Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Тихие зори Михаила Рожкова

Тихие зори Михаила Рожкова На фото Михаил Рожков с супругой Надеждой Ивановной

В советские годы без участия артиста-балалаечника Михаила Рожкова не обходился ни один праздничный концерт. Он играл для Жана Маре, Эдуардо де Филиппо, Марселя Марсо, Анны Герман, Ван Клиберна, Фиделя Кастро... В фильме «А зори здесь тихие» под натянутые струны его инструмента болотная трясина затягивает Лизу Бричкину, а Федот Васков произносит финальный монолог: «Положил ведь я вас, всех пятерых положил, а за что? За десяток фрицев?»

С напутствием Конева и по воле Баграмяна

Когда режиссёр картины Станислав Ростоцкий дошёл до кульминации, сказал: «Нужна балалайка Рожкова». Никто другой не смог бы так наполнить музыкой драматический кадр. Ведь Михаил Федотович о войне знал не из сценария – музыкантом, с балалайкой, дошёл до Риги. В 1941 году новобранца вместе с другими артистами Ансамбля балалаечников Калининского фронта напутствовал лично генерал (будущий маршал) Иван Конев: «Извольте заставить солдат улыбнуться перед боем!» Они и заставляли… Элитную форму кремлёвских музыкантов из английского сукна сменили на солдатскую робу: в такой было удобнее лазать по окопам и блиндажам. Концерты, как правило, проходили накануне решающих битв – под кронами деревьев на опушке леса. Однажды певец ансамбля Селиванов под аккомпанемент Михаила Федотовича исполнял знаменитую «Тёмную ночь». Только дошёл до строк «Смерть не страшна, с ней не раз мы встречались в бою», как в небе появился вражеский самолёт-разведчик. Артист, не останавливаясь, продолжил: «Вот и теперь надо мною она кружится…» По неприятелю ударила зенитка. Так и закончили концерт – под прикрытием канонады.

Фронтовой концерт. Выступает Михаил Рожков. Вместо стула – бензобак.

В 1944 году в Риге перед военным командованием и правительством Латвии Михаил Рожков впервые исполнил гимн Советского Союза – уже не только как музыкант, но и в должности дирижёра. Коллектив получил новое имя – Ансамбль Красноармейской песни и пляски Прибалтийского округа. Война закончилась, но командующий округом маршал Иван Баграмян подопечного отпускать не спешил. В Риге создал все условия для работы – выделил квартиру с роялем, сулил офицерские чины, предоставил возможность учиться в консерватории, которую до войны Михаил Федотович окончить не успел. Казалось бы, о чём мечтать?! Но военной службы он более не хотел. На фронте убили брата Константина, при невыясненных обстоятельствах в Брянске пропал отец, судьба которого неизвестна до сих пор. Музыкант желал мирной жизни, и за него вступилась супруга маршала Тамара Амаяковна. Только она могла повлиять на военачальника. На следующий после разговора с женой день Иван Христофорович вызвал к себе дирижёра: «Ладно, Рожков, понимаю тебя, отпускаю… Спасибо за службу!» На том для Михаила Федотовича закончилась война. С фронта вернулся с наградами «За боевые заслуги», «За взятие Кёнигсберга», «За победу над Германией».

Группа Ансамбля Прибалтийского военного округа на привале после штурма Кёнигсберга. Второй справа стоит Михаил Рожков

Соло балалайки

В 1948 году музыкант поступил на кафедру народных инструментов Института имени Гнесиных. Учился вместе с Евгением Светлановым, который не пропускал ни одного концерта балалаечника. Параллельно играл в Москонцерте в дуэте с Геннадием Быковым, и уже на первом концерте судьба свела его с Лидией Руслановой. Увидев балалаечников, непревзойдённая исполнительница «Валенок» после выступления велела следовать за ней: «Поедем к моему мужу на концерт!» (Соратник Георгия Жукова, генерал Владимир Крюков. – Ред.) Казармы на Крымской площади, где базировался конный корпус генерала, встретили певицу овацией. Она была на вершине славы. А через год Русланову с мужем арестуют. Время было непростое. У самого Михаила Федотовича после войны арестовали четырёх братьев. Но музыканта Рожкова не тронули. Вызвали в прокуратуру лишь однажды: «Есть указание ЦК партии вас не трогать».

Михаил Федотович начал путь к сольному творчеству. Его приглашали именитые оркестры и ансамбли – все предложения без сожаления отклонял.

– Кого из солистов Ансамбля народного танца Игоря Моисеева вы можете назвать, кроме самого руководителя? – рассуждает Михаил Федотович. – А из «Берёзки»? Я сыграл с ними несколько концертов и проклял всё на свете. Перед выходом на сцену за кулисами 100 человек – даже переодеться негде. Когда художественный руководитель Надежда Надеждина пригласила в очередную поездку, отказал: «Не могу».

Москва. 1948.

В конце 50-х годов Михаил Рожков создал успешный дуэт с гитаристом Георгием Миняевым:

– Мы познакомились ещё до войны, но неожиданно встретились на совместном концерте перед выступлением Ивана Козловского. Мне очень понравилось, как Георгий аккомпанировал знаменитому тенору. И за кулисами я его переманил к себе. Мы начали готовить совместную программу. Идём как-то по Маросейке мимо старинной церкви у Покровских ворот (во имя Живоначальной Троицы на Грязех. – Ред.). В советское время государство церковь не признавало, но колокольню всё-таки охраняли. Мы за бутылку прошли на территорию и поднялись наверх, где неожиданно для себя заиграли. Это были непередаваемые ощущения. Потом 10 лет мы бегали за бутылку под эти своды, где оттачивали репертуар. Он весь там и оформился.

– Михаил Федотович, знаменитостям, наверное, не просто было аккомпанировать?

– Все мои современники были влюблены в меня! Я завёл альбом, в котором исполнители оставляли свои признания. Марк Бернес написал: «Изумительный музыкант, прекрасный товарищ, – и я его люблю!..» От Гелены Великановой остались слова: «С величайшим наслаждением слушаю Вас…» Майя Кристалинская после нескольких совместных выступлений вообще меня не хотела отпускать.

– Ваша балалайка аккомпанирует Людмиле Зыкиной в знаменитой песне «Течёт река Волга»…

– Людмила была совсем молодая. Помню, говорит: «Боюсь… Такое сложное у песни начало». Я её приободрил: «У тебя такой мощный голос, а ты трусишь. Давай начнём – “Из-да-ле-ка…”» Мы затянули и у нас очень хорошо получилось. Когда она готовилась к гастролям в Японии, рядом с собой видела только меня. Но министр культуры Екатерина Фурцева меня считала неблагонадёжным и была категорически против моего участия в поездке. «Рожкова нельзя, – сказала министр певице. – У него четыре брата сидят… Он хулиган, бабник, халтурщик, алкоголик… Удерёт!» Услышав это, Зыкина так сильно стукнула кулаком по столу, что чернильница подскочила вверх: «Или с Рожковым поеду, или не еду вообще!» Меня отпустили. Так благодаря Людмиле Георгиевне я стал выездным.

Его игра и темперамент не оставляли равнодушным. Знаменитый американский скрипач Иегуди Менухин, услышав «Коробейники», «Испанское болеро», «Чардаш», «Танец с саблями», пригласил музыканта к себе в номер, достал из глубины чемодана фотографию и подписал: «Музыканту, воплощающему в себе русскую душу…» А немецкий дирижёр Герберт фон Караян после рапсодии Листа воскликнул: «Паганини!» Арам Хачатурян вообще недоумевал, как гитарист и балалаечник играют «Танец с саблями» вдвоём, когда тот написан для симфонического оркестра. В 1964 году с Георгием Миняевым исполнили его перед Фиделем Кастро и Никитой Хрущёвым.

– Кастро сидел, закинув ногу на ногу. Меня поразил размер ботинка, который болтался где-то на уровне головы Никиты Сергеевича. После этого выступления нас представили к званию заслуженных артистов.

А звание народного Михаилу Рожкову присвоили в середине 90-х.

…Мы беседуем в уютном дворике на Преображенке. Смеркается. Рядом супруга Надежда Ивановна. Подрастают внук и внучка. Нашему герою 99 лет.

– Помню, как после войны снимал угол у старушки в деревянном домишке в Сокольниках. По случаю заселения собрал товарищей и устроил праздник. Когда все разошлись, я вышел во двор, лёг на траву и тут же уснул. За четыре года войны отвык от кровати, привыкнув в лесу на земле спать...