Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Константин Емельянов: «Любимый композитор тот, которого играю в настоящий момент…»

Константин Емельянов: «Любимый композитор тот, которого играю в настоящий момент…» Фото: Олимпия Орлова / Фирма «Мелодия»

Молодой, но уже востребованный пианист, на фирме «Мелодия» выпустил дебютный альбом, посвящённый Чайковскому

Имя композитора для первой записи выбрано не случайно. Счастливая звезда Константина Емельянова зажглась именно на XVI Международном конкурсе имени Чайковского, когда малоизвестный широкой публике музыкант уверенно и элегантно обошёл своих маститых коллег и занял почетное III место. Свой альбом пианист представил на сцене Большого зала Консерватории имени Чайковского. Концерт стал не только подарком для московской публики, но и подтвердил очевидное: Константин Емельянов – умный, глубокий, сложившийся музыкант со своей индивидуальной интонацией. Его интерпретации отличают безупречный вкус и идеальный баланс. Безукоризненно исполнив основную программу, он подарил зрителям дополнительное, «третье отделение», отыграв на бис произведения разных эпох. Несмотря на рассадку 50/50, восторг публики вызвал в зале стойкое ощущение аншлага. После концерта Константин рассказал о своей работе над дебютным альбомом.

1 (1).jpgКонцерт в Большом зале Консерватории имени Чайковского. Фото: Александр Иванов

С благословения Сергея Доренского

– Константин, монографический диск – дань юбилею Петра Ильича?

– Дело в том, что я изначально планировал записать диск русской музыки. Я точно знал, что в программу войдёт «Скерцо» из VI симфонии Чайковского в фортепианной транскрипции Самуила Фейнберга – это произведение я играл на II туре XVI конкурса имени Чайковского. Так как 2020 год был годом 180-летия композитора, идея монографического диска показалась мне логичной.

– Можно назвать Чайковского вашим любимым композитором?

– Мой любимый композитор тот, которого я играю в настоящий момент. Любимых авторов настолько много, что трудно выделить кого-то одного. Мне проще назвать тех, кого я пока не играю.

– Вы обсуждали программу альбома со своим профессором Сергеем Леонидовичем Доренским?

– Ещё год назад Сергей Леонидович сказал мне, что пора выпустить диск и добавил: «Обязательно записывай «Скерцо». Можно сказать, я получил благословение своего учителя. Транскрипция Самуила Фейнберга редко исполняется и записей почти нет. «Скерцо» стало отправной точкой при формировании программы. Я выбирал между «Большой сонатой», «Вариациями» и циклом «Времена года» и в конце концов остановился на «Временах года».

– Цикл «Времена года» – одно из самых популярных сочинений Чайковского. Существует огромное количество прекрасных записей. Были опасения, что сравнение обернётся не в вашу пользу?

– Когда берёшься за столь популярное сочинение – всегда рискуешь. Но если исходить из этих соображений, можно ничего не играть вообще. Фортепианный репертуар огромен: все пианисты прекрасно знакомы с бόльшей его частью, и у каждого из нас своя трактовка.

– Легко ли играть Чайковского?

– Фортепианная музыка Чайковского гениальна, но, когда начинаешь работать над его произведениями, понимаешь, что фортепианная фактура зачастую неудобна для исполнителя. Известно, что Пётр Ильич не был хорошим пианистом, и это не могло не отразиться на его фортепианном письме. Композитор мыслил «оркестрово», «вокально», не всегда учитывая пианистические особенности.

– Кто для вас является творческим ориентиром?

– Если говорить о пианистах советской эпохи, мне всегда была близка трактовка Льва Оборина. В ней присутствует естественность фразировки, точность, простота, деликатность, нет ничего надуманного. Это и есть высшее мастерство, когда всё просто и естественно.

2 (1).jpg С 2019 года Константин представляет Артистический центр Yamaha. Фото: Александр Иванов

Тихой музыки подводные камни

– Вы записали свой дебютный альбом на фирме «Мелодия» в тандеме со звукорежиссёром Михаилом Спасским?

– Коллеги говорили мне: «Пиши только со Спасским». Я последовал их совету и ни разу не пожалел. Михаил Спасский не только мегапрофессиональный звукорежиссёр, но и потрясающий музыкант. Я был согласен практически со всеми дублями, которые он выбрал. Вообще, звукорежиссёр – самый строгий критик. Его натренированное ухо часто улавливает такие детали, которые порой не слышны самому музыканту за инструментом.

– Почему играли на сцене Большого зала консерватории, а не в студии?

– Результат абсолютно разный. Студийная акустика – выверенная, сухая. В концертном пространстве сохраняется живая реверберация зала.

– Возможность переиграть несколько дублей не расслабляет?

– Нет, наоборот, в момент записи ты концентрируешься сильнее, потому что рядом стоят микрофоны и ловят каждую ноту. В концертной акустике какие-то неточности рассеиваются и могут быть незаметны. На записи идёт хирургическая работа, это довольно напряжённый процесс.

– Во время записи пришлось делать несколько дублей?

– По счастью, нет. Например, «Элегическую песнь» ор.72 мы сделали с двух дублей. Некоторые номера из цикла «Времена года» были записаны одним дублем. До этого момента мне казалось, что труднее всего записывать быстрые виртуозные произведения. На самом деле больше дублей требуется тихой, спокойной музыке, когда необходимо найти баланс в звучании фортепианной фактуры, чтобы каждый голос хорошо прослушивался.

– Что далось сложнее всего?

– Самым трудным для меня оказался цикл «Времена года», потому что они оказались единственным сочинением в программе диска, которое до этого момента я не исполнял на сцене. Все остальное было обыграно многократно.

– Вам хотелось что-то исправить, переслушивая запись?

– Чем больше времени проходит, тем меньше она мне нравится. Кажется, что всё надо переписывать. Это так же, как с концертным выступлением. Когда выходишь со сцены, кажется, что у тебя был успешный концерт. Потом проходит время, ты переслушиваешь его запись и понимаешь, что многое не нравится: меняется трактовка, собственное восприятие, ощущения, появляются новые идеи. В какой-то момент нужно просто остановиться. Говорю себе: «Лучшее – враг хорошего, лучше сделаю в следующий раз».

3 (1).jpg «Когда берёшься за популярное сочинение – всегда рискуешь». Фото: Олимпия Орлова

– С 2019 года вы являетесь артистом компании Yamaha, при поддержке которой был записан альбом. Какой должна быть формула идеального инструмента?

– Как не существует идеальных исполнителей, так не существует и идеальных инструментов. Каждый концертный инструмент, как и исполнитель, имеет свои индивидуальные особенности, свой характер, тембр. Для меня лучший инструмент – тот, который я хорошо знаю. Когда знаком с инструментом, понимаешь, что с ним можно сделать и что он может тебе дать, знаешь его характерные черты. Когда я готовился к конкурсу имени Чайковского, у меня была возможность заниматься в Артистическом центре Yamaha. На конкурсе я играл на рояле Yamaha СFX, который специально привозили из Японии.

– Уже планируете новый диск?

– Задумок много, пока трудно расставить приоритеты. Есть произведения, которые я обязательно хочу записать в ближайшее время. Сергей Леонидович Доренский советовал не делать больших перерывов, записываться как можно чаще. До лета у меня много концертов, думаю, к следующему сезону запишу.

– Как скорректировал жизнь вынужденный карантин?

– Как и всем музыкантам, пришлось отказаться от гастролей: одни перенеслись, другие отменились. Но я старался провести время с пользой. Благодаря карантину я смог окончить аспирантуру, дописать и защитить диплом. Все зачеты и экзамены сдавал онлайн. Защита проходила в формате видеоконференции. И, конечно, прошлогодний весенний карантин ускорил запись диска. Если бы у меня был плотный концертный график, возможно, на неё не хватило бы времени.

– Что нас ждёт?

– 16 апреля я вновь выступаю в Большой зале консерватории с сольной программой. Будет много концертов по России и в Европе. Надеюсь, всё сложится.

финал (1).jpg

Фото: Александр Иванов