Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Когда смех не к лицу

Когда смех не к лицу

6 декабря Юрий Беляев и ансамбль древнерусской духовной музыки Андрея Котова «Сирин» на сцене театра «Вишнёвый сад» сойдутся, чтобы предъявить революционную мистерию «Красный смех»: тот, кто выживет, вернётся к библейской невинности.

Повесть Леонида Андреева «Красный смех» о войне, но не растиражирована школьной программой, многочисленными экранизациями, театральными постановками, агитационными проспектами из серии «Это должен прочитать каждый!». Места в списках обязательной к прочтению литературы ей не нашлось – ни в царской России, ни в советское время, ни в наши дни. Произведение, написанное в 1904 году, стало писательским откликом на бессмысленность Русско-японской войны. Но Андреев лишил своё повествование идеологии с оттенком патриотического всеведения, бравады, бахвальства. В нём нет ни праведных идей, ни борьбы за справедливый мир, ни даже национальных интересов. И уже неважен враг. Какая разница, когда твоя задача – выжить. В войне Андреева только человек – со своим лицом, обезображенным её ужасами. Но эффект от картины оказывается оглушительнее разорвавшейся бомбы. После той остаётся хотя бы воронка, а после «смеха» – ничего. Постепенное опустошение кончается пустотой. В какой-то момент приходит понимание того, что перед тобой настоящий хоррор! Не с этих ли страниц голливудские режиссёры создавали свои сценарии ужастиков, где в туманной дымке покрытых мглой полей, под зыбким светом фонарей городских улиц, за кирпичной перегородкой соседских квартир рождаются «враги» и «наши», «чужие» и «свои» – монстры, уничтожающее всё живое? И описаны все эти ужасы более 100 лет назад – до революции, Первой и Второй мировых войн, до экранизаций Хичкока и бестселлеров Кинга… Потому модель Андреева так применима к любой форме насилия. И первая массовая бойня после издания книги случилась уже через год – «Кровавое воскресенье» 1905 года, а через 10 лет страна оказалась в жерновах Первой мировой войны. А ещё через три года, в 1917-м, эта война бросит Россию в стремительный поток революции и хаоса Гражданской войны – в эпоху братоубийства, сумасшествия, буйства смерти, краски которой так сильны, что липкие капли долетают сквозь революцию и войны XX столетия до наших дней. Неожиданно охватывает волнующая злободневность происходящего: складывается впечатление дежавю – только что видел это в сегодняшних новостях. Шокирующая андреевская прозорливость умывает пыл современников. И от этого смеха совсем не смешно, потому что он прилипает вместе с кровавыми брызгами.

В этой приставучей силе писательского слова сможет убедиться каждый, кто придёт 6 декабря в театр «Вишнёвый сад», на сцене которого заслуженный артист России Юрий Беляев в сопровождении уникального ансамбля древнерусской духовной музыки «Сирин» под руководством Андрея Котова представит музыкально-литературную мистерию «Красный смех». Неповторимые интонация и тембр актёра, давно закрепившего за собой амплуа доблестного офицера, в сочетании с необыкновенно оригинальным и органичным музыкальным материалом, необычайно ярко проиллюстрируют смех войны на лице человека. Корреспондент на репетиции попытался понять причину, побудившую к созданию постановки, где вместо света остался только страшный цвет.

На репетиции

Это не шоу, загромождённое сценическими декорациями и спецэффектами, а почти мистическое действие – шествие по войне: «…шли десять часов непрерывно, не останавливаясь, не замедляя хода, не подбирая упавших и оставляя их неприятелю, который сплошными массами двигался сзади нас и через три-четыре часа стирал следы наших ног своими ногами. Стоял зной. Не знаю, сколько было градусов: сорок, пятьдесят или больше; знаю только, как он был непрерывен, безнадёжно-ровен и глубок…» – вступает в андреевский текст Юрий Беляев... Музыканты подхватывают, целиком берут на себя звуковое сопровождение и ведут измождённого огнём и солнцем героя. По мере развития сюжета уже не поймёшь – кто кого. Музыканты или чтец. Они настолько гармоничны, что постепенно сливаются в одно целое и растворяются друг в друге. От мужских речитативов и женских распевов, поднятых из каких-то невиданных глубин фольклора и духовного пения, в горле встаёт ком, на душе – тоска. Звуки то нарастают, то оглушают, то вовсе погружают в тишину. Ребёнок нескольких месяцев от роду, взятый солисткой на репетицию, долго не переставал плакать, но вдруг замолкает, блаженно замирает и засыпает на материнских руках. Что это? Невидимая связь времён? Неожиданно возникшая под воздействием силы музыки и слов аллегория? Ведь у героя действа есть Дом, в котором брат, мать, жена, сын… А он в кровавом аду. Дети спят, пока отцы на войне? Разве только так возможно в мире и так должно быть всегда? Нет, будет страшнее… Но право пересказывать оставим зрителям. Слово предоставим главным участникам предстоящего события.

Юрий Беляев, исполнитель главной роли, рассказчик:

– Почему человек так близок к злу и к смерти? Почему его так манит обаяние зла? Этому имеется очень простое объяснение. Маленькое движение пальцем на курок и… получаешь результат. А что противостоит этому? В муках рождение жизни. Потом её половина уходит на то, чтобы создать – учимся и учим сидеть, ходить, говорить, читать, писать, творить… И доля секунды на то, чтобы этот путь уничтожить. У меня нет валюты зла. Может, нет и валюты добра… Но у меня есть сочувствие, потребность его выразить, желание найти несколько человек, которые думают также, и понять, что я не один. Лучше в этом смысле людям верующим, потому что они прекрасно знают – воинство Христово никогда не отличало количество. Оно брало Духом! Возможно, я воинственный пацифист. Я ненавижу войну, потому что те, кто её раздувает, уничтожают жизнь, которую не создавали. От того, что мои налоги идут на изготовление пули, иногда хочется умереть. Не хочу, чтобы моего сына одним движением уничтожил какой-то нелюдь. Не для того я родился на свет.

– Юрий Викторович, произведение Андреева может быть сегодня интересно?

– Я не знаю, кто будет присутствовать в зале. Не знаю, сколько раз мы сыграем. Если мы со слушателями и зрителями будем понимать, что есть смысл превратить эту постановку в репертуарное явление, значит, будем искать форму и возможности. Если будет запрос, мы непременно на него ответим. В каждом из нас жива память. Мы хотим сохранить и продлить жизнь этой памяти сначала для себя, потом для других. У нас нет желания заманить или осчастливить своими чувствами и мыслями. Для меня это акция абсолютного благодарного оздоровления по отношению к тем, кто ушёл. А Андреев зафиксировал это. В результате сочетания музыки с текстом получилось абсолютное содержание. Музыка всегда сильнее, чем текст, чем буквы. Она существенно возвышает текст. А текст, написанный Андреевым, это Реквием. Очень трудный, тяжёлый Реквием. Я не представляю людей, которые могут любить это, но испытать хотя бы однажды это надо.

Андрей Котов, художественный руководитель ансамбля «Сирин»:

– Я музыкант и исхожу из звучащего текста. Когда текст начинает читать человек, он задаёт определённый повод к звучанию. Когда Юрий говорит, я слышу то, что меня может натолкнуть на звучание. Иногда мы находим звук, который определённым образом создаёт драматургию текста или нужное с ним созвучие. Андреев – не какое-то прошлое. Он для меня абсолютно настоящий. Наша постановка – актуализация того, что происходит сейчас с миром – его бессмысленное обезвоживание, жуть, связанная с убийствами.

Тамара Третьякова, продюсер, автор идеи и проекта:

– Однажды прочитала в одной из рецензий, не дословно, – мол, если бы каждый человек прочитал «Красный смех» Леонида Андреева, войн больше не было бы. Мне захотелось, чтобы этот текст услышали как можно больше людей. Война в умах многих несёт романтический оттенок свободы, достоинства, патриотизма. Мне кажется, это обман. Это иллюзия, которая позволяет людям, прикрывшись ею, поедать друг друга. На самом деле нет никакой романтики.

Я музыкант. Мне никогда не удавалось воспринимать что-то абстрактно. Всегда возникало ощущение того, что проживаю описанные события как наблюдатель. Вряд ли как участник, потому что эта боль стала бы непереносима. Я всё новое в жизни воспринимаю через искусство в целом и музыку в частности. С самого начала понимала, что музыка должна быть, но почти год решала, какая. Это был длинный путь. Мне хотелось, чтобы она давала надежду, свет, добро. Подобрать оказалось очень сложно. Среди вариантов музыкального сопровождения были «Реквием» Бриттена, «Севастопольская симфония» Бориса Чайковского, «Чёрный дрозд» Мессиана… Всего около десяти произведений. Но в какой-то момент в тексте я увидела духовную музыку. В этой постановке должен быть Дух! Когда нашла ответ, стало логично пригласить ансамбль «Сирин». Потрясающий коллектив. Музыка, которую он играет, – настоящая, глубинная. Про веру, надежду...

…Спектакль состоит из двух отделений. Во втором ансамбль Collegium Musicum и ансамбль «Эйдос» исполнят ораторию «Плач Адама» эстонского композитора Арво Пярта. Она написана на текст монаха Силуана Афонского и отсылает в библейские времена, когда Каин убил Авеля. Это точка, когда в сознании человека родилась сама мысль об убийстве. От неё столетие за столетием брат будет убивать брата. Адам это понял. Он плачет. В эту точку авторы мистерии возвращают зрителя, чтобы спасти человеческую душу и начать всё с начала, избавив мир от разрушений.


– Сочетание Андреева и Пярта моим коллегам показалось неожиданным и странным. Но, когда услышали, согласились с видением. Ведь эта связь держится на осознании невыносимой боли и желании спастись, – подытоживает Тамара Третьякова.

Вместе с Андреевым и Пяртом создатели и участники постановки возвращают зрителя в библейские времена, к истокам. Когда в мир вернётся невинность, ни одна революция не нарушит сна младенца. Возможно, это утопия и такого не случится никогда, но хотя бы один раз это стоит увидеть.

Фото: Анастасия Штандке