Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Максим Дунаевский: там, где сравнения неуместны

Максим Дунаевский: там, где сравнения неуместны

Время показало: его песням уже давно не страшен никакой ветер перемен. Наверное, каждый в зависимости от настроения или погоды хоть раз, да напевал про себя «Тридцать три коровы», «Песню Водяного», «Гадалку», «Позвони мне, позвони!», «Непогоду», «Леди Совершенство», «Песню мушкетёров»… В прошлом году Максим Исаакович представил свою новую работу – мюзикл «Капитанская дочка» на сцене театра «У Никитских ворот». Мы встретились с композитором, чтобы узнать музыкальные тонкости создания произведения, а заодно понять, насколько ветер перемен коснулся самого автора – с тех пор как 40 лет назад впервые прозвучали песни о ДʹАртаньяне, мушкетёрах, миледи, Констанции.

40 лет спустя

– Максим Исаакович, как шла работа с Марком Розовским над «Капитанской дочкой» в сравнении с мушкетёрами? Ощущения те же, что и 40 лет назад?

– Мне с Розовским работать хорошо, потому что мы друг друга понимаем и ра­ботаем как единый организм. Время над ним оказалось не властно. Но сегодня не те времена. Тогда была только игра в мю­зикл, а сегодня мы создавали полномасштабное произведение по законам жанра. Пушкин, серьёзная трагедия, драма… Считаю, сравнивать ни к чему. Мюзикл есть жанр, в котором серьёзная драматургия сочетается с лирикой. История большая. В ней всё, что мы видим у Пушкина.

– 15 музыкальных произведений звучат в первой части, 17 – во второй. Вам приходилось себя заставлять садиться за рояль каждый день, или вас мотиви­ровали нетерпение, творческий посыл?

– Есть работа, которая нравится и которую хочется сделать. Я никогда не берусь за то, что мне не нравится. В работе над «Капитанской дочкой» у меня была прекрасная мотивация. Во-первых, написать музыку мне предложил мой друг Марк Розовский, которого я очень люблю, в том числе за его театральные принципы и концепции. Они мне близки ещё со времён эстрадной студии МГУ «Наш дом». И, кстати, в этом спектакле воплотились те самые принципы. Они стали уже традицией, очень яркие, запоминающиеся принципы актёрской игры и сценографии, в результате которых рождается неповторимый рисунок всего спектакля. Такой спектакль меня увлекает. Во-вторых, стихи, которые он написал, – очень качественные, что для меня, кстати, явилось большой неожиданностью. Розовский для мюзикла написал удобные, яркие, чёткие для понимания смысла стихи. Меня однажды спросили: «А почему не использовали стихи Пушкина?» Да потому, что они здесь совершенно не годятся. Странно, не правда ли? К повести Пушкина не годятся стихи Пушкина. Но это совершенно очевидно.

– Марк Григорьевич говорил, что вечером отправлял вам рукопись, вы ночью писали, а утром присылали… Работаете по ночам?

– Это мой принцип. Я всегда работаю по ночам. Это моё рабочее время, когда не отвлекают суетные дела…

– Читал о том, что песню «Позвони мне, позвони» для фильма «Карнавал» вы много раз переписывали. В конце концов Татьяна Лиознова утвердила первый вариант – он оказался лучшим. С Марком Розовским были подобные разногласия? Приходилось что-то переписывать?

– Всегда что-то переделывается, переписывается… У каждого режиссёра свой подход. У всех свои вкусы, принципы, привязанности. Совершенно обычный рабочий процесс, когда что-то может не нравиться. Обыкновенная история. Знаете, когда берёшься за такую работу, не может быть противоречий с режиссёром. Если они есть, ты должен уйти с этой работы.

– Не было желания использовать жанры современной популярной музыки молодёжных субкультур? Например, хип-хоп, речитатив, рейв?..

– Если объявить «Капитанскую дочку» как молодёжный хип-хоп мюзикл или рэп-мюзикл, это скорее вызовет только улыбку. Не считаю, что настолько нужно идти на поводу у современных веяний. Мюзикл в исто­рии этого не знал… Я писал музыку, которая писалась. В ней есть элементы рока. Он, несомненно, созвучен тому, о чём говорится в «Капитанской дочке», особенно когда речь идёт о массовых сценах Пугачёвщины. Рок сегодня используется как средство, как некий приём. Он не является самоцелью. Действительно, сегодня существуют рэп-мюзиклы. Они идут на Бродвее как некий изыск в кавычках нового времени, но долго ли проживут? Думаю, нет. Останется вечная, настоящая музыка.


Сцена из мюзикла «Капитанская дочка». Наталья Корецкая в роли Екатерины I

Выразительные средства

– Разве сейчас не время, когда многие авторы чаще идут на поводу, нежели воспитывают вкус?

– Надо разобраться, кто эти авторы, что идут на поводу. Есть представители массовой культуры, которых не всегда можно назвать композиторами. Они зарабатывают свои деньги. И всё. Но среди них есть авторы, композиторы, которые идут своим путём – сочиняют пьесы, романы, стихи, музыку и совершенно не думают о том, чтобы кому-то услужить. Воспитывать вкус – это сомнительная история. Если это молодёжный спектакль или пьеса, надо, наверное, думать о понятном юношам и девушкам языке. Половина пришедших на спектакль «Капитанская дочка» – это школьники, которые восторженно его восприняли, хотя никто ничего специально для школьников не писал, в том числе я. Но знаете, что сказал Лев Толстой, когда его спросили: «Как надо писать для детей?» Он ответил: «Точно так же, как и для взрослых. Только лучше».

– Вы сразу видите аудиторию? Вам важно знать, для кого пишете?

– Своего зрителя и слушателя всегда представляю умным, хорошим, любящим настоящее искусство. Кстати говоря, «Мэри Поппинс…» – одно из лучших моих произведений. Все говорили, что это фильм для детей, но я никогда об этом не думал и не писал музыку для детей. Поэтому она вместе с фильмом понравилась и детям, и взрослым. Это семейный фильм, семейный спектакль, который сегодня идёт во множестве театров.

– Вы говорили, вам важно, чтобы вас любили, когда пишете. Действительно важно, чтобы автора любили?

– Думаю, каждому автору хотелось бы, чтобы его мелодии нравились и их любили. Конечно, слово «хит» в нашей стране сейчас понятие, как говорится, растяжимое. У нас хитом, мягко говоря, становится ерунда, а серьёзные песни, или тем более серьёзные номера, к сожалению, хитами не становятся. Никто не берётся раскручивать, не пытается популяризировать, как это было раньше. Иногда спрашивают: «Почему вы сейчас не пишете то, что было в “Мушкетёрах”, “Мэри Поппинс...”, “Тресте, который лопнул”, “Ах, водевиль…”» Я отвечаю: «Да я всё пишу. Только это уже никому не нужно». Сегодня никто уже не занимается мюзиклом. Тогда эти песни становились популярными с помощью телевидения и радио. В наши дни, извините, подобное серьёзное отношение к раскрутке применимо только к поп-музыке.

– Это общемировая тенденция, или так только у нас?

– Нет, так не во всём мире. Например, в Америке совершенно иначе. Во-первых, там есть специальные радио- и телеканалы, по которым передают хиты из мюзиклов – переписанные, в иной аранжировке. Их поют разные исполнители. Так и у меня. Ведь почти все мои песни вышли из мюзиклов в другой аранжировке и их поют разные исполнители. Сегодня даже «Леди Cовершенство» поют, хотя это был номер мюзикла. С новыми песнями ничего не происходит – не потому, что они плохие. Думаю, в «Ка­питанской дочке» есть как минимум два номера, которые можно было бы сделать всенародными хитами, но для этого нужны усилия, которые никто не хочет прикладывать.

– Вы упомянули рок, звучание которого я уловил в «Капитанской дочке». Говорят, он умер…

– Рок, так же как и джаз, всегда будет жить. Это явление, вызванное жизнью, идеологией в хорошем смысле этого слова. А если явление вызвано жизнью, чтобы создать мелодию в два притопа и два прихлопа для заколачивания денег, оно не живёт.

Сцена из мюзикла «Капитанская дочка». Александр Масалов в роли Емельяна Пугачёва

– В спокойной, не рабочей обстановке, что будете слушать? Например, в кафе, ресторане, за рулём?

– В ресторане я предпочитаю вкусно поесть, а не слушать музыку. Она совершенно мне не нужна. Все хорошие рестораны обходятся без музыкального антуража. Это только у нас в стране должен быть музыкальный фон – как правило, бессмысленный и никому не нужный лаунж. Кошмар. Но если говорить о музыке в спокойной обстановке – да, иногда слушаю. Предпочитаю академическую музыку, джаз, рок, но не могу себя назвать рокером. Рокер – это образ музыкального мышления, жизненной позиции. Я всё-таки «академик» по своему образу мышления и жизни. Поэтому рок для меня скорее выразительное средство.

Ветер перемен

– Для вас важна обстановка, в которой вы пишете? Прочитал, что ваш папа, Исаак Дунаевский, ушёл из жизни, так и не дождавшись квартиры…

Исаак Дунаевский

– Квартира была, но малюсенькая. Хотя в основном мы скитались по съёмным квартирам, и кабинетом являлась общая комната, где стоял рояль. После завершения строительства композиторского дома в Газетном переулке мы должны были переехать в большую квартиру с отдельным кабинетом. Из-за скоропалительной смерти отец её не дождался. Но он работал очень быстро и долго за роялем не сидел. Знаете, я тоже его последователь. У меня также недавно появился свой кабинет – может, лет десять назад. А до этого я работал где придётся. Конечно, сейчас у меня есть студия, но такими атрибутами богатой композиторской жизни я оброс со временем. Увы, не всё так быстро и просто, как кажется со стороны.

– Был момент, когда вы почувствовали, что в сравнении с папой тоже не лыком шиты?

– Да нет, не было такого момента. Сначала приходил интерес, потом удивление – о! оказывается, у меня тоже есть способности. Потом пришло уважение как к музыканту – к моему очень хорошему образованию, к моим музыкальным принципам… А потом стали приходить известность и популярность. Всё постепенно. Но никогда не равнял себя с отцом: я следовал той самой, по-моему, абсолютно правильной мысли, которая мне очень близка по жизни: «Делай что дóлжно, и будь что будет».

– Но возникают ситуации, когда что-то выбивает…

– Я оптимист. Иногда, конечно, нужно побороться, а если не получается, я сворачиваю и иду по другой дороге.

– Наверное, трудно сразу уловить, что идёшь не той дорогой и нужно сменить направление?

– Недавно прочёл в книге американского бизнесмена мысль о том, что решающее значение в жизни имеет правильная самооценка. Если себя неправильно оцениваешь, можешь ничего не добиться. Человек может, сметая всё и вся на своём пути, идти с мыслью «мы победим», а потом выясняется, что сил не хватает. Поэтому, наверное, самое главное – правильно себя оценивать. Видимо, я правильно себя оценивал – не недооценивал и не переоценивал.

В кругу друзей. Слева направо: Александр Журбин, Александр Зацепин, Максим Дунаевский, Давид Тухманов

– Вы отлично выглядите. Что делаете для того, чтобы быть в тонусе?

– Ничего не делаю. Иногда в боль­шой теннис играю. Думаю, это генетика. Можно состариться рано, а можно продолжать энергично работать, действовать, чувствовать и понимать, что можешь ещё. Дело в энергетическом запасе. Думаю, он дан сверху. Можно молодиться и всё что угодно с собой делать, но энергию получить по желанию или совершая какое-то действие невозможно. Это данный свыше запас.

– Как вы относитесь к той само­отверженности, с которой Маша Миронова ради любимого доходит до самой императрицы? Не слишком ли сказочно?

– Ничего сказочного здесь нет, потому что мы плохо знаем принципиальные сословные связи того времени. Вы же помните историю декабристских жён, которые тоже доходили до императора и просили за своих мужей, а потом отправлялись за ними в ссылку. Это не история Золушки, которая пришла во дворец. Мария не простая девушка. Она дворянка. Это надо знать. Её не могли не пустить ко двору, если ей это было необходимо. Ничего сказочного в её поступках нет.

Фото: из личного архива Максима Дунаевского; Михаил Гутерман