Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf

Басиния Шульман: Главный критерий успеха артиста – полный зал

Басиния Шульман: Главный критерий успеха артиста – полный зал

Её внешний облик соответствует образу современной деловой женщины: яркая, стремительная, с проницательным взглядом голубых глаз и открытой улыбкой – талантливая пианистка, покорившая известные европейские концертные залы, и успешный продюсер, за плечами которого несколько десятков международных культурных проектов. Ей одинаково подвластны разные стили и жанры: от венского классицизма до джаза и рока. Басиния Шульман уверенно чувствует себя на сцене рядом с корифеями: Квартетом имени Бородина, Вадимом Репиным, Юрием Башметом, Алексеем Козловым, Федерико Мондельчи, Жоао Донато. Свой седьмой по счёту альбом пианистка записала на Фирме «Мелодия» и посвятила Шопену…

Нервный темп

– Басиния, поздравляю! Как возник замысел проекта?

– Спасибо! Это моя первая работа с Фирмой «Мелодия». Идея, так сказать, выросла из программы, которую я создала несколько лет назад совместно с журналистом и музыковедом Йосси Тавором. Она называется «Шопен и Жорж Санд». Это музыкально-литературная композиция, где мой партнёр рассказывает историю непростой любви выдающегося музыканта и талантливой писательницы, а я исполняю музыкальные произведения, связанные с биографическими событиями. Наша программа – своеобразный трансформер, так как музыкальное наполнение может меняться от концерта к концерту.

У меня и до этой работы «в руках» был большой объём музыки Шопена, а в связи с тем, что мы играем данную программу достаточно долго, репертуар значительно расширился. Я предложила «Мелодии» записать тройной диск. В сборник вошли все вальсы, скерцо и другие пьесы, которые были задействованы в программе.

– Вы решили охватить все жанры фортепианного творчества Шопена?

– Не все, конечно. На первых двух дисках представлен вальс – все 19, хотя обычно пианисты играют 14. Также на них записаны все скерцо. А на третьем диске – баллада, фантазия, несколько прелюдий, ноктюрны, экспромт, вариации. Последние, кстати, очень редко играют.

– Из фортепианного наследия XIX века Шопен, пожалуй, самый любимый и исполняемый композитор. Кто из известных пианистов стал для вас творческим ориентиром? Как оцениваете свой личный вклад?

– Могу сказать, что мне не стыдно за эту запись в профессиональном и художественном плане. Конечно, что-то получилось сильнее, что-то слабее – не бывает ровного исполнения. Даже когда слушаю концерт моего любимого пианиста Григория Соколова, одно произведение меня буквально разрывает, а другое просто спокойно слушаю. Невозможно играть всё абсолютно гениально – на одном эмоциональном уровне. Обычно во время подготовки я прослушиваю огромное количество записей великих исполнителей. Наблюдаю, кто и какие идеи привнёс в произведение, стремлюсь применить их к своему стилю и умению. Анализируя предыдущий опыт, нахожу что-то своё – язык, почерк... Для меня нет исполнителя, который всего Шопена играет потрясающе, – что-то звучит более интересно, что-то менее. Конечно, существуют общепринятые каноны. Например, созданные Артуром Рубинштейном, который, как известно, записал много произведений Шопена. Очень люблю и часто слушаю скерцо в исполнении Святослава Рихтера. Представленная на диске Баллада № 1 мне очень нравится в исполнении Евгения Кисина. Как видите, на одного исполнителя я не ориентируюсь.

– Что было сложного в процессе записи альбома?

– Быстрый темп: у меня было девять смен по четыре часа, то есть по три дня на каждый диск. Из всего репертуара наиболее каверзными оказались вальсы. Опытный звукорежиссёр Александр Буртман не пропускал ничего, что лично ему не нравилось, и заставлял переписывать и доводить всё до идеального состояния. В какой-то момент я даже начала нервничать.


Навстречу публике

– Как вам удаётся сочетать в себе талант исполнителя и продюсера? Ведь большинство классических музыкантов далеки от бизнеса…

– Да, это так. Но я всё-таки совсем не бизнесвумен. Бизнес – это ответственные решения, связанные с большими деньгами и стратегическими планами. А я – просто хороший менеджер: могу проконтролировать каждый шаг в организации мероприятия, поставить задачу и спросить результат.

– Этому способствуют черты характера или жизнь заставила?

– Очень забавный вопрос. До того, как вышла замуж, была обычным музыкантом, для которого предел мечтаний – услышать звонок с предложением о концерте. Тогда я работала в Москонцерте, ездила на гастроли по городам и весям России, что с точки зрения концертного опыта и новых программ было очень важно, но к карьере не имело никакого отношения. А выйдя замуж, однажды услышала от мужа: «Если сама не будешь работать над своей карьерой, всю жизнь будешь сидеть и ждать». И я начала действовать. Сначала организовывала корпоративные мероприятия для крупных банков: арендовала залы, договаривалась со «звёздными артистами» – например, с Юрием Башметом или Вадимом Репиным. И о кейтеринге договаривалась сама. Постепенно стала понимать основы менеджмента. Шаг за шагом училась на собственных ошибках. Конечно, организацией проектов занимаюсь, прежде всего, чтобы иметь возможность играть самой. Ведь если о себе не заявлю, меня никто не услышит и не узнает. Я считаю себя достойным классическим музыкантом и мне не стыдно за свою работу. Да, сегодня можно использовать все методы продвижения, но если слушателям не интересно, во второй раз они не придут на концерт. Публика в нашей стране высокообразованная и обладает хорошим вкусом. Мои концерты собирают полные залы.

– Создаётся впечатление, что ваш исполнительский опыт в разных музыкальных жанрах связан с тем, что в рамках одной классики вам тесно?

 – Не думаю… Скорее, если бы у меня было больше сольных классических концертов, я бы играла спокойно, потому что классика – это то, что я люблю и умею исполнять. Но так как я играю по пять-шесть концертов в месяц, а хотела бы больше, то постоянно ищу другие пути самореализации. Если предлагать только сольные концерты, можно быстро затеряться в ряду других известных классических музыкантов. Мой путь – это симбиоз самых разных жанров и направлений. Я создаю готовый продукт – «под ключ», который сейчас более востребован, чем просто классические программы.


– Раньше вы регулярно играли с известными джазменами – Алексеем Козловым, Дмитрием Илугдиным, Федерико Мондельчи. Что интересно сейчас?

– Джазовый опыт уже пережила и пока в данной теме временная пауза. В настоящий момент мне интересен синтез музыки, литературы и театра. Мы исполняем прекрасные музыкально-литературные композиции с Йосси Тавором: «Шопен и Жорж Санд», программу «Годы странствий», посвященную Чайковскому, Рахманинову, Прокофьеву, которую мы представили в Доме музыки. В апреле в джаз-клубе «Союз композиторов» мы вместе с Егором Бероевым показали спектакль, посвящённый жизни и творчеству Фрэнсиса Скотта Фицджеральда. Я просто обожаю спектакль «Нежность» в постановке Романа Виктюка с участием солистов оркестра «Виртуозы Москвы», в котором мы играем с Сати Спиваковой. Сейчас готовим с Сати новый проект по повести Дины Рубиной «Высокая вода венецианцев». Премьера состоится в следующем году.

– Вы – яркая личность, увлечённая постоянным творческим поиском. Наверное, в этом и есть весь образ современного классического музыканта. А кто для вас является примером?

– Думаю, в современной классической музыкальной индустрии есть 10-15 первых лиц, включая исполнителей, дирижёров, композиторов, которые востребованы везде и всегда. Например, все хотят услышать Евгения Кисина или Анну Нетребко – это классика жанра. Тем не менее из современных музыкантов мне очень интересна личность дирижёра Теодора Курентзиса. Кроме того, что он очень талантливый музыкант, он ещё и своеобразный провокатор. Теодор нашёл свой способ общения с публикой. Считаю, что главный критерий успеха артиста – полный зал. Конечно, это не единственный фактор. Но публика, которая ходит на наши концерты, воспринимает музыку сердцем, и обмануть её очень сложно. Даже если известное произведение выбивается из привычных классических канонов, это не значит, что так нельзя. Мы живём в XXI веке и можем по-разному считывать информацию.

– Не могу не спросить о вашем очень необычном имени. Оно выбрано не случайно?

– Имя выбрала для меня мама. Так в семье звали обеих моих прабабушек. Уже позже я узнала, что так же звали дочь египетского фараона, которая усыновила Моисея и воспитала его. Я обожаю своё имя. Оно – моя визитная карточка.

Фото: из личного архива