, режиссёр, музыкальный куратор. Помню нашу первую встречу. Я учился на третьем курсе консерватории. Меня рекомендовали в ансамбль студентов и аспирантов консерватории для работы с Рихтером над постановкой комической оперы Бенджамина Бриттена «Альберт Херринг» на «Декабрьских вечерах». Всех участников постановки Святослав Теофилович пригласил в свой знаменитый «грааль» на Большой Бронной (имеется в виду квартира пианиста. – Ред.) для прослушивания авторской записи этого произведения. В перерыве вдруг зашёл разговор о кино, и в частности о фильмах Лукино Висконти. Мэтр нашёл во мне хорошо «подкованного» собеседника и уделил целых 10 минут своего внимания. Неплохо для первой встречи. Рихтер так и остался для меня кумиром номер один. Но я не могу не сказать о том невероятном впечатлении, которое произвели на меня записи Сергея Рахманинова, Гленна Гульда, Марии Юдиной и концерты Эмиля Гилельса.

– В свободное от работы время есть место музыке? Какой?

– Самой разной. Очень люблю Александру Пахмутову. Она – Шуберт нашего времени. Обожаю Раймонда Паулса и с удовольствием играю для друзей свои фортепианные транскрипции его песен. На 70-летии, которое Раймонд Вольдемарович отмечал в Петербурге, мы с Леонидом Десятниковым сидели с юбиляром за одним столом. Ох, мне надо было встать, подойти к роялю и сыграть что-то для маэстро! Но из-за внутренней робости я этого так и не сделал, о чём сильно жалею.

Пульсация времени

– Как вы относитесь к нынешней популяризации классической музыки. По вашему мнению, массам вообще нужно высокое искусство?

– Это вопрос не ко мне – к социологам, историкам, музыковедам. В своё время о классической музыке на главных телевизионных каналах и на радио в своих циклах говорили такие великие музыканты, как Евгений Светланов, Геннадий Рождественский, Вера Горностаева. С периодичностью раз в неделю выходили передачи Элеоноры Беляевой и Ольги Доброхотовой. Рейтинг классической музыки в массовом сознании был невероятно высок. Отсюда оцепления консерватории на концертах Рихтера, Гилельса, Ростроповича, Ойстраха. Но и теперь я вижу полные залы и, конечно, радуюсь этому.

– Неотъемлемой частью многих ваших концертов стали ваши комментарии. Почему вы это делаете?

– Я всегда восхищался особым даром Веры Горностаевой говорить о музыке. Это были удивительные эссе, которые буквально сочинялись на сцене в прямом контакте с публикой. И я учился у Веры Васильевны свободе речи и образному высказыванию. Теперь я часто выступаю с такого рода преамбулами. Не так давно в «Ельцин-центре» в Екатеринбурге стартовал наш цикл музыкально-просветительских программ «Послушайте!», в идее которого исполнение собственно музыки соединяется с рассказами о композиторах, эпохах, исторических контекстах, в которых создавалось то или иное произведение. Например, в программе «Непокорённые» звучит вокальная музыка на стихи Блока, Цветаевой, Мандельштама, Ахматовой, Хармса, Олейникова и Бродского. Теме детства в музыке посвящена программа «Детский мир», в которой вместе с гениальным вокальным циклом Мусоргского «Детская», представлен цикл стихотворений Веры Павловой, написанных к «Детскому альбому» Петра Ильича Чайковского. Под моё фортепианное сопровождение и видеопроекции картин художницы Ирины Корсаковой стихи читают автор и Ингеборга Дапкунайте. В октябре мы открыли второй сезон проекта «Послушайте! », и я очень рад, что он уверенно занимает видное место на культурной карте Екатеринбурга.

Алексей Гориболь и Даниил Козловский в литературно-музыкальной композиции «Ноктюрн» на «Левитановском фестивале» в Плёсе. Фото: Андрей Сафонов

– Что ещё интересного сейчас происходит в вашей творческой жизни?

– По сценарию режиссёра Сергея Соловьёва «Тургенев. Метафизика любви» с Сати Спиваковой и Владимиром Кошевым мы подготовили литературно-музыкальную композицию, рассказывающую о непростых взаимоотношениях французской примадонны Полины Виардо и русского писателя Ивана Тургенева. Мой роман с кино, начатый сотрудничеством с Алексеем Учителем, Ренатой Литвиновой и Александром Зельдовичем, продолжается. Для новой картины Андрея Смирнова «Француз» я записал «Лунную сонату» Бетховена, а в кинокартине Сергея Урсуляка «Ненастье» исполняю фортепианные коллажи. Огромным событием для меня стал выход на фирме «Мелодия» двух компакт-дисков. Это «Буковинские песни» Десятникова и давно задуманная работа – авторский альбом вокальных циклов Александра Чайковского. Я благодарен «Мелодии» и Карине Абрамян за фантастические условия для осуществления записи и восхитительное оформление.

С Сергеем Соловьёвым. Фото из личного архива

– Вас с кино связывают и семейные отношения. Недавно обнаружил ваше родство с замечательным актёром Николаем Пастуховым.

– Подарок судьбы – иметь такого родственника! Он поразительно тонко чувствовал музыку. Помню, как две недели ежедневно Николай Исаакович прослушивал и анализировал запись «Кармен» с Мэрилин Хорн в главной партии, или сонаты Бетховена в интерпретации Эмиля Гилельса, или ХТК («Хорошо темперированный клавир» Баха. – Ред.) в исполнении Святослава Рихтера. Очень многое мне дал Театр Советской Армии, в котором Пастухов служил и где с детских лет я имел возможность часто бывать. Помню восторг, с каким я смотрел премьеру спектакля «Святая святых» по пьесе Иона Друцэ, поставленный Ионом Унгуряну с потрясающей декорацией Эдуарда Кочергина. Это был один из лучших спектаклей театральной Москвы конца 70-х. На него было также трудно попасть, как на «Гамлета» с Высоцким или «Иванова» со Смоктуновским. Знаю, что эта роль Пастухова впечатлила Товстоногова, и Георгий Александрович вёл переговоры о его участии в спектаклях БДТ в Ленинграде. Часто с дядей мы выезжали в Подмосковье, где во время долгих прогулок посещали монастыри и заброшенные церкви. Эти прогулки – мои университеты. Мне кажется, он не получил звания народного артиста СССР потому, что был глубоко верующим человеком. Николай Исаакович оказал на меня огромное воздействие, а потом частенько бывал на моих концертах и радовался за меня.

– С появлением Российского музыкального союза организационный момент жизни пианиста изменился?

– Конечно. РМС поддерживает фестиваль «В сторону Выборга», автором и художественным руководителем которого я являюсь много лет. Кстати, моя питерская премьера «Буковинских песен» также прошла при непосредственном участии союза. Я всегда знаю, что могу прийти в РМС с новой творческой идеей, и она будет услышана и поддержана. По-моему Российский музыкальный союз очень грамотно и ответственно объединяет музыкальные силы страны в единый центр. Я приветствую такую консолидацию.

С виолончелистом Рустамом Комачковым. Фото: Григорий Сысоев / РИА Новости