Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Чехов в реальности-2021

Чехов в реальности-2021 В зрительном зале на открытии. На переднем плане в центре слева направо генеральный директор музея-заповедника «Мелихово» Константин Бобков, Сергей Безруков, министр культуры Московской области Елена Харламова, глава городского округа Чехов Григорий Артамонов

В писательской усадьбе зажёг огни фестиваль «Мелиховская весна-2021»

21-й по счёту в статусе «Международный» и 38-й театральный. По Чехову и о Чехове. Многие годы его традиционно опекает Национальный фонд поддержки правообладателей. Мог бы стать 22-м и 39-м, но в прошлом году из-за пандемии был отменён. Зато теперь, несмотря на сложности перемещения и продолжение ограничений, пожаловали как те, кто планировал выступить тогда, так и приглашённые ныне. В результате после двухлетнего перерыва фестиваль стал рекордным по числу участников программы. Ежедневно по три спектакля в день. Билеты к открытию уже были раскуплены. Соскучились! Теперь будет чем и кем себя взволновать по обе стороны рампы – и публике, и артистам. Одни давно спектакли не видели, другие не играли. От этого ещё больше нетерпения.

Артисты театра «Чеховская студия» музея-заповедника «Мелихово» в театрализованном представлении по случаю открытия «Шоу не будет?»

Мелихово – это open air. Сцена на веранде главного дома усадьбы, под цветущим садом, у берега гладкого и ровного пруда, вокруг которого гуляют важные гусак и гусыня.

Такой концентрации чеховского слова, пожалуй, больше нигде не встретить. 26 спектаклей за 10 дней. На подмостки музея выйдут коллективы из Испании, Польши, Израиля, Украины, Вологды, Владимира, Нижневартовска, Липецка, Тюмени, Мытищ, Серпухова, Сергиева Посада. Столичную сцену представляют театр «У Никитских ворот», московский Театр Олега Табакова, Московский Губернский театр, «Театральный особнякъ», Театр-студия Всеволода Шиловского, камерный театр «Диалог». Также выступят студенты ВГИКа, мастерской Игоря Ясуловича, ученики разных лет Олега Ефремова из Театра юных москвичей. Организаторы порадовали зрителей и новыми именами, и оригинальными составами. На церемонии открытия имя классика звучало с должным придыханием и почтением – не иначе как Антон Павлович.

Сергей Безруков на прогулке по усадьбе. На дальнем плане флигель, в котором Антон Чехов написал знаменитую «Чайку»

Хозяева, театр «Чеховская студия» музея-заповедника «Мелихово», дают две премьеры. Первая – спектакль «После Чехова» режиссёра Рустема Фесака по одноимённой пьесе Аси Датновой. Это – фантазия по письмам, воспоминаниям, дневникам писателя и окружавших его женщин: Марии Чеховой, Ольги Книппер-Чеховой, Лидии Авиловой. Она написана начинающим драматургом и победила в конкурсной программе в номинации «Выбор музея» в рамках открывшейся в разгар пандемии Лаборатории для молодых драматургов.

Фантазия автора сводит героинь в больничной палате уже после смерти писателя. За окном сталинское время. Женщины подводят итоги, а вместе с ними выясняют – кто же из них была главной в жизни Чехова?.. Вторая премьера пройдёт под занавес фестиваля. 30 мая студия представит спектакль по произведениям Ивана Бунина «Я очень русский человек» режиссёра Кирилла Лоскутова. В этом году Иван Алексеевич приглашён в усадьбу в рамках специальной программы «В гостях у Чехова». В основе постановки фантазия о личном восприятии Иваном Алексеевичем его рассказов из цикла «Тёмные аллеи». Спектакли по Бунину представят также театр драмы и комедии «Фэст» из Мытищ и Липецкий академический театр драмы им. Л. Н. Толстого – тот самый, который в июне 1982 года впервые поставил в усадьбе Чехова спектакль, чем положил начало фестивалю. Отрадно разнообразие фестивальной программы. В атмосфере писательской усадьбы, где написаны «Дядя Ваня», «Чайка», «Палата № 6», «Человек в футляре», «Ионыч», каждый спектакль воспринимается особенно. Зрители могут увидеть как разные интерпретации одного и того же произведения, так и сравнить, а также услышать Чехова на другом языке. Театральная студенческая группа при школе драматического и киноискусства «Анима» из Бильбао представит «Дядю Ваню» на испанском языке, а театр «День смерти Моцарта» из Варшавы по мотивам известных пьес сыграет «Три сестры… Прощание с садом» на польском.

Фестиваль «Мелиховская весна» для многих театралов давно стал точкой кульминации в отношениях с любимым писателем и его творчеством. Пожалуй, никто, кроме Чехова, так не писал о человеке и житейском мире, в котором он живёт. С 2020-го наш мир очень чеховский – немного растерянный, расстроенный, испуганный, совсем не сильный, но дышащий и как-то идущий дальше. Об этом в своей театрализованной программе по случаю открытия «Шоу не будет?» пели, говорили артисты. Среди почётных гостей министр культуры Московской области Елена Харламова, художественный руководитель и режиссёр Московского Губернского театра Сергей Безруков. После церемонии открытия известный актёр рассказал, что общего между ним и Иваном Петровиче Войницким.

– Я рад, что в «Мелиховской весне» участвует наш спектакль «Дядя Ваня», который я поставил и в котором сыграл Войницкого. Думаю, после израильского «Дяди Вани» (в программе фестиваля он идёт первым. – Прим. ред.) будет интересно посмотреть нашего, российского. Тем более я играю своего ровесника. Мне сейчас 47 лет, как Ивану Петровичу Войницкому. Мне кажется, спектакль получился довольно интересным. Знаете, есть понятие валюты, которой ещё никто не отменял, несмотря на долгую борьбу с долларом и евро в стремлении укрепить рубль. Мы держимся, они всё растут, а мы силы теряем. Но хочется, чтобы рубль был таким же крепким, как в начале прошлого века, когда жил Чехов. Пока это не очень получается. Но у нас есть очень серьёзная валюта – искусство. Антон Павлович – наша настоящая валюта. Это второй автор на свете после Шекспира, которого ставят во всём мире. Он не считал себя великим. Он был скромным человеком, стеснялся великих званий. Но мы, потомки, да простит Антон Павлович, назовём его великим автором, великим драматургом, который оставил такое наследие, которое покрепче всякого рубля.

Сергей Безруков в роли Войницкого в спектакле «Дядя Ваня» Московского Губернского театра на другой площадке фестиваля – на сцене Культурно-творческого центра «Дружба» в городе Чехов

– Сергей Витальевич, расскажите о своём «Дяде Ване»? Его так много, что, пожалуй, трудно не повторяться…

– В репертуаре Губернского театра это второй спектакль по Чехову. Первым был «Вишнёвый сад», который родился в Любимовке, где Чехов гостил у Станиславского. Идея Мелихова ему пришла, пока он косил траву в усадьбе у Константина Сергеевича. После этого Антон Павлович решил обзавестись своим «имением» – дачей, где можно было найти уединение. А я в Любимовке создавал «Вишнёвый сад», который потом воплотился на сцене Московского Губернского театра. Я рад, что артисты тогда прикоснулись к Чехову. «Дядя Ваня» родился благодаря стечению обстоятельств: наверное, так звёзды сошлись. Уж не знаю, сколько я его читал. Проходил в школе, потом в институте, знал вдоль и поперёк, пересмотрел все спектакли, которые есть, а уж тем более в пандемию. Знаете, пандемия располагает смотреть спектакль про дядю Ваню. Сцены сельской жизни никто не отменял. Но надо было обновить, освежить и уж тем более, как режиссёру, не повторяться. Захотелось своего видения, прочтения, сделать спектакль современным, но, не осовременивая, как порой поступают режиссёры, считая себя авторами. По моему глубокому убеждению, режиссёр, который уважает автора, должен ставить текст в том первозданном виде, который был написан великим драматургом. Будь любезен уважать великого автора. Чеховский текст уже стал хрестоматией. Его уже порой трудно произносить артистам, потому что он всегда на слуху. Уже знаешь, как его произносили Ефремов, Смоктуновский, Бондарчук… Мне очень хотелось найти свежую интонацию. И эта идея мне пришла в пандемию. Она спровоцировала историю «Дяди Вани». Когда я был заперт в собственном имении – небольшом, подмосковном, которое называется дача. Мы всей семьёй там полгода отдыхали без средств к существованию. Я сам выводил рассаду, сажал помидоры, огурцы… Мы завели с женой кур. Я занимался деревенской жизнью – той, когда всё своё, окромя лошадей и коров. Хотя в будущем, возможно, ими обзаведусь. А потом подумал: мне же 47 лет.

Сцена из спектакля «Дядя Ваня»

Конечно, в отличие от дяди Вани, я во многом себя считаю реализованным человеком, потому что у меня есть театр, у меня опыт, профессия, в которой я очень долго уже существую. Есть великие учителя, которые дали мне возможность жить в этой профессии, прямо скажем, хорошо. Я не обижен ролями, я не обижен предложениями. И тем не менее в эпоху пандемии ты понимаешь, что театр это самое опасное место, для того чтобы служить ему. Ведь театр в какой-то момент начинает умирать. Особенно, когда запретили зрителей в театре и все ушли на изоляцию. Но мы продолжали работать даже тогда, когда не понимали, будет ли то светлое будущее и увидим ли мы небо в алмазах? Увидеть на 100% заполненный зрительный зал – это и есть для нас то самое небо в алмазах. Антон Павлович писал про веру в будущее, но для нас она под стать вере в искусство – в то, что мы служим зрителю. Это очень важная составляющая нашей жизни. Если кто-то думает, что у нас есть свои фабрики, заводы, фирмы, которые дают нам возможность жить, – неправда. Мы живём искусством. Если у нас его отнять, мы закончимся. И когда в пандемию стало непонятно и неизвестно, что будет завтра, а у тебя семья, дети, я подумал: надо как-то жить. Вот здесь и возникло ощущение дяди Вани, Войницкого. Они спровоцировали мечты и мысли о постановке «Дяди Вани». Могу долго говорить про свой замысел, задумки, находки, о том, как в бессонные ночи в пандемию сходил с ума, запирался, разбирал каждое слово в этой пьесе, искал образы, символы…

– С актёрским составом, так понимаю, всё сложилось быстро?

– В театре замечательный актёрский состав, в котором очень хороший расклад. Антон Хабаров младше меня, как его герой Астров в «Дяде Ване». Во многих постановках очень часто это важное обстоятельство не соблюдается. Иногда вообще Астров старше Войницкого. Как режиссёр, по Станиславскому, я растворялся в артистах. Мне было очень важно, чтобы мои партнёры на сцене были потрясающие. Посмотрите на Елену Андреевну (Карина Андоленко), на нашего профессора Серебрякова (Григорий Фирсов), на Соню (Диана Егорова)… Посмотрите на Вафлю (Телегина). Практически никто после спектакля не вспоминает этого персонажа. Все говорят об Астрове, Войницком, Серебрякове, Елене Андреевне, Соне, няне и почему-то Вафля некий аутсайдер. А у Чехова это очень важный персонаж. Он символ настоящей веры. Посмотрите, как Михаил Шилов играет Телегина. Мне кажется, в эпоху потрясений в спектакле возникло какое-то откровение. Надеюсь, потрясения закончились. Надо видеть небо в алмазах, хотя бы издалека.

– Раньше бывали в Мелихове?

– Конечно. Я учился в школе-студии МХАТ. Не побывать здесь было бы кощунством. Мы, студенты, в Мелихове впервые прикасались к русскому театру, к русской драматургии. Здесь совершенно фантастическая атмосфера. Её отмечаешь везде, где жил Чехов, – и в Ялте, и в Гурзуфе. Я мечтал там искупаться, но не рискнул. Очень много людей было на пляже. Я постоял, причастился, внутренне умылся. Меня поразил тот факт, что Антон Павлович никогда не ночевал в Гурзуфе, в этом домике, который купил. Там очень свежий морской воздух. Этот бриз был ему вреден. Поэтому он писал «Три сестры» днём, а на ночь уходил в гостиницу. Представляете? А Ялта совершенно уникальна. Очень хочется сыграть в ялтинском доме. Там совершенно потрясающее место. Если в Мелихове появится туристическая инфраструктура, гостиница, здесь также смогут останавливаться не только участники фестиваля, но и посетители, которым дорого имя Антона Павловича Чехова. Главное, надо приезжать!

Константин Бобков, Сергей Безруков и артисты Мелиховского театра «Чеховская студия»

Фото: Галина Фесенко