Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Екатерина Рокотова – добрая фея в Доме Цветаевой

Екатерина Рокотова – добрая фея в Доме Цветаевой

Поклонники о ней пишут в интернете «красива, эффектна, эмоциональна». В актёрском мастерстве Екатерины можно убедиться, посмотрев сериалы «Последняя статья журналиста», «Мата Хари», «Налёт», «Тот, кто читает мысли», «Высокие ставки». В начале года стартовал новый сезон «Реализации». Детективы с неотъемлемыми атрибутами боевиков – спецагентами, перестрелками, погонями, кожаными куртками, роковыми красотками... Неслучайно я ожидал встречи с яркой представительницей светского, криминального или игрового мира… Но мои представления от созданных на экране образов оказались близки к стереотипам. В назначенный час я увидел фею. В Екатерине сошлись магия кино и актёрский талант. Об этом мы и поговорили…

Фото: Рита Севек

На сцене и в жизни

– Екатерина, позади ни на что непохожий год. Удалось себя хоть в чём-то реализовать?

– Конечно, старалась работать. Очень сложно усидеть дома, когда много энергии. Мы записали несколько спектаклей онлайн. Немало отсняли материала для рубрик и порталов. Из дома сняли на веб-камеру детский спектакль «Андерсен навсегда». Отдельно дети, отдельно я. По-моему, получилось интересно. В театре во время представления не можешь себе позволить импровизацию, потому что не имеешь возможности сказать: «Стоп! Давайте по-другому!» Ведь в театре присутствует зритель. А во время записи появилась возможность пофантазировать, отвлечься, импровизировать.

– «Андерсен навсегда» – спектакль иммерсивный. Наверное, с детьми играть непросто?

– Иммерсивным он стал во втором сезоне. Когда у детей появилась возможность погулять, прикоснуться, им становилось интереснее, а нам, участникам, сложнее. Такой театр предполагает не только полное погружение зрителей, но и точность, выверенную до минут, – когда и куда зритель должен направиться, когда и какой отрывок должен начаться и где закончиться. Всё расписано по минутам, если не секундам. В игре нас ориентируют звуковые сигналы, которые позволяют понять, где нужно ускориться, или, наоборот, действие замедлить. В спектакле думаешь не только о своей роли, тексте и исполнении, а ещё обязан уловить скрытые режиссёрские сигналы, понять, в каком направлении двигаться. У актёра появляется несколько векторов внимания. Это намного сложнее, но и интереснее. Вызов актёру. Ведь зритель находится в полуметре – кто-то отвлекается, кто-то перемещается, кто-то внимательно смотрит.

Сцена из спектакля «Андерсен навсегда». Фото: из личного архива Екатерины Рокотовой

– Дети могут себя повести очень непредсказуемо. Сложно их увлечь?

– Дети порой и на площадку выползают, оказываясь в центре событий. Я взрослый человек, и важной задачей с моей стороны является умение контролировать: дети должны быть там, где им нужно оказаться. На самом деле всё не так страшно. Сложнее было другое. Спектакль идёт 1 час 15 минут, на протяжении этого времени я читаю наизусть сказки. Когда мне выдали текст на 16 страницах формата А4 и сказали: «Выучить наизусть», признаюсь, я загрустила. Но за полтора–два дня выучила все 16 страниц, и с текстом у меня ни разу не возникло проблем. Так что эта роль отчасти заслуженно принадлежит мне. Мне грех жаловаться, у меня феноменальная память. Мне легко даются иностранные языки. Знаю английский. Окончив Театральный институт имени Щукина, в американской киношколе училась не языку, а именно актёрскому мастерству. Сейчас изучаю французский. Мечтаю выучить немецкий. Это очень музыкальный язык.

– Что для вас значит имя Андерсена? Какие воспоминания вызывает?

– Андерсен – один из любимых авторов. В детстве моя настольная книга – его сказки. Мама мне её всегда читала. Многие сказки я помнила и во взрослой жизни. Но, когда во время постановки начали их разбирать вновь, поняла – в каждой из них заложен глубочайший философский смысл для взрослых. Ребёнку он может быть непонятен. Андерсен много говорит о любви, сострадании, дружбе, понимании того, что внешнее не всегда соответствует внутреннему содержанию. Об этом наш спектакль. Поэтому взрослым становится тоже очень интересно. Одна из сцен в нём совсем не детская. Я видела, как взрослые сильно проникались и плакали. Если ребёнку не до конца понятна смерть, то для его родителей это испытание, через которое они проходили. Взрослый зритель понимает более осознанно, что в мире живут люди, которым тяжело, больно, а мы не обращаем на них внимания – проходим мимо, абсолютно не испытывая никакого сострадания. Спектакль вроде как детский, но затрагивает далеко не детские проблемы общества – отношение к детям, к самим себе, выбору спутника или спутницы. Нам кажется, ими должны обязательно стать принцесса или принц и не замечаем рядом того человека, которому на самом деле суждено быть рядом с тобой. Об этом спектакль.

– Он идёт в Доме-музее Марины Цветаевой. Как вам в этих стенах в Борисоглебском переулке?

– Конечно, в этом есть магия: мы ходим по комнатам, в которых жила Цветаева и где я абсолютно чувствую её присутствие. Каждый раз, переступая порог, прошу у неё благословения играть и творить в её доме.

Фото: Рита Севек

– «Королева» в Театре Луны – это совершенно противоположное представление…

– Это большой исторический спектакль режиссёра Дарьи Поповой, с прекрасными костюмами и массовыми сценами. В нём никакой бутафории. Наши актёры играют с настоящим боевым оружием в руках. Каждый меч весит 4–5 килограммов. Мы выступаем в роскошных шубах и мехах, потому что действие происходит в ноябре в старинном замке. Физически очень сложно. За спектакль я худею минимум на килограмм. Иногда на сцене одновременно находятся 12–13 человек. Постановка пользуется большой популярностью. В рейтинге посещаемости едва ли не номер один.

– Одна из ваших любимых актрис Людмила Максакова?

– Да. Это мой педагог. Мне посчастливилось у неё учиться. У меня к ней трепетное отношение. Люблю её и как актрису, и как педагога. Учиться у неё было сложно. Она очень требовательна. Но это же прекрасно, когда человек заинтересован в том, чтобы в тебя что-то вложить.

– Трудно не заимствовать у своих кумиров-учителей?

– Актёрская профессия – это набор определённых штампов. Чем их больше, тем богаче и ярче твоя палитра. Избежать заимствований сложно. Мы все одинаково горюем, страдаем, плачем, смеёмся. На то мы и люди. Отлично понимаю, что многие сцены, особенно в кино, я играю отчасти одинаково, потому что это мои почерк и стиль. Бояться этого и бояться схожести как таковой не стоит. Персонажи, образы, роли всё равно разные, а собственная краска остаётся и присутствует.

– В жизни актёрские штучки применяете? Умение войти в образ помогает в бытовых ситуациях?

– Не буду обманывать и говорить о том, что в жизни совсем не играю. Если идёт что-то не так, могу и поплакать, и расположить, и надавить. Эмоцию применяю, когда понимаю, что во мне её нет. Это касается сферы услуг, где присутствует человеческий фактор и отношение к тебе. Почему нет? Я же не обманываю. Просто каким-то образом человека заставляю принять решение в мою пользу. Конечно, это не относится к близким людям. Абсолютно. Перед друзьями или родными не позволю своим образом ими манипулировать. Я на работе настолько наигрываюсь, что в жизни в отношениях хочется честности и откровенности.

У синего моря

– Трудно было после изоляции войти в колею?

В Санкт-Петербурге. Фото: Рита Севек

– Невероятное чувство, когда возвращаешься на площадку и хочется всех расцеловать и обнять. Первой картиной после нескольких месяцев простоя стала «Реализация-2». Съёмки проходили в Петербурге. Мне нужно было там находиться три недели. Поэтому решила ехать на машине. Всю дорогу думала: как буду играть? Получится ли? Я очень переживала. И когда в первой сцене вошла в кадр, поняла: ничего не растеряла. Плакать могу, смеяться тоже. Организм всё помнит. Теперь это не забыть. Мы должны были снимать сериал в феврале–марте. Но проект заморозили. Действие в картине разворачивается ранней весной. Было смешно в начале июля играть в шерстяных пальто, свитерах. В одной из сцен на моей героине была шерстяная юбка. Съёмки проходили рядом с пляжем. Люди загорали, купались, потому что в Петербурге стояла аномальная 30-градусная жара, а мы снимались в очень тёплых одеяниях и, глядя на людей в купальниках, обливались потом. В нашей профессии подобные моменты случаются часто. Бывает, мы снимаем лето, а на улице +13 и моя героиня в лёгком жакете, декольте и мини. Художники по костюмам идут на хитрости и что-то придумывают. Иногда надеваю на себя несколько пар колготок. К счастью, моя фигура это позволяет. Всё равно мы часто немножко зрителя обманываем. В этом магия кино.

– «Налёт», судя по картинке с экрана, снимали в Калининграде?

Екатерина любит северные моря за характер. Фото: ил личного архива Екатерины Рокотовой

– В Янтарном – в чудесном месте под Калининградом. Это потрясающей красоты городок на берегу Балтийского моря. Мне так запомнилось место съёмок, что захотелось туда вернуться, чтобы насладиться этими невероятными красотами и вновь побывать на Куршской косе – с её соснами, пляжами, дюнами, танцующим лесом, достаточно суровым морем. Я люблю северные моря, потому что у них есть характер. Они с тобой не заигрывают. Этим летом ездила туда как турист: сделала подарок ко дню рождения своей маме. А снимали мы весной. Стоял март, дул очень сильный ветер, от которого постоянно слезились глаза, что мешало находиться в кадре. Помню, как не могу произнести ни слова, потому что губы от холода сводит, скулы деревенеют, каменеют и возникает чувство, будто у тебя не лицо, а резиновая маска. Но, несмотря на погоду, это были прекрасные дни. У нас сложилась замечательная команда, и мне посчастливилось работать с Владимиром Машковым, чему я несказанно рада. Он потрясающий человек, замечательный партнёр. Когда входила с ним в кадр, сначала очень переживала. Но, знаете, убеждаюсь не в первый раз – большие актёры всегда корректны на площадке. Они не пытаются за твой счёт самоутвердиться, в них чувствуешь великодушие. Владимир Львович очень живой человек. Когда-то, в начале своего творческого пути, я играла небольшую роль – секретаршу у Сергея Маковецкого. Я так же сильно переживала. Это была моя первая или вторая работа в кино. И помню, как Сергей Васильевич подошёл и спокойно говорит: «Бедная девочка, ну что ж ты нервничаешь? Посмотри, какая ты красивая, все тебя любят, успокойся…» Прошло много лет, а я до сих пор помню эти слова, которые вселили в меня уверенность. Большой артист обратил на меня внимание, хотя мог этого не делать. Поэтому работать с такими серьёзными актёрами – огромное удовольствие и большое везение.

С Егором Пазенко в фильме режиссёра Карена Оганесяна «Налёт». Фото: из личного архива Екатерины Рокотовой

– А чем запомнилась работа в сериале «Тот, кто читает мысли»?

– У меня замечательная героиня. Я её очень люблю. Она бунтарка. Мне нравятся такие роли. Драматические героини такого восторга не вызывают. Я люблю героинь, играя которых можно похулиганить. Как-то режиссёр Алексей Мурадов мне говорит: «Если в этой сцене не разрыдаешься, не “дашь” темперамента, зритель потеряет к тебе сострадание и всю роль развалишь». Я так нервничала, но сцену сыграла очень хорошо, потому что она даже вошла в рекламный трейлер.

Счастье нового

– Чем сегодняшние кастинги отличаются от более ранних?

– К пробам надо относиться легко. В одном из проектов мы снимали по 12–15 дублей одной сцены. Это чудовищно. В какой-то момент кажется, что с тобой что-то не так, ты плохой артист, а на самом деле встречаются режиссёры, которые работают дублями. Им необходимы эти 12 дублей, хотя в итоге из отснятого материала в ход идёт 1-й или 2-й. Таков метод. Нужно всё принимать очень спокойно. Другие режиссёры много репетируют до выхода на площадку, а кто-то вообще ничего не говорит. В «Мата Хари» нас даже не выставляли по точкам локации – режиссёр предоставлял артистам полную творческую свободу. Кого-то это раздражало, кого-то смущало. Я понимаю: каждый раз, приступая к новому проекту, надо уметь подстроиться под режиссёра или партнёра, чтобы понять, как человек привык работать. Поэтому для меня первый съёмочный день всегда очень волнующий, несмотря на то что за плечами более 20 картин. Накануне полночи не сплю, обдумывая роль и ситуацию. Но за это я и люблю свою профессию: в ней постоянно новые люди, истории, обстоятельства, герои. Это ощущение нового не даёт заскучать. Благодаря тому, что я в профессии уже не первый год, стала относиться к кастингам абсолютно иначе, нежели в начале карьеры. Раньше каждый раз ждала звонка. Сейчас ответа не жду: проще прийти и сыграть персонажа как можешь, умеешь, видишь, и забыть. Так легче и приятнее. Я тот артист, который очень любит пробы. Они дают возможность не столько проявить себя и получить роль, сколько мобилизоваться, поэкспериментировать, погрузить себя в ситуацию. Это очень приятное творчество, даже если меня не утверждают.

Фото: из личного архива Екатерины Рокотовой

Не так давно присутствовала на премьере фильма. Сижу в зале и в какой-то момент понимаю, что в этой картине пробовалась на роль. Вспомнила, как готовила танцевальные номера и потом сокрушалась: почему же меня не утвердили? И вдруг поняла: я не вписывалась в актёрский ансамбль. Дело не во мне, а в сложившихся образах. Наблюдая за героями, пришла к выводу, что просто не подхожу к ним ни внешне, ни внутренне. Можно быть прекрасным, но не вписываться в ансамбль. Как говорят мои педагоги: титры пишутся на небесах. В этом есть какая-то фатальность. Кто приходит в эту профессию, должен к ней быть готов. Я рада, что в моей жизни есть театр. Он намного сложнее кино, потому что на площадке может быть 12 дублей, а в театре ни одного. И если что-то пойдёт не так – музыка, декорация, занавес – артист попадает в ситуацию, которая для него оборачивается замечательной зарядкой.

В гармонии

– Хорошая спортивная форма помогает?

– Конечно. В спектакле «Королева» у меня танцевальные номера. Я не могу себе позволить выйти к зрителю в плохой физической форме. Раньше садилась на шпагат. В карантин перестала. Но к спектаклю восстановлюсь. У меня нет другого выбора. Я не могу выйти к зрителю и сказать: извините, был карантин… Поэтому с вами поговорю, потом пойду на пробежку, после чего займусь растяжкой. Для меня пробежка – это здоровье и эндорфины, которые создают хорошее настроение, что уже учёные доказали. Больше 7–8 километров не бегаю не потому, что не могу, а потому, что нужно оставить силы на день и на работу. Эта замечательная привычка вошла в мою жизнь около 5–6 лет назад. Она заряжает меня позитивом, энергией и повышает выносливость. Всегда с нетерпением жду зимы, когда вместо пробежки встаю на беговые лыжи. Люблю занятия на открытом воздухе. Они дарят невероятные эмоции. Честно говоря, в спортзал после пандемии ни разу не ходила. Если погода позволяет, в душное помещение не пойду. Я отталкиваюсь от пространства и того, что оно диктует сегодня. Так намного приятнее и интереснее жить, чем загонять себя в жёсткие рамки.

Своего любимца Флая Екатерина взяла из питомника. Фото: из личного архива Екатерины Рокотовой

Организм – наш инструмент. Это единственный способ выражения. Заниматься постановкой голоса, пребывать в хорошей физической форме – часть домашней работы. Иногда в театре приходится наблюдать картинку, не соответствующую заявленным обстоятельствам. Глядя на того, кто выговаривает лишь половину алфавита, находится в ужасной физической форме и при этом демонстрирует декольте и открытые ноги, становится стыдно. Не могу себе такого позволить. Мне работа не даёт расслабиться, не позволяет лениться.

– Мне понравилось правило трёх стаканов воды перед едой…

– Иногда нам кажется, что мы голодны, а на самом деле просто хотим пить. Утром, прежде чем позавтракать, я выпиваю минимум пол-литра воды. Это правило из моего модельного прошлого, когда нам говорили: «Хочешь есть – выпей воды». Оно осталось со мной и также помогает держать себя в хорошей физической форме. Я с 20 лет нахожусь примерно в одном весе – 55 кг при росте 176 см. Рената Литвинова говорит: ты должен весить всю свою жизнь столько же, сколько весил в 25 лет. Но я не гонюсь за модными стандартами красоты. В первую очередь речь идёт о здоровье и хорошей физической форме. Ни в коем случае не мучаю себя голодом, если хочется есть. В малых дозах позволяю абсолютно всё, но только тогда, когда мне действительно хочется. Я не буду в магазине покупать 10 эклеров. Возьму один и с удовольствием его съем. Себя нужно баловать. Еда должна доставлять удовольствие.

– В начале интервью вы сказали, что мечтаете выучить немецкий язык, потому что он музыкальный. Редкая для наших дней мотивация. Вас что-то связывает с музыкой?

У стен Кафедрального собора в Калининграде. Фото: из личного архива Екатерины Рокотовой

– Мне немецкий кажется очень красивым языком. Не случайно на нём исполняется много опер. По-моему, вместе с итальянским он самый музыкальный. Я с удовольствием хожу на музыкальные спектакли, в оперу, и дома у меня стоит антикварное фортепиано. Уже взрослым человеком планировала брать уроки, но, признаюсь, в этом деле не преуспела. Конечно, я пою в рамках драматического актёрского вокала, но с музыкальными инструментами заставить работать себя не смогла и в какой-то момент поняла, что это не моё. Самое дорогое, что у нас есть, – это время. Я против того, чтобы терять и тратить его на то, что у тебя не получается или мало интересует. Не скрываю свой возраст, даже горжусь им, потому что прекрасно выгляжу. Научилась брать ответственность на себя и принимать решения. Поэтому прекрасно себя чувствую в своём возрасте и ценю тихую и спокойную жизнь.