Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Новый спектакль Академии Михалкова явил высшую пробу серебра

Новый спектакль Академии Михалкова явил высшую пробу серебра

На сцене ДК имени Горбунова Академия кинематографического и театрального искусства Н. С. Михалкова представила совершенно непохожую на прежние премьеры работы – «Послание изгнанных: миражи Серебряного века». Изысканный, витиеватый, уносящий в призрачные миры спектакль уже названием обозначает: перед нами творчество и лица поэзии Серебряного века. Они – непринятые или они не приняли. Спектакль соткан из музыки, танцев, стихов, которые бросают героев из одной крайности в другую. Вместо слов танец и его средства выражения – мимика, жесты, пластика. На сцене жизнь будто беспечный праздник. Шампанское, застолья, кабаре, рояль. 20-е годы XX столетия. Коко только открыла в Париже флакончик «Шанель», а аромат уже насытил воздух так, словно разбит целый флакон роскошных духов. Но эта феерия – ширма. За ней калейдоскоп разрушенных судеб русской эмиграции. Режиссёр и хореограф Сергей Землянский разделяет сцену на несколько плоскостей, границы обозначает часами. Герои перемещаются между ними, как по коридорам времени – из будущего в прошлое или, наоборот, из настоящего попадают в иллюзию, а из неё возвращаются в реальность. Прошлое потеряно, действительность зыбкая, будущее призрачное. В этом перетекании из одного состояния в другое время постепенно истекает. Герои теряются, лишаются опоры. Одни взывают к милосердию, другие безжалостно клеймят, одни растрачиваются впустую, другие сокровенное и близкое щадят. Им остаётся или вспоминать, или искать, или влачить себя…

Много любви – на рояле, в вагоне, на перроне. Встречи – расставания – дороги… И как только очередное действие достигает своей кульминации, на сцену накатывает волна поэзии – такой же, как герои, расколотые революцией. Но эта волна не пенится, не бурлит, а, наоборот, укладывает песчинки в пологое дно, и поверхность успокаивает в тихую гладь. Звучат стихи Александра Блока, Саши Чёрного, Анны Ахматовой, Зинаиды Гиппиус, Ильи Эренбурга…

Читают Инна Чурикова и Никита Михалков. Без надрыва, спокойно, ровно, даже монотонно, своей неповторимой интонацией погружают в эту плотную глубину, в которой вдруг ощущаешь себя одиноким, никчёмным, брошенным во враждебную среду чужаком. Эффект и без того пронизывающей и бьющей поэзии усиливает оригинальная музыка Павла Акимкина. И откуда-то свыше вдруг раздаётся песня и слышится чистый, чудный голос. Необыкновенный. Наверное, такими голосами мифические сирены заманивали и вели на погибель древнегреческих моряков. Но здесь голос обретает обратную силу – он зовёт на поверхность. Я спасён. Всё встало на свои места.

Может, в этом сила спектакля? Он вызывает мысль и побуждает к действию: по окончании хочется не пребывать, а двигаться… После спектакля мы пообщались с его авторами – композитором Павлом Акимкиным и обладательницей уникального вокала, исполнительницей песен Анастасией Сапачёвой.

Павел Акимкин, композитор

– Павел, чем запомнилась работа с поэзией?

– Мной двигало общее понимание спектакля. Не могу сказать, что опирался на тексты. Скорее на эмоциональное восприятие времени, когда они были написаны. Мы очень близки к тому состоянию авторов. Наши сегодняшние переживания созвучны состоянию поэтов Серебряного века. В совокупности с полученными эмоциями постарался передать общий заряд безысходности и надежды. 

– Это было трудно?

– Особых трудностей не припомню. Но сразу прыгнуть вряд ли получится. Узнав о предстоящем спектакле, месяца полтора-два собирал материал, а когда работа над ним началась, сел его разбирать и за полторы-две недели написал музыку. Если несколько суток проведёшь за инструментом, всегда сложится концепция, даже если до неё не было ничего.

– Во время спектакля звучит фонограмма. Не возникает желания слышать написанное сочинение в живом исполнении?

– Живое исполнение каждый раз несёт что-то новое. В этом его плюс. Но в фонограмме я могу добавить звук, усиливающий атмосферу, которую живыми инструментами не передать. Естественно, в эту канву я как бы вплетаю звучание инструментов. Поэтому меня устраивает фонограмма. В спектакле она также играет важную роль таймера. Находясь в пределах её звучания, актёры не могут увеличить или замедлить сцену: их исполнение фиксировано временем. Фонограмма задаёт темп и является в данном случае организующим фактором.

– Как-то всё быстро, легко… А где же муки творчества?

– Сложности всегда возникают, когда сутками создаёшь, а потом понимаешь, что всё не то, и отправляешь написанное в корзину. Надо этот момент пережить, не бросить, и потом каким-то чудесным образом всё соединяется и получается. Заставлять себя, конечно, приходится. Всегда хочется пойти домой и посмотреть какой-то фильм, но, когда у тебя складывается концепция, включаются другие механизмы – появляются сила, свежее дыхание и уже не хочется останавливаться.

Анастасия Сапачёва, исполнительница роли певицы

– Анастасия, как вы получили приглашение в спектакль?

– До того как поступила в академию, окончила факультет музыкального театра ГИТИС. В детстве училась в музыкальной школе, участвовала и побеждала в конкурсах бардовской песни. При поступлении в академию исполнила несколько песен. Поэтому и режиссёр, и однокурсники знали о моих вокальных данных. Но приглашение на эту роль восприняла как чудо.

– Чем необычна эта роль?

– Играя певицу, необходимо было работать в разных жанрах – от достаточно манерного исполнения в духе 30-х годов до джаза и максимально приближенного к академическому вокалу пения. А это разная техника извлечения звука. Необходимо было импровизировать. Педагога у меня не было. Его заменял Павел Акимкин. Я ему очень благодарна.

– Трудно одновременно петь и играть?

– Играя певицу, необходимо было работать в разных жанрах – от достаточно манерного исполнения в духе 30-х годов до джаза и максимально приближенного к академическому вокалу пения. А это разная техника извлечения звука. Необходимо было импровизировать. Педагога у меня не было. Его заменял Павел Акимкин. Я ему очень благодарна.

– Где вас ещё можно услышать?

– Я живу в Калининграде, там моя семья, ребёнок. В Москву прилетаю на репетиции и спектакли. В этом сезоне заключила контракт с польским театром Александра Севрука. Параллельно с работой в Театре киноактёра с ноября буду исполнять в Эльблонге во-кальные партии в спектакле «Моцарт».

Фото: пресс-служба Академия кинематографического и театрального искусства Н. С. Михалкова; из личного архива Павла Акимкина, Анастасии Сапачёвой