Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Внук Сергея Прокофьева
вышел из тени

Внук Сергея Прокофьева вышел из тени

После Московского конкурса композиторов знатный потомок зажёг в питерском ночном клубе

В жизни они не встречались. Габриэл Прокофьев родился в Англии через 20 с лишним лет после смерти своего славного предка. Русского языка не знает, внешне напоминает героя-аристократа английского классического романа. Изящен, худощав, в жестах заметна лёгкая британская снисходительная небрежность. Но удивительно проницательный взгляд задумчивых, глубоких серых глаз выдаёт в нём деда и русские корни. Габриэл по образованию музыкант и философ. С детства играет и пишет, интерпретирует классику в современном электронном звучании, выступает диджеем. Среди сугубо академических пьес на его пюпитре произведение для завсегдатаев клубных вечеринок – «Концерт для вертушек с оркестром». Он сам большой любитель за пультом разыграть свой сет и зажечь публику. В Москве всего на один день. В качестве почетного члена жюри подводит итоги конкурса композиторов «Время Прокофьевых» под эгидой Музея музыкальной культуры имени Глинки. Финал проходит в Концертном зале Музея Сергея Прокофьева – в доме в Камергерском переулке, где провёл последние годы жизни великий композитор. После прослушивания и совещания с коллегами за закрытыми дверями, называет имена победителей, делится впечатлениями и спешит на экспресс в Питер, где по программе симпозиума «Прокофьев. XXI век» устраивает пати в ночном клубе, которое, как уже известно, посетил министр культуры Владимир Мединский. Перед дорогой Прокофьев-младший успевает ответить на несколько вопросов, предварительно заскочив в гримёрку, чтобы сменить сорочку. Вновь напрашивается сравнение с дедом, известного своей любовью к щегольству.

– Какие впечатления от морозной Москвы? Холод не нарушил планов?

– Очень хорошие! Фантастически красиво! Вчера вечером из аэропорта меня сразу отвезли в отель, откуда сегодня утром приехал в музей, чтобы оценить конкурсантов. На улице практически не был. Очень холодно. Меня спасает шарф, которым полностью обмотался так, что видны только глаза. Но холодный морозный воздух освежил и помог сосредоточиться на сегодняшнем мероприятии.

– Довольны результатом? Может, присмотрели себе кандидата в соавторы или услышали новые идеи?

– Очень понравился сегодняшний конкурс. Академическая часть приятно удивила своей мелодичностью. Дело в том, что в Великобритании сейчас несколько иначе: музыканты более авангардны и теряют традиционный подход, в основе которого – мелодия. Мне было приятно её услышать сегодня. Если говорить о той части, в которой звучала неакадемическая музыка, было интересно наблюдать, как автор реализует сочетание электронной музыки с виолончелью. Были музыкальные эпизоды, которые я отметил, и мне захотелось повторить.

– Вы говорили, что современную музыку мало слушают – как в Англии, так и в России. Может, в этом виноваты сами композиторы, которые не слышат, чего хотят публика и зрители?

– Напротив, я заинтересован знать мнение публики, и пытаюсь услышать аудиторию. С этой целью лично хожу на концерты, на которых исполняется моя музыка, и общаюсь со слушателями. Мне это близко. Когда учился в университете, в своей дипломной работе эссе посвятил теме понимания аудитории. Очень важно построить связующий мост между аудиторией и композитором. На мой взгляд, композитор должен быть на виду, чтобы понимать, чего хочет публика, а не прятаться в собственной тени. Для этого нужно задавать слушателям вопросы. Увы, проблемы современных композиторов в том, что они заняты мыслями о звуке и технике и не ориентируются на аудиторию. А для меня музыка – это способ коммуникации, чему учился у своего дедушки. Когда пишу скетч (в переводе с английского языка – эскиз, набросок, шутливая пьеса без указания на размер. – Ред.), включаю демо-запись, отхожу на некоторое расстояние и абстрагируюсь, чтобы услышать его не как автор-композитор, а как посторонний человек. Для меня это способ улучшить своё творение. Иногда прихожу инкогнито в зал, где исполняют мои сочинения, чтобы узнать мнение публики.

– В своём творчестве вы синтезируете классическую, танцевальную электронную музыку с компьютерными битами. Устраиваете диджей-сеты в ночных клубах. Не задавались целью попасть в британский хит-парад? Что он для вас значит?

– Когда мне было 12 лет, я выступал в поп-группе, которая играла как Duran Duran. В 15 у меня была мечта – да, оказаться в каком-нибудь британском чарте. Но сейчас мне так же нравится звучание классической музыки. С возрастом произошла переоценка ценностей, сместились акценты. Теперь мне интересны другие проекты, а под хип-хоп и техно танцуют и мечтают мои дети.

– Что вам рассказывал о дедушке отец?

– Мой отец художник. Ему не свойственно что-то сидеть и рассказывать. В моём детстве он был сосредоточен на своей творческой самореализации. Мне самому приходилось его провоцировать и расспрашивать. Одну из историй отец вспоминал чаще других. У них с братом была очень строгая учительница по музыке. Типичная ведьма. Она постоянно ворчала, ругала – мол, всё делали они не так. В конце концов, дедушка разозлился, пошёл к ней и сказал: «Мои дети ничего не понимают в музыке – им медведь на ухо наступил». Видимо, поэтому родители не заставляли меня заниматься музыкой, и в детстве я мало практиковал, хотя занимался по классу виолончели, фортепиано, трубы и сейчас играю на этих инструментах. Однако долгое время сильно стеснялся. Согласитесь, тяжело играть внуку, когда дедушка – Прокофьев. Но в юности я получил степень в университете по композиции и электронной музыке и теперь испытываю огромное счастье, когда осознаю, как во мне рождается мелодия.


Фото: предоставлено пресс-службой Музея музыкальной культуры имени Глинки