Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Александр Гиндин: среди равновеликих планет

Александр Гиндин: среди равновеликих планет Александр Гиндин. Фото: Алиса Скальская

24 июня в Новосибирске под эгидой фонда «Открытое море» на сцену Государственного концертного зала имени Арнольда Каца вышли известные музыканты Михаил Симонян (скрипка), Александр Гиндин (фортепиано), Борис Андрианов (виолончель), чтобы исполнить Фортепианное трио № 2 – одно из крупнейших произведений военных лет Дмитрия Шостаковича. Три громких имени на одной сцене – не душно, не тесно, по-человечески, трогательно. Для троих – первое выступление после длительной самоизоляции. Пока в пустом зале в онлайн-трансляции. Гаснет свет. На экране мелькают кадры военных лет. Звучит музыка. Дата выступления более чем символична – день, когда в Москве прошёл парад Победы на Красной площади. После концерта Александр Гиндин рассказал о своих впечатлениях от первого после длительного перерыва выступления.

Выпускник Московской консерватории, ставший обладателем IV премии Х Международного конкурса имени П. И. Чайковского ещё до поступления в неё. Один из ярчайших пианистов современной сцены. Лауреат II премии Международного конкурса пианистов имени королевы Елизаветы в Брюсселе, победитель Международного конкурса пианистов в Кливленде (США), заслуженный артист России. Вернувшись домой, в Москве, не откладывая, оперативно отвечает на мой звонок…

Фото: Алиса Скальская

– Александр, как пережили самоизоляцию?

– Откровенно говоря, последние три месяца для занятий стали раем. Я был одним из тех, кто выдерживал все правила самоизоляции: сидел в четырёх стенах с середины марта и дальше 100 метров от дома не отходил. Я играл с утра до вечера и в глубине души был даже рад такой возможности остановиться, одуматься, оглядеться, а заодно развить своё мастерство. В повседневной жизни до, а теперь уже и после карантина, как правило, больше двух часов выкроить на занятия трудно. Не могу назвать себя ярко выраженным жаворонком, но обычно играю утром. Инструмент требует усиленной концентрации внимания. Надо высыпаться. Восприятие должно быть свежим.

– А возвращение к нормальной жизни было волнующим? Особенно если учесть длительный перелёт в Новосибирск.

– Когда ехали из аэропорта в город, поймал себя на мысли, что от ощущения свободы у меня, как говорится, «крышу начало сносить». Поездка в Новосибирск в нынешних условиях оказалась равносильна полёту в космос.

– А с чем связано выступление в Новосибирске? Почему Дмитрий Шостакович?

– На самом деле у этого выступления очень стройная историческая и идейно-образная привязка. Трио посвящено памяти выдающегося музыковеда, человека блестящей эрудиции Ивана Соллертинского – одного из ближайших друзей композитора. Он скончался в Новосибирске, находясь в эвакуации, от голода. Шостакович пережил потрясение и в 1944 году посвятил своё произведение рано ушедшему другу. Премьера прошла в Новосибирске, где и похоронен Иван Иванович. Этот мостик памяти, Ленинград–Новосибирск, живёт до сих пор.

На сцене Государственного концертного зала имени Арнольда Каца Михаил Симонян (скрипка), Александр Гиндин (фортепиано), Борис Андрианов (виолончель)

– А как давно вы познакомились с музыкой Шостаковича? Он труден в исполнении?

– Труден Шостакович или нет – неподходящее слово. Дмитрий Дмитриевич – неотъемлемая часть школьного репертуара. Поэтому с творчеством композитора я познакомился ещё в школе. Но общение с его музыкой продолжается всю жизнь. В ней заложена своя философия, пронизанная глубокими, общечеловеческими идеями. Путь её постижения у меня занял почти 30 лет. Язык Шостаковича уникален, а образы связаны с социалистическим обществом. Наше общее гражданство помогает эту музыку играть и понимать. Мы находимся в общем, как это принято сейчас называть, network.

– Вы выступали вместе с Михаилом Симоняном и Борисом Андриановым. Вам, известным музыкантам, не было тесно на одной сцене?

– Играть камерную музыку, тем более в хорошем составе, огромная творческая радость. Мы все близкие друзья и знаем друг друга много лет. В 1992 году вместе играли Трио в резиденции папы Римского. Между нами серьёзная творческая близость. Камерная музыка учит совместному дыханию, совместной пульсации, чувству партнёра и пониманию того, что он сделает в ближайший момент. Вместе можно хорошо играть, даже когда известные музыканты не знают друг друга.

– Вы работали с Ашкенази, Спиваковым, Федосеевым... Трудно найти точки соприкосновения?

– Точек соприкосновения у нас очень много. Мы все любим музыку. Это главное. Компромиссы находятся подсознательно сами собой. Об этом никогда не задумываешься. Мы как две машины, которые едут по одной полосе. Друг друга надо чувствовать. С человеком должно быть комфортно. Мои коллеги – народ приятный.

– Случается во время исполнения думать о нотах?

– Желательно выучить текст настолько крепко, чтобы во время исполнения как раз думать о смысле музыки, которую исполняешь, и о том, что хочешь сказать, а не о нотах и о том, как в них попасть.

- А что делать, если музыка не нравится, а её приходится любить, чтобы она стала чувственной? Что делать, когда не получается?

– Этот вопрос, скорее, к любителю. Это у него утром Бах, вечером Моцарт, а в середине дня Шопен. Я с этими именами живу всю жизнь. За эти годы между нами создалась некая близость. Они разные и по этой причине я никому не отдам предпочтений. Невозможно сравнивать Бетховена и Скрябина. Это две равновеликие планеты. Требуется многолетняя духовная и техническая работа, чтобы погрузиться в этот мир с головой. Если музыка не нравится, надо заниматься: объяснить человеку, из каких винтиков она состоит, рассказать, как и при каких обстоятельствах произведение зарождалось. Исполнительство – высокотехничное искусство. Из всего многообразия профессий существуют лишь единицы, освоение которых занимает 20–30 лет.

Мастер-класс со студентками консерватории в Гуанчжоу, Китай

– Музыканту важно знать публику? Она вообще молодеет или становится старше? Кто в ней элита, если таковая есть?

– Элиту публики составляют люди, которые всю жизнь ходят на концерты академической музыки. Но новичкам я всегда рад. Они замечательны. Таких слушателей важно не испугать, не отвратить. Им надо помочь. В последние годы я наблюдаю в зале новый тип классической публики. Им 30–40 лет, они постоянно ходят на концерты. Работа с молодыми зрителями требует нового формата. Например, в Новосибирске наше исполнение сопровождал видеоряд. Не вижу в этом какого-то предательства высокого искусства.

– Что вы испытали во время онлайн-выступления?

– Онлайн-история очень напоминает запись диска в студии. Ты больше погружаешься в музыкальный текст и в самого себя. На первом этапе самоизоляции, в начале марта, я планировал дать несколько сольных онлайн-концертов в «Зарядье», но ограничительные меры ужесточились, и в конце концов я отыграл программу дома – один на один с инструментом перед камерой. Конечно, выход к зрителю требует привычки. Надеюсь, ближайшей осенью состоятся запланированные концерты, и привычка вернётся.

Выступление с оркестром Павла Когана

Фото: из личного архива Александра Гиндина