Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Звёзды Аркадия Островского

Звёзды Аркадия Островского Сын композитора Аркадия Островского рассказал, почему автор песен «Спят усталые игрушки», «Солнечный круг», «Песня остаётся с человеком», «А у нас во дворе» никогда не закрывал свою машину.

Михаил Аркадьевич Островский – биолог-физиолог, профессор, академик.

Своё происхождение из композиторской среды в молодости скрывал. Заканчивая школу, запретил родителям явиться на выпускной вечер. А при поступ-лении в аспирантуру Академии наук почтенный научный руководитель, узнав, что подопечный – сын знаменитого Островского, отказалась было брать его в лабораторию: мол, со звёздными детками одни хлопоты. Сдалась только после уговоров.

Кругом вода

– Островский был строгим отцом?

– Отец вместо «Доброе утро» часто повторял: «Мишка, ты ещё не профессор?». Он хотел видеть меня учёным. Однажды в разгар сессии позвонил приятель – сын известного писателя, звал на вечеринку. Отец, опередив меня, взял трубку и так «отшил» приятеля, что тот вообще перестал мне звонить. После этого он сказал: «У тебя появились университетские друзья – с ними ты и пройдёшь всю жизнь». Так и оказалось!

Когда я был уже на последнем курсе университета, родители перестали давать деньги: мол, если получил образование, сам найди способ заработать.

А я в школе мечтал стать журналистом. И потому начал писал научно-популярные статьи. Их с удовольствием брали в журналы «Огонёк», «Здоровье», «Знание – сила», «Наука и жизнь». Для отца мои первые успехи в науке и в журналистике были равнозначны популярности написанной им песни. Отцовское воспитание сводилось к формуле: «Главное – это писать хорошие песни!». К сожалению, отец не дожил до дня, когда я стал профессором, академиком.

– Помните, как Аркадий Ильич написал музыку к песне об «одеялах и подушках», которые ждут ребят?

– Мы жили в коммунальной квартире вблизи Чистых прудов. В ней было три комнаты, и в каждой – по семье. Наша – средняя по метражу 18-метровая комната. Почти треть её занимал рояль. На ночь ставили раскладушку, и я наполовину спал под роялем. Но это было самое азартное, быть может, даже самое счастливое время. Отец, уйдя из джаза Утёсова, становился популярным композитором – детским и взрослым. Он часто работал по ночам. Чтобы не мешать никому спать, мелодию сначала насвистывал, а потом записывал ноты. У него был абсолютный слух.

Право вступить и въехать в композиторский кооператив на Огарёва (Газетный переулок – Ред.) родители получили только в 1956 году. «Спят усталые игрушки» отец написал, когда я уже женился и мы с молодой женой жили отдельно. Это был 1964 год. Клавир этой песни он дописывал уже стоя у рояля, опаздывая: надо было бежать в Дом звукозаписи на запись новой передачи «Спокойной ночи, малыши!», для которой он с замечательной поэтессой Зоей Петровой написал много песен. Но эта – на века. Тот случай, когда песня создавалась пять минут и всю жизнь. Отец любил детей, быстро находил с ними общий язык при встречах во дворе, в школах, домах пионеров, больницах, пионерских лагерях. Когда жили в коммунальной квартире в Фурманном переулке, отец купил свой первый «Москвич» с переключением скоростей на руле. Личная машина в то время редкость: он катал ребят нашего двора на ней вокруг Чистых прудов. Этот «Москвич» во дворе все знали, и потому он его никогда не закрывал.

– «Пусть всегда будет солнце» – та же история?

– Не совсем. Он увидел в первомайской газете плакат, который несли демонстранты. Как потом оказалось, это был знаменитый плакат Николая Чарушина с четверостишием мальчишки «Пусть всегда будет солнце…».

Отец сообразил, что это же готовый припев. И тут же позвонил Льву Ошанину: «Есть потрясающий припев. Пиши слова!». Лев Иванович был его главным поэтом и другом. Мы дружили семьями. Но не перечесть, сколько раз они ссорились и мирились. Как-то отец в сердцах воскликнул: «А мне для песни слова не нужны!». И написал «Вокализ». Потом позвал из Ленинграда Эдуарда Хиля. Они долго репетировали, придумывая «Ла- ла-ла-ла-ла… О-о-о-о-о… Трололо». Спустя десятилетия «Вокализ» возродился как «Трололо».

Любимая песня Гагарина

– С песнями отца в 60-е на эстраде зажглись новые звёзды – Майя Кристалинская, Тамара Миансарова, Эдуард Хиль, Эдита Пьеха, Муслим Магомаев. Иосиф Кобзон в интервью говорил, что тоже считает себя обязанным Островскому...

– Да, это правда. До сих пор артист трогательно относится к памяти отца. Потрясающий прошлогодний концерт в Кремлёвском дворце к 100-летию со дня рождения композитора – в основном его заслуга.. Иосиф Давыдович рассказывал, как студентом первого курса Гнесинки подошёл после одного из концертов к отцу и попросил с ним поработать. Отец оставил телефон. Но мама оберегала отца от множества посягательств. Каждый раз, услышав в трубке голос настойчивого студента, она отвечала, что отца дома нет. Но в конце концов сдалась. И Иосиф пришёл к нам в дом и, как говорится, остался в нём навсегда. Вскоре в дуэте с Виктором Кохно они исполнили «Мальчишки». Как-то во время «Голубого огонька» к Иосифу подошёл Юрий Гагарин и признался: «Это моя самая любимая песня».

– А кто для Островского был учителем?

– Пожалуй, Утёсов. До войны отец с мамой ездили с концертной бригадой по стране. Он – аккордеонист, пианист, она – танцовщица. Как-то в поезде оказались в одном купе с директором ансамбля Утёсова Лазарем Петровичем Рахлиным. Через пару недель он пригласил отца на прослушивание к Утёсову, и тот взял отца в оркестр пианистом, аккордеонистом и оркестровщиком. С известным коллективом прошёл всю войну, по окончании которой решил заняться только сочинительством. Но Леонид Осипович долго не отпускал отца. В 1947 году родители всё-таки переехали из Ленинграда в Москву. Это был отчаянный поступок, в котором его поддержала мама, а также близкий друг Марк Фрадкин. Постоянного заработка не стало. Вместе с Фрадкиным они написали сюиту из шести песен, которые Марк Григорьевич «пристроил» на радио. На полученный гонорар семья жила потом несколько месяцев. А после песни «Комсомольцы – беспокойные сердца» отца приняли в Союз композиторов. В конце концов Утёсов признал в нём композитора.

«А у нас во дворе»

– Каким запомнили папу?

Отец никогда «не надувал щёк», был лёгок, азартен, остроумен. Успех, признание публики были для него важны, необходимы. Даже когда сменил свой «Москвич» на зелёно-салатовую «Волгу» (с оленем на капоте), по-прежнему её не закрывал. Верил, что «машину Островского» не тронут. Однажды по дороге в Рузу с нами поравнялась другая машина, из окна выглянула абсолютно незнакомая женщина и воскликнула: «Аркадий Ильич, какую замечательную вашу песню мы только что с мужем по радио слушали!». Отец радовался этому потом несколько дней. И точно так же радовался, когда услышал, как на другом берегу Москва-реки какая-то подвыпившая компания распевала его песню. Для него это было высшей наградой!

…Аркадий Островский стремительно ушёл в сентябре 1967 года. Ему было всего 53 с половиной года. На пюпитре остались лежать записанные карандашом ноты, которые оказались реквиемом. Лев Ошанин написал к ним слова:

  • Двадцать лет пройдёт,
  • Сорок лет пройдёт,
  • Время всё быстрей
  • Движется вперёд…

Так появилась последняя песня композитора – «Время».

– Если бы не эта трагедия, люди узнали бы другого, «нового» Островского. В последние годы жизни он написал несколько песен на стихи молодой поэтессы Инны Кашежевой. Они образовали импрессионистский цикл «Полутона» – «Лунный камень», «Круги на воде», «Дожди». Кашежеву, в отличие от других поэтов, Островскому приходилось заставлять работать. Она всё время куда-то неслась, отец буквально «держал её за хвост». «Полутона» были вне времени, пространства, политики. Отец духовно вырос из джазового лабуха, каким был в молодые годы, в серьёзного, глубокого композитора, но раскрыть себя полностью, увы, не успел…