Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf

Внук Сергея Прокофьева
вышел из тени

Внук Сергея Прокофьева вышел из тени

После Московского конкурса композиторов знатный потомок зажёг в питерском ночном клубе

В жизни они не встречались. Габриэл Прокофьев родился в Англии через 20 с лишним лет после смерти своего славного предка. Русского языка не знает, внешне напоминает героя-аристократа английского классического романа. Изящен, худощав, в жестах заметна лёгкая британская снисходительная небрежность. Но удивительно проницательный взгляд задумчивых, глубоких серых глаз выдаёт в нём деда и русские корни. Габриэл по образованию музыкант и философ. С детства играет и пишет, интерпретирует классику в современном электронном звучании, выступает диджеем. Среди сугубо академических пьес на его пюпитре произведение для завсегдатаев клубных вечеринок – «Концерт для вертушек с оркестром». Он сам большой любитель за пультом разыграть свой сет и зажечь публику. В Москве всего на один день. В качестве почетного члена жюри подводит итоги конкурса композиторов «Время Прокофьевых» под эгидой Музея музыкальной культуры имени Глинки. Финал проходит в Концертном зале Музея Сергея Прокофьева – в доме в Камергерском переулке, где провёл последние годы жизни великий композитор. После прослушивания и совещания с коллегами за закрытыми дверями, называет имена победителей, делится впечатлениями и спешит на экспресс в Питер, где по программе симпозиума «Прокофьев. XXI век» устраивает пати в ночном клубе, которое, как уже известно, посетил министр культуры Владимир Мединский. Перед дорогой Прокофьев-младший успевает ответить на несколько вопросов, предварительно заскочив в гримёрку, чтобы сменить сорочку. Вновь напрашивается сравнение с дедом, известного своей любовью к щегольству.

– Какие впечатления от морозной Москвы? Холод не нарушил планов?

– Очень хорошие! Фантастически красиво! Вчера вечером из аэропорта меня сразу отвезли в отель, откуда сегодня утром приехал в музей, чтобы оценить конкурсантов. На улице практически не был. Очень холодно. Меня спасает шарф, которым полностью обмотался так, что видны только глаза. Но холодный морозный воздух освежил и помог сосредоточиться на сегодняшнем мероприятии.

– Довольны результатом? Может, присмотрели себе кандидата в соавторы или услышали новые идеи?

– Очень понравился сегодняшний конкурс. Академическая часть приятно удивила своей мелодичностью. Дело в том, что в Великобритании сейчас несколько иначе: музыканты более авангардны и теряют традиционный подход, в основе которого – мелодия. Мне было приятно её услышать сегодня. Если говорить о той части, в которой звучала неакадемическая музыка, было интересно наблюдать, как автор реализует сочетание электронной музыки с виолончелью. Были музыкальные эпизоды, которые я отметил, и мне захотелось повторить.

– Вы говорили, что современную музыку мало слушают – как в Англии, так и в России. Может, в этом виноваты сами композиторы, которые не слышат, чего хотят публика и зрители?

– Напротив, я заинтересован знать мнение публики, и пытаюсь услышать аудиторию. С этой целью лично хожу на концерты, на которых исполняется моя музыка, и общаюсь со слушателями. Мне это близко. Когда учился в университете, в своей дипломной работе эссе посвятил теме понимания аудитории. Очень важно построить связующий мост между аудиторией и композитором. На мой взгляд, композитор должен быть на виду, чтобы понимать, чего хочет публика, а не прятаться в собственной тени. Для этого нужно задавать слушателям вопросы. Увы, проблемы современных композиторов в том, что они заняты мыслями о звуке и технике и не ориентируются на аудиторию. А для меня музыка – это способ коммуникации, чему учился у своего дедушки. Когда пишу скетч (в переводе с английского языка – эскиз, набросок, шутливая пьеса без указания на размер. – Ред.), включаю демо-запись, отхожу на некоторое расстояние и абстрагируюсь, чтобы услышать его не как автор-композитор, а как посторонний человек. Для меня это способ улучшить своё творение. Иногда прихожу инкогнито в зал, где исполняют мои сочинения, чтобы узнать мнение публики.

– В своём творчестве вы синтезируете классическую, танцевальную электронную музыку с компьютерными битами. Устраиваете диджей-сеты в ночных клубах. Не задавались целью попасть в британский хит-парад? Что он для вас значит?

– Когда мне было 12 лет, я выступал в поп-группе, которая играла как Duran Duran. В 15 у меня была мечта – да, оказаться в каком-нибудь британском чарте. Но сейчас мне так же нравится звучание классической музыки. С возрастом произошла переоценка ценностей, сместились акценты. Теперь мне интересны другие проекты, а под хип-хоп и техно танцуют и мечтают мои дети.

– Что вам рассказывал о дедушке отец?

– Мой отец художник. Ему не свойственно что-то сидеть и рассказывать. В моём детстве он был сосредоточен на своей творческой самореализации. Мне самому приходилось его провоцировать и расспрашивать. Одну из историй отец вспоминал чаще других. У них с братом была очень строгая учительница по музыке. Типичная ведьма. Она постоянно ворчала, ругала – мол, всё делали они не так. В конце концов, дедушка разозлился, пошёл к ней и сказал: «Мои дети ничего не понимают в музыке – им медведь на ухо наступил». Видимо, поэтому родители не заставляли меня заниматься музыкой, и в детстве я мало практиковал, хотя занимался по классу виолончели, фортепиано, трубы и сейчас играю на этих инструментах. Однако долгое время сильно стеснялся. Согласитесь, тяжело играть внуку, когда дедушка – Прокофьев. Но в юности я получил степень в университете по композиции и электронной музыке и теперь испытываю огромное счастье, когда осознаю, как во мне рождается мелодия.


Фото: предоставлено пресс-службой Музея музыкальной культуры имени Глинки