Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Jack Action: Кто они – люди из комнаты?

Jack Action: Кто они – люди из комнаты?

Эта пятёрка парней отлично знает, что делает: выпустила пять альбомов, выступает на крупнейших рок-фестивалях, их песни в ротации федеральных радиостанций, они играли на одной площадке с Linkin Park, Metallica, Limp Bizkit, Depeche Mode, совершила два турне с канадцами из Three Days Grace по России. Клипы им снимают западные клипмейкеры, а сведением и мастерингом занимаются американские и европейские саундпродюсеры. После того как Валерия Гай Германика срежиссировала одну из видеоработ, фронтмен группы Григорий Юсуфов принял участие в её провокационных картинах «Краткий курс счастливой жизни» и «Да и да». Кто же они – ребята, поющие так, как, в общем-то, у нас стало принято совсем недавно? И, может быть, среди глянца типа «#цвет настроения синий», «#какчелентано», «#плохо танцевать» всё-таки имеется альтернатива брутально агрессивной попсе? Просто мы её не замечаем?..


Неединичный случай

Весной этого года группа выпустила новый сингл – «Комнаты». Для меня, типичного потребителя массовой культуры, приятное открытие. Вначале притягивает, потом затягивает. В бутафорскую комнату грёз среди нордического холмистого ландшафта хочется юркнуть, как в тёплую сказочную избушку. Я не одинок. Полтора миллиона просмотров. Давно так не хотел отмотать плёнку назад, чтобы послушать ещё раз. Открываю видео более ранних работ коллектива и обнаруживаю, что созданное в этом году здорово отличается от изданного прежде. Та же история с представленным в конце ноября синглом и видеоклипом «Последний день». Меньше жёсткости, надрыва, напалма, больше лирики и ощущения полёта. Григорий Юсуфов обозначил, откуда свежее звучание Jack Action.

– Что можете рассказать о видеоклипах «Комнаты» или «Последний день»? Чем запомнились съёмки?

– Киношные истории наши операторы создают мастерски. «Комнаты» снимали в Крыму под Севастополем в конце января – начале февраля. Мы сидели на диване на открытом воздухе, когда на улице было 2–3 градуса тепла. А съёмки «Последнего дня» проходили этой осенью в Москве и Подмосковье. В клипе снялась собака из Шереметьевского приюта. Весь день провела с нами на площадке, а вечером утащила перчатку из реквизита. Потом мы долго за ней по полю гонялись.

На съёмочной площадке видеоклипа «Последний день»

– Музыкальное смещение в массовость намеренно?

– Творчество не может быть намеренным. Назовём это состоянием настроения, которое было в тот момент, когда мы экспериментировали со звуком. Не буду скрывать, мы стремились получить более широкую аудиторию. Думаю, нормально, когда хочешь расширяться. Безусловно, мы попытались уйти от более жёсткого звучания, свойственного нашей группе на протяжении долгого времени. Обратили внимание на модные тренды, пригласили продюсера, который хорошо разбирается в современном сведении, и «Комнаты» получились более форматными и медийными. Нам хотелось соответствовать современному звучанию. Ничего плохого в этом нет. Мы шли на определённый риск. Как видим, он оказался оправдан.

– Вы говорите «мы»… «Мы попытались», «мы пригласили», «мы поэкспериментировали»… А к созданию композиций «мы» также уместно?

– Да… Кто-то приносит «хук», и мы втроём на репетиции разыгрываем некий сет – пишем музыкальную составляющую. Потом обсуждаем лирическое наполнение. Тексты пишут сторонние поэты, после того как мы же задаём литературную концепцию, предоставляем придуманные фразеологические обороты. Но в некоторых правилах, как знаете, бывают исключения.

– Мне кажется, что альтернатива выбивается из общего ряда музыки, которую у нас слушают независимо от жанра – будь то поп, рок, шансон… Не было сомнений по поводу того – мол, то ли мы играем? Вообще, наше ли то, что вы играете?

– Мы играем то, что идёт изнутри. В чистом виде русского рока, как это было 15 лет назад, уже нет. Я воспитывался на альтернативной музыке – на американской и английской. Мне в школе была более интересна Nirvana, ещё больше – Faith No More. Но сегодняшняя аудитория многоформатна. Границы открыты. Люди много ездят – видят, что слушают в Европе. Музыка приходит к нам через невидимые нейронные сети. При этом в русской музыкальной культуре первостепенна поэзия. Музыка имеет вторичный посыл. Люди хотят слышать лирику, чувствовать вокал. Такое восприятие отличает наш рок от того, что на Западе. У них чаще наоборот. Для иностранных продюсеров вокал – такой же инструмент, как ударные или гитара. Поэтому они «голос» вдавливают, растворяют, а у нас публика, наоборот, должна видеть и слышать, как вокалист переживает текст. Поэтому иностранные продюсеры, как правило, создают нам в композициях некий шарм, а «доруливаем» процесс уже мы с нашими продюсерами.

На сцене фронтмен группы Григорий Юсуфов

Наследие Бородина

– Публика встречает везде одинаково? Какие впечатления оставило последнее турне?

– Вы бы видели, как нас в Астане встречали. Мы такой концерт забомбили!

– Но это всё-таки столица…

– Да, но постсоветского государства с другой культурой… Публика готова к восприятию альтернативной культуры. Целевая аудитория живёт от Калининграда до Сахалина. Но не каждый коллектив может позволить себе доехать до Владивостока, Томска или Барнаула… Доставить за несколько тысяч километров группу из 5–7 человек с современной аппаратурой – затратная история.

– Откуда название? У группы W.A.S.P есть песенка «Jack Action». Не оттуда?

– Нет. Так в Калифорнии называются автопати, на которых после завершения концертов встречаются музыканты – участники нескольких групп, участвовавших в сете. Собираются, чтобы обсудить и отметить. Название дал наш музыкант, который долгое время работал в Лос-Анджелесе. Он нас покинул, а название осталось.

– Вы тоже прошли через кризис, свойственный большинству рок-групп и связанный либо с разочарованием, либо с желанием одного из участников заняться сольным творчеством?

– Не без него. Кто-то устал репетировать и решил уйти в ожидании того времени, когда мы двинемся дальше. Мы обновили коллектив, и с новыми ребятами, которые в него влились и являются теперь его неотъемлемой частью, двинулись дальше.

– Вы решили создать группу в школьные годы? Почему же не Бах или Моцарт, которым учат в музыкальной школе?

– Конечно, и Бах, и Моцарт имели место в моём детстве. Но я всегда сидел на последней парте с огромным магнитофоном «Электроника» и в наушниках слушал Metallica. Учительница понимала, что я немного сумасшедший, и просила об одном – чтобы я никому не мешал. Но с успеваемостью у меня было неплохо. Диктанты по сольфеджио я писал хорошо. Другое дело – мне это было не так интересно. «Могучая кучка»?.. Балакирев, Мусоргский, Бородин, Римский-Корсаков, Кюи? Нет. Они же в свой круг никого не впускали! Для меня это русский рок того времени. Вот Чайковский – это не русский рок. Гайдн, Чайковский, Рахманинов, Стравинский – это стопроцентный фирмач! Я музыкально подкован. Мы долго на эту тему можем говорить…

– А сейчас для себя что-то из классики можете сыграть?

– Сыграть-то могу, но, скорее, послушаю.

Не по-нашему

– Вы играли с известными западными исполнителями. Наверное, у них серьёзные требования не только к техническому оснащению, но и к команде, с которой находятся на одной сцене. Насколько сложно им соответствовать?

– Мы бы не играли с ними, если бы не соответствовали. Поверьте, кандидатов много и совместному выступлению предшествует большой конкурс. Вопросы технической поддержки решаются за один-два месяца до выступления. Многим желающим выступить на сцене с Linkin Park или Metallica, или Muse отказывают именно из-за недостаточно хорошего технического оснащения. Мы в этом плане продвинуты, и по большому счёту для нас нет разницы, с кем выступать. С Depeche Mode мы отлично отыграли несколько вещей на закрытой вечеринке. Но сейчас отечественные команды подтягивают свой технический уровень. Некоторые нанимают западный технический персонал. Так что ситуация меняется.

С вокалистом группы Limp Bizkit Фредом Дёрстом

– Вам известны впечатления западных рок-звёзд о нашей публике?

– Конечно. Обычно мы общаемся в гостиницах после концерта или направляемся в бар. Американские или европейские коллеги очень трепетно относятся к группе разогрева. Для них тот, кто с ними на одной сцене, – одна команда. Проявить пренебрежение – табу. Если ты вписан в шоу Metallica, то уже её неотъемлемая часть. Поверьте, они более гостеприимны, чем некоторые наши соотечественники. С Three Days Grace мы объездили пол-России. Питались из одного кейтеринга (с одного стола). Никакой индийской кухни. Традиционные рыбные, мясные, овощные блюда, супы. И каждый день ребята заказывали борщ. Вообще борщ полюбился всем, с кем мы играли. Но почти все также нам признавались и в том, что наша кухня очень тяжёлая.

– Ваш «Последний день» о том, что даже в крайних обстоятельствах есть выход. Вам знакомо состояние безысходности?

– Конечно. Думаю, у каждого в жизни были моменты, когда ему казалось – он в тупике или на дне. Мы этой песней как раз и хотим помочь не отчаиваться.

– А сами как из этого состояния выходите?

– Песни пишу! Главное, не искать выхода в алкоголе. Некоторые начинают заливать свою депрессию. Но в любой безвыходной ситуации есть место лучику, который её преломляет. Если заливаешь, его можно не увидеть. Поэтому запить можно, но недолго и желательно при этом хорошо заедать.

Фото: из личного архива