Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Узники режиссуры

Узники режиссуры

В издательстве «Бослен» вышла книга Валерия Лонского «Пирятинские узницы»

Любители современной прозы знают, что это далеко не первый сборник режиссёра, сценариста, известного своими фильмами «Приезжая», «Белый ворон», «Летаргия», «Двойная пропажа». Вот что пишет в своей рецензии к последней книге автора «Оркестровая яма» Карен Шахназаров: «Валерий Лонской – не только талантливый сценарист и режиссёр, с которым нас связывают многие годы работы на киностудии «Мосфильм», но и незаурядный писатель, со своим, не похожим на других, лицом. В его произведениях причудливо переплетаются вымысел и реальность, персонажи с яркими узнаваемыми характерами действуют на фоне необычных, а порой и просто фантастических сюжетов. Как правило, это не герои в привычном понимании этого слова, но благодаря внимательному, по-доброму ироничному взгляду автора читатель не может не сопереживать им».

Удачное приземление

В своём новом сборнике автор верен себе. По сути, в каждом из произведений мы видим жизнь, бегущую параллельно нашей. Герои, возможно, живут в соседнем подъезде, работают рядом с нами, сталкиваются с теми же проблемами и заботами. Вот только лёгкий ироничный язык самого прозаика заставляет смотреть на кажущийся полным сложных противоречий клубок намного проще. И это помогает найти выход из самой тупиковой ситуации. Как это делает герой повести «Барханов и его телохранитель»: в момент, когда всё вдруг кончается, оказывается, что всё, наоборот, только начинается. Для одного это чудо, а для другого – просто случай из жизни.

Или вот ещё случай из жизни. Что вы ответите, если вас спросят: «Кто написал «Повести Белкина»? Если окончили школу 15-20 лет назад, то назовёте имя Александра Сергеевича, а если вчера, то, скорее всего, скажете: «Белкин». Именно так анекдотично ответила на вступительных экзаменах во ВГИК абитуриентка, которая к тому моменту уже имела первое – филологическое – образование. Это из педагогического опыта самого Лонского.
Вот из таких парадоксальных, но очень жизненных исто­рий и состоит сборник:

– Вспоминаю, как сосед по лестничной клетке выпал пьяным из окна шестого этажа и попал в сугроб, – рассказывает Валерий Яковлевич. – Поднялся на ноги и пошёл дальше, как ни в чём не бывало. Когда писал свою третью повесть «Падение в колодец» об убийстве Зинаиды Райх, у меня было ощущение, что большую часть того, что написал, делал не я. Как будто выполнял чью-то волю свыше.

– Валерий Яковлевич, а как родилась идея о выпуске сборника?

– Если повести «Пирятинские узницы» и «Клад» изначально написаны в этом жанре, то три другие («Барханов
и его телохранитель», «Артист и мастер изображения», «Двойная пропажа» – Авт.) были созданы как сценарии. Я их отредактировал – что-то добавил, что-то убрал, что-то развил.

– Сколько времени ушло на подготовку?

– Кто-то из великих сказал: «Сценарий нельзя писать больше трёх месяцев». У меня уходит четыре-пять, потому что отвлекают параллельные проекты. Что касается повестей, то есть те, которые написаны за полгода, а роман «Большое кино» писал семь лет. Вообще, сегодняшние сценарии сильно отличаются от тех, которые писались раньше. В них отсутствуют окружающая обстановка, природа, состояния, передающие атмосферу. Вот послушайте, – говорит Лонской и берёт в руки сценарий Евгения Габриловича «В огне брода нет», написанный совместно с Глебом Панфиловым:

«1918 год. Станция, запасные пути. Почерневший пакгауз, водокачка, мёртвые паровозы, загнанные в тупик, разбитые вагоны. По ржавым путям ходили вороны, в небе кричали стрижи. Далеко на холме, где белел лес, показался паровозик. За ним тянулись десяток товарных двухосок и несколько пассажирских вагонов. Паровозик не дымил, не пыхтел, не отдувался. Казалось, он вот-вот остановится, но пошёл уклон, и вагонетки покатились быстрее, рельсы задрожали, заскрипели шпалы...»

– Это проза, передающая атмосферу, драматургию, – продолжает мастер. – Я поклонник сценариев, созданных великими драматургами советского времени. Нынешние сценаристы в основном ограничиваются диалогами.

– В романе «Режиссёрский вагон» вы публикуете рассказы Михаила Ромма. Как к вам попали его материалы?

– За 5-7 лет до смерти Михаил Ильич после своего выступления на одном из заседаний с критикой в адрес околовластных литераторов попал в опалу. Он едва остался на «Мосфильме», но из ВГИКа пришлось уйти. Для него это было непростое время, когда он и написал устные рассказы – «наговаривал» на магнитофон. Потом в институте опомнились, стали звать обратно, но Ромм согласился вернуться только после полутора лет уговоров. Восстановившись, набрал свою последнюю мастерскую, из которой вышли Михалков, Меньшов, Михаил Ильенко. И, когда он умер, его дочь мне под большим секретом дала послушать бобины с рассказами. Я тогда учился во ВГИКе, и для меня это стало культурным потрясением. В 1973 году рассказы были опубликованы.
В книге «Режиссёрский вагон» мне захотелось не мемуарных очерков, а режиссёрской прозы. Потому собрал дополнительный материал, который и опубликовал в произведении.

Пропажа как способ реализации

– Что всё-таки – кино или литература?

– С кино решил связать судьбу, как только посмотрел ленту «Летят журавли». Она меня всколыхнула. Это было время повального увлечения любительским кино. Каждая фабрика, завод, институт, конструкторское бюро имели собственные студии, на которых снимались любительские фильмы. Многие из него, как я, шагнули в профессиональный кинематограф. Но во ВГИК поступил довольно поздно. Дело в том, что существовало положение, согласно которому в вуз принимали только после практики на производстве. Вначале с приятелем отправились на «Мосфильм», где вакансии не оказалось. Нам посоветовали съездить на киностудию имени Горького, где предложили поработать малярами-декораторами. Это сейчас декорации можно приобрести, а тогда муляж переделывали своими руками – «подгоняли» обои, красили двери под дуб, вишню, грушу, клён или шпон. Потом работал ассистентом режиссёра субтитров, помощником оператора и оператором субтитров. За несколько лет прошёл хорошую школу, прежде чем поступил во ВГИК. Это был трамплин, с которого шагнул в кино. Но поступил на режиссёрский. Для меня это был осмысленный выбор. Тогда приоритет оставался за режиссёром.
Он автор и воплощает авторскую концепцию. Не директор, редактор, продюсер, а режиссёр.

– Неужели цензоры не вмешивались?

– Конечно вмешивались… В фильме «Приезжая» сельский ухажёр слушает со своей девушкой пластинку с песней Высоцкого «Кони привередливые». Оператор даёт панораму избы. На книжной полке стоит гипсовый бюст Пушкина. Под ним надпись: «Товарищ, верь!». На полном серьёзе мне заместитель министра кинематографии говорит: «Думаете, не знаем, кому посвящены эти слова и на что намекаете?». А это же пушкинские строки! Даже в голову не могло прийти их привести в контексте, который подразумевали чиновники. Пришлось вырезать.
А были режиссёры, которые могли проявить упрямство. Климов, Тарковский, Герман... Они годами сидели и ничего не исправляли. Это сложно. Потому что весь коллектив лишался премии. Сами понимаете, насколько их за упрямство прессовали не только партийные работники, но и коллеги по цеху. У меня так было с фильмом «Летаргия». Но всё равно режиссёр оставался главной фигурой. А сейчас доминирует продюсер, который на всём пытается сэкономить, чтобы получить свою прибыль во время производства. С ужасом вспоминаю, как работал над картиной «Двойная пропажа». Мы с оператором Игорем Клебановым каждый день неистовствовали оттого, что невозможно было снимать из-за постоянной борьбы за деньги. Актёрская смета была таковой, что могли взять играть только студентов. Чтобы пригласить приличного актёра, пришлось отдать свой авторский гонорар сценариста. Поэтому сейчас весь ушёл в литературу.

– Что из прочитанного или увиденного посоветуете почитать?

– Надо читать Довлатова. Большой мастер, который по лаконичности, на мой взгляд, близок к Чехову. Из того, что издано в последнее время, понравились «Женщины Лазаря» Марины Степновой. Частично нравится Прилепин, но номер один в списке прозаиков современности – Людмила Петрушевская. Однако подпитывать себя предпочитаю Набоковым. Рекомендую раз в полгодагод каждому его перечитывать, так же как и другую русскую классику. Из фильмов отметил бы сериал «Жизнь и судьба» Сергея Урсуляка. Из громких премьер можно смотреть «Географ глобус пропил». Мне этот фильм понравился. Но в целом сегодня лучше посмотрю чтонибудь из хороших западных картин.