Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf

Елена Образцова –
волшебных дел Примадонна

Елена Образцова – волшебных дел Примадонна

О ней хочется говорить в настоящем времени. Как она величественна и царственна на сцене, знают даже далёкие от оперы люди. А какая в жизни, в день рождения певицы рассказала подруга и директор Фонда Елены Образцовой Наталья Игнатенко.

Ночь откровений

Познакомились мы в 2009 году, в ресторане, известном среди артистов и питерской интеллигенции. Я жила тогда в Петербурге. У нас оказались общие друзья. В этот вечер мы почти не общались, но перед уходом, встав из-за стола, Елена Васильевна вдруг подошла ко мне и говорит: «Наташа, запишите мои телефоны». И начала диктовать питерские и московские номера. Я стояла и думала: зачем? Я же никогда не позвоню. Что скажу: мы сидели в одном ресторане? Когда мы стали дружить, я её спросила: «Зачем при первой встрече ты мне дала все свои телефоны?» Она ответила: «Не знаю, меня будто кидануло к тебе». Потом в каждый её приезд в Петербург мы оказывались в этом же ресторане. Однажды некому было её проводить домой, и я предложила довезти её на своей машине. Когда приехали, она пригласила меня к себе и стала читать свои стихи. Елена Васильевна меня ими очаровала. Как сейчас помню: прошло полночи, мосты вот-вот разведут, а я не могу набраться смелости об этом сказать, потому что невозможно прервать автора, когда он делится самым сокровенным. Так и провели полночи: она в кресле читала, а я на ковре слушала… С этого началась наша дружба.

Елена образцова и Наталья Игнатенко

Начало

Как-то Елена Васильевна мне говорит: «Давай что-то создадим». К тому времени на Невском, 65 уже работал Культурный центр Елены Образцовой. Мы хотели создать аналогичную организацию в Москве. Решили, что это будет фонд, силами которого можно было бы организовывать концерты, проводить школы вокального мастерства, материально помогать ветеранам сцены и начинающим исполнителям. Однако меня беспокоила мысль: фонд в Москве, а я живу в Петербурге. Я не понимала, как буду работать. Но судьбе было угодно, чтобы именно в этот момент я поехала в Латинскую Америку, где познакомилась с одним москвичом. Вскоре я вышла за него замуж и переехала в Москву. Елена Васильевна изменила всю мою жизнь – место жительства, работу, вкусы, пристрастия. Знаете, ещё при первой встрече я ей сразу призналась, что никогда оперой не увлекалась. Конечно, ходила в Большой, Мариинку, но не более. Она перевернула моё сознание: теперь практически не пропускаю ни одной премьеры, слежу за творчеством лауреатов вокальных конкурсов, занимаюсь организацией международных конкурсов юных вокалистов Елены Образцовой.

Радости порыв

Никогда накануне дня рождения Образцова не обзванивала своих друзей: все знали – 6 июля отмечает день рождения её подруга Тамара Синявская, а 7-го – она. Адрес был один – дача в Ново-Дарьино. Обычно заранее мы ездили в Финляндию, где закупали водку и обязательно рыбу. В Москве, на Одинцовском рынке, Елена Васильевна подружилась с владелицей рыбного отдела казачкой Ниной. Очень яркая женщина, каких любила Елена Васильевна. Называла персоналити. Говорила, что такие люди особенные. Зайдёт к ней, сядет за прилавок, и Нина за разговором даст ей попробовать свой товар. Потом мы шли в мясные, овощные, фруктовые ряды… Домой привозили коробками, мешками, ящиками. Она знала толк в качественных продуктах. Если закупала, то только лучшее. Очень вкусно готовили её помощницы Нина и Аля. К обеду начиналось паломничество. Стол накрывали во дворе под навесом. Места всем хватало. Собирались Маквала Касрашвили, Тамара Синявская, Лариса Долина, Николай Басков, Галина Волчек, Роман Виктюк, Валентин Гафт, Ольга Аросева, Вера Васильева, Саша Панкратов-Чёрный... Приезжали поздравить не только известные артисты, но и люди не из мира искусства. Одни приезжали, другие уезжали… Как-то прикинула – за день около ста человек. Естественно, все с подарками.

Казалось бы, её ничем невозможно было удивить, но каждый раз она искренне радовалась даже недорогим сувенирам. Не раз наблюдала, как её поклонницы преклонных лет, ждали её после спектакля, чтобы подарить маленькую игрушку. Она радовалась как ребёнок. Это не показное. Мы ехали вдвоём в машине, и она тискала и целовала эту зверушку. Видела только я. Так искренне радоваться не каждый может. И с такой же радостью она дарила подарки. В одном московском ресторане нас всегда обслуживала яркая женщина, администратор, Светлана. Как-то приходим, а она сидит за столом с подругами – оказалось, у неё день рождения. Когда она подошла к нам, Образцова сняла со своего пальца бриллиантовый перстень и со словами: «С Днём рождения!» подарила ей.

«Сегодня тебе подарили – завтра ты». Она в этом обмене находила радость. Однажды Андрей Малахов пригласил Елену Васильевну в программу «Голос. Дети». Ей понравилась одна девочка Алиса Кожихина. Во время передачи она достала японский кошелёчек – маленький, с камушками. Для украшений, а не денег. Положила в него серьги, позвала девочку и подарила ей. В этом вся Образцова. Перед премьерным спектаклем «Реквием по Радамесу» в Театре сатиры она привезла подарки всем – от режиссёра до гримёра. Сейчас эта старая добрая традиция, существовавшая в Большом театре, почти забыта, но она ей всегда следовала.

Образцовый дом

На её мастер-классы съезжались ученики не только со всей России, СНГ, но и с Запада. Она владела несколькими иностранными языками и преподавала, в том числе на японском. Много лет подряд ездила в Японию, где по два-три месяца работала в Академии Musashino и давала концерты. Сейчас общаюсь и переписываюсь с её японскими учениками на русском языке. Многие ради неё его выучили. Одна ученица назвала свою дочь Леной в честь Елены Васильевны. Разве не Примадонна? Она не любила это слово, но во всех проявлениях была ею. Посмотрите на её роли. Она же не играла, а жила. Всех своих героинь называла девочками.

Азучена в опере «Трубадур». В роли Манрико Лучано Паваротти. Опера Сан Франциско

Много пела и подолгу жила в Италии. Очень любила итальянскую кухню и сама готовила пасту. Знала все приспособления для её приготовления – мерные стаканчики, специальные тёрки. Умела не разварить, как говорят итальянцы, – аль денте. Готовила соусы. Сыр тоже называла на итальянский манер пармеджано. Никогда не покупала тёртый – натирала сама. На даче больше готовили Нина и Аля. На завтрак всегда пекли оладушки, блины… Так вкусно! Елена Васильевна давала советы – что добавить, когда перевернуть, чем приправить. Очень любила красивую антикварную посуду, но ею практически не пользовалась. Ей нравилось, когда у каждого под рукой стояла своя особенная чашечка. Причём у неё не было, как это часто бывает, своей, любимой. Обычно смотрела в шкаф и говорила: «Девчонки, подайте вон ту…» – то с собачкой, то с лошадкой, то с кошечкой, то с цветочком. Сегодня пила из этой, завтра – из другой. И у всех за столом они были разные, чтобы каждый мог похвастаться своей. Любила элегантность: новая скатерть, обязательно салфетки, но по-домашнему – без ресторанного китча.

Азучена в опере «Трубадур». В роли Манрико Лучано Паваротти. Опера Сан Франциско

Как-то Елена Васильевна пригласила нас на 8 Марта: мол, приходи, будут Тамара (Синявская), Маквала (Касрашвили). Приезжаем с мужем и видим: три народные артистки СССР, солистки Большого театра, как три девицы под окном сидят на веранде и поют «На Муромской дорожке…» В руках необыкновенные салфетки с текстами застольных песен, причём Елена Васильевна купила их сама. Такое чудо я, наверное, не увижу никогда. Меня всегда изумляло, как она умела находить нестандартные вещички в магазинах. Она умелый шопоголик и всегда придумывала и покупала что-то оригинальное. К Новому году по 40–50 праздничных пакетов паковала и к каждому прикрепляла степлером открыточку, где подписывала – для кого. Даже если гости приходили 20 января, она всё равно поздравляла, потому что всё было готово.

После спектакля "Аида". Тасс/Мастюков Валентин.
Кармен в Метрополитен Опера

До маниакальности любила чистоту и порядок. Всегда точно знала, что где у неё лежит. И была недовольна, если кто-то нарушал этот порядок. В ней было столько музыки, но она не забывала про бытовой порядок вещей. Гордилась тем, что ленинградка, хотя 50 лет прожила в Москве. Но когда спрашивали, мол, ты ленинградка или москвичка, отвечала: «Я живу в самолёте». Она постоянно собирала чемоданы. В одном – ноты, в другом – концертные платья. Всегда брала их с собой в салон самолёта. Это правило. Страх остаться перед выступлением без нот и концертного платья преследовал её всю жизнь.

Всегда элегантно одевалась. В повседневной жизни любила вещи с принтами – тигров, собачек, кошечек. Она не проходила мимо них. Это её стиль, хотя кому-то он казался неподходящим.

В хорошую погоду выходила в сад. Любила красоту – и красота её окружала. Подарили ей куклу бабы-яги, и она для неё построила домик с розовым ковриком внутри. Когда моя внучка Анечка вошла в него, то заверещала от счастья.

Елена Васильевна очень любила животных, и была хозяйкой четырёх собак – две старшие чёрненькие пуделихи и два маленьких беленьких пуделька. Любимцы, которых она понимала без слов. Собачек умывали, стригли. В загородном доме она любила завтракать в постели. Вставала, умывалась, возвращалась обратно в кровать, и ей подавали еду на красивых подносах. Собачки садились вокруг – и так ели впятером. Она даже рыб понимала. У неё жили крупные японские карпы: летом в пруду, зимой в четырёх огромных аквариумах. Мы им вёдрами корм покупали. Когда она подходила к кромке воды, звала: «Собаки!», и они приплывали. Её любимый после «Культуры» телеканал – Animal Planet. Смотреть на животных для неё было самым большим удовольствием.

Родом из детства

Элен в опере «Война и мир». Большой театр

Не думаю, что щедрость, доброта, умение искренне радоваться было ей свойственно потому, что ребёнком пережила самую тяжёлую и голодную зиму первого года блокады. Скорее, дело в воспитании. Она много рассказывала о своей семье: о папе, которого называла Васечкой. Василий Алексеевич был конструктором от бога: возглавлял конструкторское бюро на Невском машиностроительном заводе имени В. И. Ленина. Позже был замминистра тяжёлого машиностроения. Кроме того, занимался домашним музицированием на фамильной скрипке, обладал прекрасным баритоном и любил петь. Папа у неё был необыкновенный. Елена Васильевна всегда говорила, что ему обязана своим задорным, весёлым характером, умением рассказывать анекдоты и, конечно, любовью к музыке. И насколько энергичным был отец, настолько же выдержанная и тихая была мама, безраздельно любившая мужа. Елена Васильевна называла её ангелом. Лена выросла в атмосфере любви. Она единственный ребёнок в семье, но всегда была очень близка со своими двоюродными сёстрами: Марианной, с которой пережила блокаду и эвакуацию, старшей Людмилой и младшей Ириной Образцовой – актрисой и театроведом, работающей на Санкт-Петербургском радио. Сёстры были очень дружны. Елена Васильевна всех поддерживала. Сейчас без неё они «осиротели».

Елена Васильевна признавалась мне в том, каким счастьем было появление в её жизни Альгиса Жюрайтиса. Но свой уход из семьи она очень глубоко переживала. В это время дочери исполнилось 17 лет. О ней Елена Васильевна никогда не забывала и всегда ей помогала. Когда передо мной встал вопрос о разводе, она сказала: «Если любишь другого, надо уходить. Лучше честно признаться и поставить точки над i. Каждый должен прожить свою жизнь». 17 лет она прожила с Жюрайтисом и 17 – без него. Не проходило и дня, чтобы она его не вспомнила. После его смерти посвятила Альгису множество стихов.

Последняя встреча

Её последний выход в свет был 12 ноября 2014 года. Она находилась в жюри Всероссийского конкурса в Академии музыки имени Гнесиных. Внезапно ей стало нехорошо, и мы отвезли её в клинику, где нам сказали: если не уедет в Германию, шансов нет. 13-го врачи подготовили её к перелёту, 14-го втроём улетели в Германию – Елена Васильевна, Люба Рощина и я. Прежде чем устроили в клинику, мы разместили её в Генконсульстве России в Лейпциге. В городе купили для неё одеяло, бельё, подушки, потому что она не любила больничное. Потом я улетела. Вернулась перед операцией её поддержать. Накануне, 25 декабря, в Доме-музее Ф. И. Шаляпина состоялась церемония награждения ветеранов оперной сцены премиями Фонда. Мы расписали новогодний плакат поздравлениями и пожеланиями от всех артистов. После чествования привезла его в Лейпциг. Вместе листали в айфоне альбом с фотографиями, она радовалась успехам артистов, их наградам, была счастлива от того, что им хорошо. Все дни шутила. Операцию назначили в ночь на 31 декабря. Она велела мне лететь в Москву к мужу встречать Новый год – мол, здесь делать нечего. «Операция, реанимация… А когда начну восстанавливаться, прилетишь – пойдём по магазинам… Видишь, как похудела, – с меня всё валится». Тут раздаётся телефонный звонок. Звонит мой Юра. Она говорит: «Передай Юре, что я на пластической операции. Выйду молодая и красивая». Пусть, мол, меня бросает и женится на ней. Она была настроена на успешный исход операции. Если в Москве врачи давали один спасительный шанс на миллион, то в Германии – 50 процентов. Я даже мысли не допускала, что её больше не увижу, и 30-го улетела. Когда после операции Елена Васильевна впала в кому, я уже боялась уехать из Москвы. Нужно было быть здесь готовой ко всему. Так и вышло. 12 января 2015 года её не стало. А голос и дело живут. Мы чувствуем, как она освещает нашу жизнь.

…В 1994 году на Международном конкурсе имени Чайковского выступала молодая, никому не известная студентка Московской консерватории. Её звали Хибла Герзмава. Образцова – в жюри. Когда пришло время обсуждения, кому вручать главную награду, именно она настояла на вручении Гран-при Хибле. В прошлом году мы перебирали архив и нашли бумажные листочки с конкурса. На одном из них было написано рукой Образцовой: «Хибла – уникальный голос. Будет звезда. Рекомендовать её…» И целый список фамилий. Когда эти листочки передали Хибле, она рыдала. Елена Васильевна предсказала её звезду… Ей рукоплещут Метрополитен-опера, Ковент-Гарден… Но, когда мы приглашаем её спеть, она всегда говорит «да».

Фото: предоставлены Фондом Елены Образцовой