Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Главное кредо Ларисы Курдюмовой

Главное кредо Ларисы Курдюмовой

Первая ученица Елены Образцовой выпустила книгу,
начатую своим знаменитым педагогом.

Выступления народной артистки России, солистки Московского музыкального академического театра им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко Ларисы Курдюмовой – целый спектакль. Взгляд, мимика, жесты, движение, интонация, тембр голоса удивительно полно раскрывают богатство меццо-сопрано. Слушая её, зрители помимо воли погружаются в мир страстных обещаний, томных встреч, безутешных расставаний, сопутствующих любовным переживаниям романсов и арий. Не случайно Тихон Хренников назвал певицу самой яркой представительницей «системы Станиславского в музыкальном театре». В качестве подтверждающих аргументов вспоминается фильм Карена Шахназарова «Курьер», где исполнение алябьевского «Соловья» в дуэте с главным героем Иваном (роль сыграл Фёдор Дунаевский) – один из запоминающихся эпизодов картины. Впрочем, этим воспитательным моментом педагогическая жилка Ларисы Курдюмовой себя не исчерпывает. Сегодня, кроме концертов, она даёт мастер-классы по вокалу будущим мастерам оперной сцены. К новому учебному году под эгидой Фонда Елены Образцовой выпустила в свет учебное пособие «Творческая школа вокального мастерства Елены Образцовой». В его основе методика и принципы преподавания великой певицы. Однако придать устным разработкам литературную структуру, подкреплённую практическими примерами, Елена Васильевна не успела. Дело завершила Лариса Курдюмова. Народная артистка рассказала «ПР», почему...

Трудный вокал

Мы встречаемся в Галерее Александра Шилова. В память о великой певице Благотворительный фонд Елены Образцовой проводит серию мастер-классов от ведущих исполнителей современной сцены. Среди них наша героиня. Во время интервью становлюсь невольным свидетелем сцены, напоминающей кадр из кинофильма «Приходите завтра»: «Лариса Алексеевна, как вы думаете, может, завтра в баню сходить?» – простуженным голосом спрашивает педагога юная студентка. Профессор Курдюмова строго смотрит, выдерживает паузу и начинает отчитывать едва не натворившую безалаберных дел студентку:

– Ни в коем случае! Только хуже станет. Обязательно найдутся любительницы «поддать жару», плеснут на камни, пойдёт пар, повысится влажность, голос совсем потеряешь... Нельзя! Лучше поделай компрессы. В первый день бинт пропитай вазелином, во второй – водкой. Горячего ничего нельзя. У тебя и так раздражение слизистой. Перетрудила свой аппарат.

…Послушно кивнув, «Фрося Бурлакова» наших дней удаляется к ожидающему в сторонке молодому человеку. Лариса Алексеевна переключает внимание на меня:

– Чтобы стать вокалистом, надо учиться и воспитывать себя всю жизнь. У нас только две связки. Чтобы они давали результат, нужно много работать. Физически труд вокалиста приравнивается к труду грузчика. За спектакль артист может потерять до 3 килограммов веса. Болеть нельзя. Как говорил Шаляпин, «больная и голодная птичка не поёт».

– А если не хочется петь? Бывает, что на сцену идёшь, как на работу, которая надоела?

– У человека должно быть чёткое представление о том, что есть первое. Наш путь предопределён. Сверху даны талант, голос и мозги. Когда не хочется, надо уметь заставить себя трудиться. У меня лабильный тип личности. Сейчас смеюсь, а через 3 секунды могу плакать. Поэтому всегда уделяла внимание своей нервной системе. Врач однажды сказал: «Только разница температур закаляет нервную систему». Теперь её воспитываю контрастным душем. Вечером заканчиваю успокаивающим тёплым, а утром бодрящим прохладным. Перед концертом исключаю из рациона солёное, пережаренное.

Елена Васильевна Образцова в день концерта в обед съедала бифштекс с кровью. К спектаклю он усваивался – желудок лёгкий и пустой, и силы остаются.

Навстречу музе

– Лариса Алексеевна, при каких обстоятельствах вы повстречались с Еленой Образцовой?

– Я её первая ученица. На вступительном экзамене в консерваторию знаменитые Александр Свешников и Гуго Тиц, сидевшие в приёмной комиссии, прослушав меня, не удержались от восторга: «Голос отличный, а грудные резонаторы выше всякой похвалы»… Меня определили в класс к Галине Павловне Вишневской. Но я ждала ребёнка. Когда в сентябре пришла в класс к примадонне, была на седьмом месяце – в ноябре рожать. Смотрю, а она своим ученицам сильно вдавливает кулаком живот, требуя нужного дыхания. Я испугалась. Разразился скандал. Меня вызывает ректор Свешников – мол, что же вы нас, деточка, обманули? Ничего о своём положении не сказали? Я опешила. Ведь меня никто не спрашивал. Отвечаю: «Я дитя советской власти. И не знала, что рожать детей запрещено ». Меня хотели отправить в академический отпуск. Но уйти означало не вернуться: каждый пропущенный час мог обернуться потерей вокальной формы. Я сопротивлялась и себя отстояла. Меня определили в класс к Елене Васильевне.

– К тому же в профессию вы пришли буквально по шпалам…

– Это старая история. Я воспитанница детского дома и с детства хотела стать артисткой: такое вытворяла, что бедные педагоги не знали, как со мной быть. У меня первый блат был с поварами на кухне. Как проголодаюсь, бегу к ним, встаю на табуреточку и пою, а они мне за это горбушечку. Сейчас трудно вообразить, но в 13 лет пешком по железной дороге (потому что денег не было на электричку) из Дмитрова добралась до Москвы – как Фрося Бурлакова. Дошла, отыскала киностудию Горького, наступил вечер. Студия закрыта. Меня увидели милиционеры, подошли, расспросили о том, что здесь девочка так поздно делает, а узнав, рассмеялись. Привезли обратно в Дмитров и говорят воспитательницам: «Вы её только не ругайте. Она на артистку поехала учиться». Понимаете, есть два типа мышления – логическое и художественное. Важно вовремя узнать, каким обладает ребёнок. Если он шахматист, а его заставить на скрипочке заниматься, то для него музыка превратится в наказание. Для меня же занятия музыкой с раннего детства сразу стали любимыми. В детском доме начала ходить в хор. Это такое благо для детей. Когда все стоят плечом к плечу, сразу понимают – ты не пуп земли и к соседу нужно прислушиваться. После детдома поступила в Музыкальное училище имени Ипполитова-Иванова, потом – в консерваторию. Своих учителей не забываю и сейчас проведываю.

По законам мироздания

– Как вы оказались в детдоме?

– Родители были асоциальными, и нас, троих детей, забрали. Дома были бесконечные драки, ругань, в первых классах училась на колы и двойки. Кто бы из меня вырос? А когда забрали в детский дом, стала отличницей. У меня все дипломы – красные. Всегда была обута, одета, накормлена. Я росла в то время, когда не требовалось говорить о порядочности, добросовестности, патриотизме, трудолюбии. Эти понятия «витали» в воздухе.

– Как себя чувствовали в училище и консерватории среди детей из благополучных семей, многие из которых представители знаменитых музыкальных династий? Насколько трудно было притираться?

– По характеру я лидер. В консерватории все крутились вокруг меня. Смотрю на фотографии – везде в центре. У меня общественное мышление: всегда понимала – ты не одна, рядом с тобой люди, будь чуткой. Елена Васильевна, зная, что у меня нет родителей, уловила мою биоэнергетическую незащищённость – всегда меня жалела и поддерживала. Только к ней приду, вначале накормит, а потом уже занимается. Постоянно что-то дарила. Однажды, когда я сама стала певицей, даёт примерить шубу из баргузинских соболей – мол, надень, посмотрю на тебя. Я надеваю, полы падают, прикрывая пяты: в такой только из кареты выходить! Она, увидев, ахнула: «Лариска, ведь ты у меня артистка! Тебе она необходима!» и… подарила! Она любила повторять: «Учите как можно больше, потом некогда будет». Слушала её, открыв рот. Елена Васильевна много времени проводила за границей. У меня ребёнок только родился. Покормлю его и бегом к ней на занятия, пока она вновь не уехала. Дала мне губную гармошку в две октавы: «Я половину репертуара с ней выучила, а теперь – ты. Летишь ли в самолёте, едешь ли в поезде – учи». С тех пор гармошка со мной. У неё было врождённое чувство такта, и, как все великие, была очень ранимая. Всегда повторяла – певцов надо любить. Если обижать – настроение падает, когда уже не до пения.

– Между Вишневской и Образцовой чувствовалась творческая ревность?

– В Елене Васильевне её не замечала. Она вообще никогда ничего плохого ни о ком не говорила, потому что понимала – что посеешь, то и пожнёшь. Есть законы мироздания, по которым всё к тебе возвращается. Она была примадонна. Этот статус предполагает некое насилие над собой. Себя надо заставлять много трудиться. Она звуком писала, как художник, картины.

С Еленой Васильевной Образцовой

Простые истины

– Наверное, вам детдомовская закалка скорее помогала, нежели мешала?

– Человек проходит два испытания: голодом и сытостью. Прошедший испытание голодом, как правило, становится только лучше. Он более приспособлен к жизни – много работает, умеет экономить, обладает хваткой. А испытание сытостью сейчас проходят наши дети. Они часто не умеют, как мы, радоваться малому, ценить каждое мгновение или слово доброе. Сегодня принимают всё как должное. Но нужно уметь проснуться и быть счастливым, оттого что день настал.

– Как вы смогли и ребёнка поднять, и успеха добиться?

– Человека хватит на всё. Нужно руководствоваться совестью и доверять интуиции. Если чувствую, что надо делать – иду и делаю. Здесь слово доброе скажи, там старушку через дорогу переведи, в детский дом что-то отдай… Просто так ничего не бывает. Если успех свалится случайно, потом всё равно его отнимут. Моё кредо – пользу приносить. И тогда всё возвращается и даётся. Вот с первым мужем разошлась, ребёнка сама поднимала. Одна-одна… Помолилась. И однажды ко мне пришёл мужчина. Дверью ошибся. Позвонил. В погонах, офицер. А потом друзья нас пригласили в ресторан. Он говорит: «Зачем? Я сам могу приготовить». И такую картошечку сделал… Я и сейчас, когда в подъезд захожу, по запаху узнаю – из нашей квартиры. Такой никто не приготовит. Талант! Человеку немеряная сила дана, если он с богом. Откуда я эти романсы чувствую и знаю? Оттуда – из глубины сердца. Они как иголка в стогу сердца: главное разглядеть и почувствовать.

– Артистизм тоже важен?

– Я всегда им одерживала верх. Никогда не стеснялась движений, походки, жестов. Когда в Театре Станиславского и Немировича-Данченко ставили «12 стульев», где я играла мадам Грицацуеву, Тихон Хренников хохотал. Тогда он меня и назвал самой яркой представительницей «метода Станиславского в музыкальном театре». А я всегда придерживалась принципа Станиславского – если хочешь показать не жизнь, а голос, то держись подальше от сцены. Я показывала жизнь. Поэтому, если играю Пиковую даму, могу и палкой потрясти, и вуаль откинуть… К сожалению, многие оперные артисты эти приёмы не используют.

– После 30 лет работы на оперной сцене вы ушли в концертно-просветительскую деятельность. Пересилила любовь к романсу?

– 33 года прослужила в своём театре (Станиславского и Немировича-Данченко. – Ред.). Но при мне в нём не ставились ни «Кармен», ни «Царская невеста», где главные партии принадлежат меццо-сопрано. Конечно, я много снималась, участвовала едва ли не в каждом правительственном концерте в Кремле, но любовь к романсу действительно пересилила. С детства слушала Валентину Левко, Марию Максакову, Надежду Обухову… С ранних лет вставала на табуретку и пела из «Бесприданницы» Островского: «Он говорил мне: “Будь ты моею…”» («Нет, не любил он». – Ред.). Романс длится 3 минуты, за которые можно прожить целую жизнь. Чтобы его спеть, надо кое-что пережить и, конечно, понимать.

– Романс, как любовь, которая то разгорается, то затухает, подразумевает неторопливость, размеренность. А в наши дни всё стремительно – списались в сетях, встретились, расписались, разбежались… Насколько жанр востребован в век технологий?

– У творческой молодёжи очень большой интерес к жанру. Нужно учить, писать об этом искусстве. Иначе оно уйдёт вместе с нами. Учебников по вокалу в России практически нет. Поэтому мы издали труд, начатый Еленой Васильевной. Молчать нельзя. В данном случае, как говорится, «скромность – путь к забвению».

– Но сын по вашим стопам не пошёл?

– У меня уже внук учится в институте на архитектора. А сын очень хороший доктор, кандидат медицинских наук, настоящий врач – честный, без корысти. Если бы маленьким проявил хоть небольшой интерес к музыке, непременно предоставила бы ему возможность заниматься. Этого не случилось. Но однажды, когда ему было лет тринадцать, пришла днём с работы, открываю тихо ключом дверь, захожу и вижу, как он на рояле свингует на тему «Степь да степь кругом». Так что музыка имеет место быть на генетическом уровне. И сейчас, когда у него есть настроение, он что-нибудь подберёт и сыграет на гитаре или рояле.

Фото: из личного архива