Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf

По следам Романовской игрушки

По следам Романовской игрушки

В восприятии она проста, в руках – легка. По старинной традиции, животные изображаются в профиль, люди – анфас. Более сорока сюжетов, в центре которых вылепленные из глины и расписанные светлыми красками птицы, звери, люди. Их объединяет общее название – Романовская игрушка. Корреспондент отправился в один из очагов народного промысла – деревню Троицкое Липецкой области.

Город Мастеров

А начинается всё с куска глины. Руками раскатываю глиняный шар, разминаю подобно тесту и вытягиваю лепёшку. Защипываю края – получается большой пельмень с полым пространством внутри. Пальцами формирую голову с кокошником, хвостик будущего свистка, крылья, и вот уже готов жаворонок. Правда, мой образец, сделанный на мастер-классе, далёк от совершенства – больше напоминает милого барашка. Не удивительно. Традиционный промысел – образец народного творчества, которым в этих местах занимаются более ста лет. Зародилось оно в селении Романово, основанном в XVI веке на месте древнего одноимённого городища Иваном Никитичем Романовым – дядей первого царя из династии Романовых. От старинного названия поселения не осталось и следа, а вот милое прозвище романушки за прекрасными обитательницами здешних мест закрепилось.

– Вы на верном пути, в следующий раз обязательно получится лучше, – настраивает меня одна из них на оптимистичный лад.

Но я тороплюсь далее. Мой путь лежит в Задонск, где в стенах местного мужского монастыря покоятся мощи известного всей православной Руси святого епископа Воронежского Тихона Задонского (в миру Тимофея Соколова). В дни почитания усопшего прикоснуться к мощам в город съезжаются паломники со всей России. Впрочем, для уставшего от мирской суеты путника здесь открыты двери и в другие дни – можно потрудиться во славу Божию. В 5.30 подъём. Службы и молитвы чередуются с работой до позднего вечера: ремонт храма, сбор урожая на монастырских грядках и в садах, уборка территории, размещение паломников. Я же руко- водствуюсь мудростью древних и, не мешая другим работать, направляюсь в трапезную, где меня потчуют вегетари- анским обедом – борщом с фасолью, салатами – морковным и из огурчиков с помидорами, компотом, квасом, пече- ньем. Тех, кто останавливается в мона- стыре, кормят бесплатно.

Получив благословение батюшки, направляюсь в сафари-парк «Куды- кина гора», который находится под деревней Каменка в 15 минутах езды. Детская мечта побывать там, куда отправлялись взрослые, оставляя меня маленького дома, превращается в реальность. Широкие поля, пологие холмы. За оградами гуляют верблюды, козы, ламы, лошади, страус, прыгает семейство кенгуру. Переходящая тропу стая гусей недовольно гогочет при моём появлении. Вожак, как страж семейства, угрожающе расправляет крылья, пытаясь прогнать непрошеного гостя. Посреди парка чистое озеро с песчаным пляжем и возвышающимся старинным замком – Город мастеров, за стенами которого по двору бегают кролики.

В краю чернозёма

Если посмотреть на карту Центральной полосы России, можно увидеть, что Липецк, Елец и Задонск образуют геометрическую фигуру. Речка Воронеж, где Пётр I строил русский флот, крупнейший в Европе Новолипецкий металлургический комбинат, мине- ральная вода из Липецкого бювета, соки из Лебедяни. Ещё отсюда родом отец русской социал-демократии Плеханов, писатель Пришвин, жена Пушкина Наталья Гончарова, автор музыки к словам «Московских окон негасимый свет» Тихон Хренников. Новичку есть чему удивляться.

Нашпигованный публикациями отече- ственных СМИ о хозяйствах, находящихся в запустении, пребываю в постоянном недоумении от буйства пашни. На смену полям за окном автобуса приходят небольшие сёла и городки. Они как деревеньки из мультфильма «Бурёнка из Маслёнкина». Мелькают каменные домики, декоративные оградки, ажурные беседки и цветники, поража- ющие яркими красками. Это уже не пышный август, а бархатный сентябрь, отчего картина воспринимается особенно остро. Вспоминается давний ответ университетского преподавателя на вопрос «Где начинается Запад?»: «Одно из определений очень бытовое – там, где перед домом высаживают цветы». А тут вдоль дороги кладут свежий тротуар, немного поодаль от проезжей части стоят новенькие детские площадки, один из непременных атрибутов которых – гамак, часто скрытый между деревьями. На дорожном указа- теле – «Черкассы». Откуда в липецких степях украинский топоним с ударе- нием на последний слог? Оказывается, здесь живут потомки казаков, переселённых с днепровских порогов для охраны южных рубежей России в XVIII веке.

– Самая главная культура на местных грядках – огурец, – рассказывает директор Липецкого музея народного и декоративно-приклад- ного искусства Ирина Жирова. – Более 100 лет крестьяне везут его на продажу в Москву, Нижний Новгород, Санкт-Петербург…

Не в пример своим ровным, гладким, гламурным и глянцевым собратьям, занимающим полки супермаркетов городов России от Калининграда до Владивостока, они маленькие, колючие, ершистые – так и просятся в рот или в баночку под засол. Понятно, отчего так благостно во дворах местных жителей. Ведь даже в разгар сезона липецкий огурчик на прилавках магазинов стоит значительно дороже заморских сородичей. Неслучайно символу русского застолья в Черкассах посвятили ежегодный праздник и памятник.

На околице следующей за Черкассами деревеньки Голиково спускаюсь в долину, сверху укрытую от глаз плотной листвой дубравы. Напоминает оазис в пустыне. Насыщенный воздух луговых трав кружит голову. Кругом просторы и вольница полей, а здесь тропинки, бегущие между деревьев и кустарников от хатки к хатке. Вхожу в одну из них. Порог плотно устлан полынью, источающей горько-сладкий аромат. В самой большой комнате широченная русская печь, а под разгорячёнными стенками огромная постель наподобие тех, что раньше были в крестьянских домах, и на которых в натопленной избе умещалась вся большая семья. Попутчица будто угадывает мои мысли:

– У бабушки стояла такая же, – восторгается дама преклонных лет. – Нас, детей, взрослые с неё не могли согнать. А в печке нас купали. За оградой пасётся табун лошадей. Стройные, грациозные дончаки и будёновцы лоснятся от блеска. Обучение верховой езде и катание – то, ради чего сюда приезжают горожане из Липецка, Москвы, Воронежа. На хозяйском подворье подают чай из липы и зверобоя в керамических кружках, на столе в горшочках изумительное варенье из яблок с корицей. Идеальное место, откуда можно созерцать окружающий ландшафт, не стесняя себя в быту.

В тени бунинских аллей

Равноудалённый от Липецка и Задонска Елец встречает уютом былого величия. На подъезде к городу открывается живописная картина: над уходящими от речки Быстрая Сосна по пологому склону вверх домишками возвышается величественный Вознеcенский собор, построенный по проекту архитектора Константина Тона – автора московского Храма Христа Спасителя, Кремлёвского дворца, Оружейной палаты. Колоссальное сооружение высотой 74, шириной 34, длиной 94 метра расписывали известные художники Клавдий Лебедев и Алексей Корзухин. Одна из самых почитаемых икон – икона Владимирской Божией матери. По легенде, Дева во сне явилась Тамерлану, после чего обеспокоенный ночным видением монгольский хан отказался от взятия города и похода на Русь. Двухнедельное стояние под Ельцом и исход – событие историческое. Свершилось оно 8 сентября 1492 года.

В 30-е годы Елецкий Вознесенский собор едва уцелел. После революции золото икон плавили в тут же обустро- енных печах, учитывая каждый грамм, а сами иконы пускали на растопку в тюрьму. В парадный зал тракторы завозили зерно, в других помещениях квасили капусту. Удивительно, но настенные фрески и напольная мозаика 1888 года пережили варварство советских атеистов и дошли до нас. Отсюда рукой подать до гимназии №1. Здесь в разные годы учились Иван Бунин, Николай Семашко и Михаил Пришвин. Последний был отчислен досрочно за дерзость и неуспеваемость. Ещё в первом классе в компании друзей купил лодку, револьвер, съестные припасы и отправился в Азию. Один из товарищей напоследок оставил дома записку, по которой юных путешественников быстро вычислили и вернули обратно по домам. После приключения в городе ещё долго смеялись над горе-путешественниками: «Бежали в Азию, попали в гимназию»…

Удивительный город, где на улицах витает дух былого купеческого величия и торговых площадей. Розовые, белые, голубые домики жмутся друг к другу, один магазинчик как будто вытесняет другой. Заходим под вывеску ресторана. Внутри бархатные шторы с каёмочкой и претензией на буржуазность, просторный зал, большие прямо- угольные столы, покрытые матерчатыми скатертями. Вспоминаю «Одуванчик» из фильма «Дайте жалобную книгу» – до того, как новая хозяйка решила всё «поснимать». Но сейчас мне мило и переживаю «ностальжи», вспоминая детство, когда родители в поездке брали меня с собой в какой-нибудь советский общепит. Неожиданно мой сосед обнаруживает, что столовый прибор унесли вместе с использованной посудой. Просит для горячего принести новый комплект.

Официант недоумённо и совершенно непосредственно указывает на соседний свободный прибор: «Так вот же, рядом с вами – берите!» Вновь вспоминаю комедию о прямолинейном советском сервисе… Но хорошего впечатления уточнение не испортило – скорее, добавило колорита.

У берегов Дона Ивановича

На обратном пути в Липецк сворачи- ваем в заповедник «Галичья гора», занесённый в Книгу рекордов Гиннесса как один из самых небольших в мире. Просторы Среднерусской возвышен- ности стремительно сменяют предгорья Кавказа. Под нами размеренный Дон – единственная река, получившая благодаря Льву Николаевичу Толстому отчество – Иванович. В 1942 году неподалёку отсюда проходили рубежи Великой Отечественной войны, где герой повести Юрия Бондарева, сдерживая натиск противника, сказал знаменитую фразу «Всё, что могу!» Здесь неповторимые скалы, чистейшая вода, но главная достопримечательность – нехарактерные для этой широты цветы, встречающиеся только на склонах Альп, Алтая и Кавказа. И уникальный питомник хищных птиц. Пернатые людей не боятся. Беркуты, совы, орлы-могильники, сапсаны, соколы охотно позируют, машут крыльями, крутят головой перед камерами. Забываться не стоит. Сила сжатия

когтей беркута в 3 – 4 раза крепче хватки бульдога. Особый шик – соко- линая охота. Наблюдать зрелище съез- жаются школьники со всей округи. Взрослых птиц отпускают на волю или продают в другие хозяйства. Самое сложное – добиться потомства. Совсем не факт, что своенравный сокол «клюнет» на первую встречную самочку. Для обхаживаний построили специальный вольер. Несмотря на все сложности регенерации, птицы здесь живут дольше, чем в природе, – до 20 лет. Однако услышать шорохи совиной ночной охоты и сопутствующую ей мышиную возню здесь не получится. Это птичье царство, в котором человек лишь гость. От кромки спокойного и вальяжного Дона Ивано- вича белой лентой вьётся пляж. Через двадцать минут наш автобус «ныряет» в море подсолнухов и постепенно погружается в жёлтый океан, в котором каждый цветок, как стройный высокий солдатик, опускает в приветствии путника массивный бутон, набухший от семечек.

Липецкие «Бермуды»

Липецк встречает добротной хозяйственностью. В послевоенные годы старые деревянные дома снесли, и их место занимают типичные советские 5 – 16-этажки. Однако в атмосфере панелек и серо-красного кирпича отсутствует уныние. Скорее, возникает ощущение уникальности и неповторимости городского пейзажа: чистые улицы, ухоженные бульвары, оштукатуренные и покрашенные дома, зелёные липы, от которых и произошло название города, просторные площади. Когда из Нижнего в Верхний парк поднимаюсь по лестнице в окружении падающих каскадом фонтанов, складывается впечатление, будто нахожусь в Петергофе или на Потёмкинской лестнице в Одессе. Несмотря на градообразующее начало – Новолипецкий металлургический комбинат, – в воздухе чувствуется аромат юга и даже курортной жизни. Это также не случайно. Пребывая здесь в начале XVIII века, Пётр I обнаружил у местной воды необычный вкус. Указал построить бювет. Со временем врачи подтвердили её целебные свойства, и в XIX веке городок у рек Воронеж и Липовка превратился в курорт, куда съезжался весь свет из Петербурга и Москвы. Уже тогда в отличие от губернского центра Тамбова, где улицы утопали в грязи, здесь проложили мостовые, по которым разъезжали экипажи. По Усманской улице, которая ныне носит название Фрунзе, разгуливало так много офицеров, что в народе пошла молва: нет такой липчанки, которая не могла бы стать генеральшей. Многие дома сдавались курортникам. С аренды жил и Георгий Плеханов – лидер социалистического движения, марксист и дядя первого наркома здравоохранения Николая Семашко. Сейчас в прежде сдаваемом особняке расположен музей, а от усадебной архитектуры остались лишь островки.

Здесь удивительно соседствуют старое и новое, затягивая подобно Бермудам

Вода из Липецкого бювета известна всей России, хотя сам бювет не сохранился. На месте источника разбит Нижний парк, где из крана льётся минеральная вода с несильно выраженным вкусом сероводорода. Сюда в перерывах между процедурами выходят отдыхающие санатория, расположенного под сенью лип. А если подняться наверх, открывается потрясающий вид на главную городскую площадь. Монументальное здание областной администрации сталинской эпохи, памятник Владимиру Ильичу, напротив – Христорождественский собор. Такое необычное сочетание оказалось возможным благодаря архитектору Леониду Рудакову, который настоял на том, чтобы в не действовавшем к тому времени храме был обустроен краеведческий музей. В результате появился законченный архитектурный ансамбль и сохранился собор. Кстати, новаторский подход Рудакову впоследствии всё-таки стоил должности. Площадь получила имя Ленина, а в народе её именовали Соборной. В современной России местный парламент сохранил в обращении оба названия: теперь она зовётся и Ленина, и Соборная. В этом главная особенность не только молодого Липецка, но и Задонска и Ельца – здесь удивительно соседствуют старое и новое, затягивая подобно Бермудам. Сюда хочется возвращаться вновь и вновь.