Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Айлен Притчин: надо понижать градус пафоса

Айлен Притчин: надо понижать градус пафоса

Как известный скрипач добивается прозрачного звучания

Критики его причисляют к лучшим скрипачам поколения 30-летних. Четыре года назад Айлен впервые за 40 лет принёс России Гран-при престижнейшего конкурса Лонг-Тибо-Креспен в Париже. Сегодня он один из самых востребованных музыкантов. Фирма «Мелодия» выпустила три альбома с участием музыканта. После участия в XVI Международном конкурсе Чайковского стал лауреатом приза Ассоциации музыкальных критиков. Последний записан в дуэте с пианистом Юрием Фавориным. В жизни они друзья. Часто дают совместные концерты. «Прямой речи» стало интересно, а есть ли в творческом союзе место уступкам?

Математический подход

– Айлен, как появилась идея записи альбома? Почему Юрий Фаворин?

– Юрий – фантастический пианист. С ним очень интересно играть. Однажды от фирмы «Мелодия» к нам поступило предложение записать диск. Мы к тому времени вместе играли сонаты Прокофьева. Нам показалось, слушателям будет интересно, и записали концерт в Боль­шом зале консерватории. Камерный концерт в таком большом зале создаёт опре­делённые нюансы. Было волнительно.

– Вы с 6 лет со скрипкой в руках, и всё равно «было волнительно»?

– В данном случае волнения – это не страх. Я чувствовал некие обязательства перед музыкой и публикой. Это волнения восторга и удовольствия.

– А бывает так, что волнения приходится преодолевать?

– Мне кажется, я знаю, чего хочу. Когда человек имеет чёткий план того, что делает, он избавляется от волнения. Выход на сцену напоминает взлёт самолёта, когда у пилота по секундам расписан алгоритм действий… Исполняя произведение, я всегда имею ясное представление о каждой ноте и о том, как её сыграть… В этом алгоритме действий на волнение не остаётся места.

– Помогает физико-математическое образование? Чёткий логический расчёт движения от одной точки к другой?

– Физико-математическое образование – громко сказано. Параллельно музыкальной школе я начинал обучаться в физматгимназии – не более. Но музыка с математикой и логикой тесно связана. Невозможно написать крупное про­изведение, не владея формой. Иначе оно станет зыбким, как замок на песке, – при лёгком касании разваливается. Когда его исполняю, пытаюсь понять «формулу»– выяснить, как композитор создавал произведение. Этот процесс никогда не отнимает вдохновения, которое тоже имеет место быть. Всегда сохраняется баланс между логикой и лирикой. Но в результате понимания произведение видите насквозь: оно предстаёт в другом свете.

– Можете привести пример такого преобразования?

– В музее Глинки хранится одна из книг эскизов Бетховена. Меня удивила первая часть Крейцеровой сонаты. Я её часто играю. На первый взгляд кажется, что она написана просто, даже немного слишком просто. И очень интересно оказалось найти момент, который показал, что данный эффект достигнут композитором сознательно. Один из первых эскизов этой темы был гораздо более развёрнут: в нём больше нот, поворотов… Но постепенно Бетховен отсекал лишнее и в конце концов оставил самое необходимое: однако от этого материал не стал легче – он стал чище. Одно дело – когда ты видишь то, что только кажется результатом. Другое дело, когда понимаешь, как композитор сознательно срезает нужные пласты, оставляя самую суть. Изучая рукописи, никогда не знаешь, какая из находок вдохновит. Иногда нужна маленькая деталь, чтобы многое изменить или дать большой всплеск собственным идеям и собственному восприятию.

Финал по Сигети

– Записям Прокофьева также сопутствовали открытия?

– Хорошую партитуру можно на протяжении всей жизни открывать. Думаю, её изучение или исследование никогда не бывает законченным процессом – раз и навсегда, и только так! Никогда нельзя сказать – теперь всё. Было бы странно, если бы с возрастом угол зрения не менялся. Когда становишься взрослее, многое предстаёт в другом свете.

Для меня важно не консервироваться. Прокофьев после себя оставил свои знаменитые дневники. Читая их, пыта­ешься понять, каким человеком он был, к чему стремился, чего хотел… Это весьма полезно знать, когда играешь его произведения. Великий скрипач Йозеф Сигети – тот, кто одним из первых пропагандировал творчество Прокофьева, – в своё время в «Пяти мелодиях» предложил другой вариант концовки. Сигети часто с разрешения композиторов немного изменял используемые приёмы игры в некоторых пассажах. Один из таких вариантов мы и записали. Он мне очень нравится, хотя, думаю, кроме скрипачей, этой детали никто не заметит. А если никто ничего не заметит, значит, получилось хорошо.

– Вы сами довольны этим диском?

– Откровенно говоря, ни разу его не слушал. Важно понимать – это концертное выступление. И, кстати, мы этот концерт будем давать ещё раз. Это не означает, что будем его играть так, как при записи. Обязательно что-то прозвучит иначе.

– Кроме как с Юрием Фавориным вы играете со многими музыкантами – пианистом Лукасом Генюшасом, виолончелистом Александром Бузловым… Много выступаете с оркестрами. Есть разница, с кем играть? В чём она заключается?

– Разумеется, есть. Эта разница касается конкретно каждого человека. Когда мы выступаем вместе, мы сотрудничаем. Между нами устанавливается диалог – и музыкальный, и общепринятый человеческий. В этом диалоге происходит обмен информацией, идёт поиск компромиссов, идея получает развитие. Для меня очень важен диалог и момент общения – музыкального и обычного человеческого в полном смысле этого слова.

С Юрием Фавориным

– А подстраиваться приходится? Или подстраивается другой?

– Когда играю камерную музыку с такими партнёрами, как Юрий Фаворин или Лукас Генюшас, доминанты в отношениях быть не должно. В наших интересах подать сочинение насколько возможно лучше, что допустимо только в равноправном диалоге.

– Там, где дружба, возможны и уступки, и поблажки? Вы их делаете?

– Что значит поблажки? Даже если это не запись, а концерт, мы пытаемся выдавать максимально возможный хороший результат. Иначе нельзя. Надо быть честным по отношению к музыке и к самим себе. Под компромиссами я имею в виду адаптацию одной общей идеи без потери качества и смысла. Она не должна идти в разрез с другой. Поблажка – не очень хорошее слово. Её быть не должно.

С первого звука

– У вас необычное для северных широт имя. Читал историю о его необычном происхождении. Она соответствует действительности?

– Да, мой папа – вьетнамец, мама – русская. По отцовской линии в семье принят обычай называть ребёнка именем, начинающимся с первых букв из поэмы, которую написал когда-то наш предок. С каждой строфы – по одной первой букве. В моём случае первыми стали Ай… Остальное родители додумали сами.

– Вы не из музыкальной семьи. Кем себя видите, не случись стать музыкантом?..

– Честно говоря, с тех пор как родители в первый раз привели меня на концерт симфонического оркестра, с трудом могу представить себя в другой профессии. Скрипка – вся моя жизнь. Мысли о том, чтобы её бросить, никогда не возникало.

– А что, кроме музыки, в вашей жизни присутствует ещё?

– Моё хобби связано с музыкой, я люблю собирать редкие ноты. Мне интересно сравнивать разные издания одних и тех же произведений, ведь очень часто сам автор или редакторы вносят какие-то изменения в нотный текст.

– С московскими коллегами не спорите по поводу того, чья столица культурнее, как это бывает среди музыкантов популярной индустрии?

– Очень смешной вопрос. Не могу без улыбки, всерьёз, воспринимать такие разговоры. Всегда надо стараться снизить градус пафоса, который отвлекает немного от сути – от музыки.

Фото: Ирина Полярная