Прямая речь журнал
О культуре и искусстве от тех,
кто создает, и для тех, кто ценит

Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf
Скачать журнал .pdf

Лариса Назарова: игра в четыре полные октавы

Лариса Назарова: игра в четыре полные октавы

Свою жизнь она делит на четыре периода. Они как на рояле – четыре полные октавы. Первая – детство полное любви, в котором бабушка, мама, папа, брат. Вторая – юность: Одесса, море, друзья, влюбленности, театральное училище. Третья – театр, на сцене которого более 20 лет: любимая профессия, главные роли, ведущая актриса. Четвёртая – работа в фонде. Сначала в Российском (Советском) Фонде культуры, теперь в Национальном фонде поддержки правообладателей, или просто – НФПП. Особая страница. Без года 30 лет. Рядом Дмитрий Лихачёв, Раиса Горбачёва, Савва Ямщиков, Никита Михалков, Сигурд Шмидт, Нинель Шахова, Михаил Казаков, Николай Губенко, Марина Тарковская, Ирина Антонова, Георг Мясников, Владыка Питирим, Зураб Церетели… Всегда в окружении музыкантов, артистов, художников, реставраторов, дипломатов, священнослужителей и любимых коллег… Жизнь, наполненная глубокими впечатлениями, знаковыми встречами и яркими событиями.

И если вдруг случится найти ту дверь, которая ведёт в ушедшие дни, то, кажется, войдя в неё, ты увидишь ту же Ларису, что и сегодня – всегда открытую, с улыбкой на лице и в прекрасном настроении. Ей совсем не 70. Легко и изящно парящая над просторами Чайка. Кажется, у неё в жизни не бывает обстоятельств, готовых нарушить эту необыкновенную гармонию красоты.

В жюри вокально-музыкального конкурса Arena Moscow Night

Случай в дороге

Мне посчастливилось видеть её в работе. Кострома. 2013 год. Выставка «Вспоминая Российский Императорский дом…». В экспозиции фотографии царской семьи. Снимки принадлежали офицеру Александру Сыробоярскому. Он их сделал в Царскосельском госпитале, где императрица и старшие дочери Николая II ухаживали за ранеными (!). Среди них был и Сыробоярский. Революцию не принял и в Гражданскую войну воевал в Белой армии Колчака, после разгрома которой эмигрировал. Историки считают, что тайно был влюблён в одну из княгинь. До расстрела царской семьи с Александрой Фёдоровной и её дочерями вёл переписку. В эмиграции сохранил письма и снимки, так и не простив себе, что не смог уберечь императорскую чету с детьми от расстрела. После смерти в 1946 году личный архив перешёл в фонд русской эмиграции в Америке. Лишь в 2000 году силами Российского фонда культуры, где вице-президентом тогда работала наша героиня, архив вернулся в Россию. Подобных историй и судеб, выброшенных расколотой родиной, в рабочих дневниках Ларисы Владимировны хватит не на одну книгу. Личные драмы, обернувшиеся трагической потерей для всей страны, и поднятые из глубины вместе с Никитой Михалковым, Еленой Чавчавадзе, Виктором Леонидовым, Ларисой Назаровой, Ольгой Земляковой и их единомышленниками. Эти истории открываются, обретают предназначенное место на страницах книг, а вместе с ними возвращаются немые свидетели драматического прошлого – рукописи, дневники, картины, книги... Архивы Бальмонта, Шмелёва, Тарковского, забытые некогда имена соотечественников, русских солдат, картины Серова, Сурикова, Коровина, Добужинского, Шемякина, Азовцевой, Рабина… Сегодня вернувшиеся раритеты – достояние Отечества. Выставки, литературные чтения, краеведческие конференции, научные симпозиумы... Где бы они ни проходили – везде ажиотаж. На каждой презентации Лариса Владимировна в центре внимания. Цветы, улыбки, тёплые слова… Её встречают, потому что ждут, а если ждут – любят. Красоту невозможно не ценить и не любить.

– Лариса Владимировна, хорошее отношение к людям – это рабочая установка или внутренняя суть?

– Думаю, это либо дано, либо не дано. То же, что один человек может и умеет любить, а другой нет. Я люблю жизнь, людей. И мне кажется, что люди, в основном, отвечали мне взаимностью. Я благодарна судьбе за то, что встретила стольких прекрасных, богатых душой, эрудированных, высокопрофессиональных истинно интеллигентных людей... Но это не значит, что у меня не было врагов…

…Рядом с ней всегда комфортно. Её, заслуженного работника культуры РФ, знает едва ли не весь театральный, художественный и кинематографический мир, но каждый раз при встрече она поправляет моё обращение по отчеству: «Можно просто по имени. Мне неудобно». Потом понимаю: это свойство интеллигентных и больших людей. Чем выше личность, тем ближе к людям. Вспоминается история Чехова. Когда писатель приобрёл усадьбу в Мелихове, первое, что сделал, вышел в деревню. Мужики кланялись, как барину, в ноги, а он в ответ – какой я барин? Я доктор… И на следующий день к Антону Павловичу в амбулаторию повалил крестьянский люд… С бедняков взять было нечего, многих лечил бесплатно, хотя своих долгов хватало.

– Я многому научилась за время работы с Никитой Михалковым. И очень благодарна ему как Другу, Человеку, Художнику, много помогавшему мне по жизни. И эта моя благодарность на всю оставшуюся жизнь.

…Однажды мы приехали в далёкий посёлок при монастыре. Уже возвращаемся обратно, сумерки, направляемся к машине, как у дороги на бревне встречаем пастуха со стадом коров и кнутом в руках: «О! Михалков? Никита? Ты ли это? Глазам не верю, бабке своей скажу…» И Никита Сергеевич к нему подошёл, сел рядом, и они ещё минут пятнадцать о жизни говорили. Так может поступать только человек большой внутренней культуры.

С Никитой Михалковым на выставке «Современный пейзаж русской провинции» в Доме-музее Фёдора Шаляпина

Без театральных приёмов

– Вижу и знаю, всем, кто с вами работает, всегда комфортно, а вам?

– Правда? Ты так думаешь? Спасибо. Но я думаю, что не всем и не всегда… Я очень ценю профессионализм. Но если человек творческий, если есть место в его жизни творчеству –он работает с душой. Мы творим душой. Независимо от того, пишем ли картину, музыку, или создаём сценический образ, мы пропускаем все через душу. Когда так работают – всё получается истинно и глубинно. Я люблю творчество во всем. Это всегда вдохновляет. Я не то чтобы довольна, просто получаю удовлетворение от работы со всей нашей нынешней командой. Все молодые, полны желания работать, познавать, творить. И если что-то не получается, то это всегда переживается. А если есть место переживаниям, есть место поиску, и мне это импонирует. Когда видишь стремление к познанию, это не может не нравиться. Я иду с желанием на работу. Считаю, каждый человек – строитель своего счастья. Но до сих пор, когда выхожу из дома, говорю Мише (супруг Михаил Николаевич Назаров – Ред.): «Я пошла в театр». И слышу в ответ «В НФПП».

– В жизни как на сцене? Актёрская профессия помогает?

В НФПП

– Нет, театральный образ жизни остался со мной. Я не иду в фонд как в театр. Играть нужно на сцене, а в жизни надо жить. Жизнь надо любить и тогда она получается интересной и яркой. Никогда не умела раздвигать локтями или толкаться. Театр мне помог освободиться, научил меня коммуникабельности. Я дружила со старшими актёрами. Они меня сразу приняли в свой круг и стали для меня хорошими учителями. Меня все опекали. В обиду не давали. Может, потому я не пережила таких потрясений, о которых снимают кино и пишут в романах. Но, став ведущей актрисой театра, я приобрела популярность, благодаря которой, пожалуй, могла войти в любую дверь.   

– Уточню, скорее, её перед вами открывали…

– (Улыбается.) Возможно. Моя известность помогла мне сделать что-то и для других… Когда за два года я смогла добиться выделения 12 квартир для артистов и работников театра, стала себя уважать.

– Как пережили уход из театра? Для многих эта грань очень тяжела…

– Свыше 20 лет на сцене... Почти 20, с 1970-го по 1989-й, в Ивановском драматическом театре... Там остались мои друзья. Роли были любимыми все: и главные, и заглавные, и второстепенные. Их сыграно более ста: «Валентин и Валентина», «Замок Броуди», «Милый друг», «Стеклянный зверинец», «Пятое время года», «Не стреляйте в белых лебедей», «Женитьба Фигаро»… Прощание с театром переживала очень тяжело. Но ещё во время работы на сцене судьба меня свела с замечательным человеком. На гастролях в Пензе я познакомилась с Георгом Васильевичем Мясниковым – в те годы он был вторым секретарем Пензенского обкома партии. Мы подружились. Редко встречала в жизни человека такой эрудиции, знания жизни, культуры... За годы своего руководства он восстановил и обустроил Лермонтовский музей «Тарханы», создал музей Блока, уникальный Музей одной картины, музей Мейерхольда и это тогда, когда о Мейерхольде вслух много не говорили… В 1989 году Георг Васильевич пригласил меня в Советский фонд культуры, первым заместителем председателя которого он к тому времени стал. А председателем и основателем был Дмитрий Сергеевич Лихачёв. Мне эта сфера тогда была совершенно не знакома, но интересная деятельность увлекла и помогла начать другую жизнь. Позднее меня избрали членом Президиума СФК.

В роли Фениксы в спектакле «Хитроумная влюблённая» по пьесе Лопе де Вега

Внутренний источник

– Дмитрий Лихачёв, академик, лингвист, наверное, любил поправлять… Слова, падежи, ударения…

– Никогда. В наше время профессиональная актриса не могла говорить неправильно. А, вообще, более деликатного человека не встречала. Когда он меня ввёл в состав совета при Председателе СФК, в который входили известные учёные: академики Шмидт, Залыгин, Неразнак… я сначала сказала: «Дмитрий Сергеевич, ну зачем я Вам нужна в Совете? Все ученые – одна я «неученая». А потом, когда мои предложения, высказанные на рабочих заседаниях Совета, принимались и поддерживались, не раз слышала: «Ну вот, Лариса, а вы говорили – зачем я нужна?..» Ему было 90 лет, когда он решил оставить пост. Он был в отличной рабочей форме – постоянно ездил из Ленинграда в Москву и обратно, летал на международные симпозиумы, конференции, активно занимался в фонде поисковой и исследовательской работой, но в какой-то момент всё-таки решил завершить дела в Пушкинском Доме (Институт русской литературы РАН в Санкт-Петербурге – Ред.). После него председателем правления избрали Никиту Сергеевича Михалкова.

– Теперь вы советник генерального директора Национального фонда поддержки правообладателей, являетесь почётным членом Российской академии художеств. За плечами 30 лет благотворительной деятельности. Презентации и выставки – красивая поверхность, которая скрывает энергию, направленную на поиски утраченного наследия, молодых талантов, привлечение меценатов с тем, чтобы открыть дорогу другим – художникам, писателям, артистам, музыкантам… Что помогает поддерживать внутренний огонёк? Как не иссякнуть?

– Я люблю заниматься поисковой работой, когда узнаешь о нашем культурном наследии, соотечественниках, историческом прошлом… Я очень люблю музей выдающегося русского православного писателя Ивана Сергеевича Шмелева в Алуште, который в этом году отметил свое 25-летие. Возглавляет музей наряду с литературно-мемориальным музеем Сергеева-Ценского и музеем-усадьбой Бекетова Валерий Цыганник. Он сумел в непростое время не только создать, но и сохранить в Крыму музеи русской культуры. В этом году в 24-й раз при поддержке НФПП музей провел международные Шмелёвские чтения. На конференцию приехали исследователи творчества Ивана Шмелёва из Германии, Польши, Канады, Франции, даже из Украины.

С художником Оскаром Рабиным

Я люблю творчество Бальмонта и еду в Шую, на родину Константина Дмитриевича, чтобы помочь… Ты задаёшь вопрос, он как слёзы на душу… Мы только что вернулись из Владикавказа. Несколько лет назад РФК учреждал для поддержки самых одарённых детей краёв, областей и республик России стипендии. На наше мероприятие пришли бывшие стипендиаты. Теперь одни в консерватории учатся, другие в Литинституте… Я о многом уже успела забыть, а они помнят, пришли на встречу с цветами и добрыми словами.

Во Владикавказе меня спросили: «Вам знаком поэт Туроверов?» Как не знаком? Мой коллега по РФК Виктор Владимирович Леонидов (историк, автор, исполнитель и популяризатор песен и творчества белой эмиграции. – Ред.) открыл много неизвестных фактов из жизни Николая Туроверова. Виктор нашёл в пригородах Парижа его рукописи, которые позднее издал фонд. «Уходили мы из Крыма…», «Не для меня придёт весна…» (в основе казачьей версии Туроверова положены слова известного романса XIX века за подписью А. Молчанов. – Ред.). Я очень люблю ездить в провинцию. Это не уничижительное определение, а истинная исконная Россия. В регионах моя подпитка. Это не пафос, не громкие слова. Я это чувствую. Если не буду работать, моя душа будет плакать. Такая жизнь питает, – ты наблюдаешь, многое узнаешь. Это обогащает, дает силы.

Помню, работая в комиссии Минкульта России по подготовке и проведению празднования 100-летия Александра Твардовского, я подружилась с дочерьми писателя Валентиной и Ольгой. А недавно в свет вышла книга – переписка Александра Твардовского и его жены Марии Илларионовны. Мне позвонила Ольга Александровна и говорит: «Вы первая, кому я хочу подарить эту книгу». Это ответ на вопрос. Когда слышишь такие слова, хочется жить!

– Признаюсь, очень трогательно вы выглядели идущими с мужем под руку в пустом холле крымской гостиницы. Как-то стало понятно без слов – им сейчас хорошо и больше никто не нужен. Любовь, пронесённая через годы, – это тоже подпитка?

– Это просто жизнь! Со всеми ее проявлениями. Мы вместе 46 лет. У нас двое детей, трое внуков. Они все разные, но одинаково любимые. Федя окончил музыкальную школу, и продолжает играть, увлекается гитарой, а Поля после окончания музыкальной школы мне сказала: «Бабушка, как хорошо, что этот ужас закончился: больше никогда не сяду за рояль». Когда самая маленькая, Маша, приходит к нам в гости, сразу приступает к делу: ей два годика, но она знает, что цветы надо полить, а стол сервировать. Обожаю своих внуков. В прошлом году у Михаила Николаевича (супруг – Ред.) был юбилей. Я сказала: «Всё моё богатство – мои дети, внуки, муж. Моя семья…» Другого не представляю.

Мы тоже. С юбилеем, Лариса Владимировна!

Юбилей – семейный праздник

Фото: из личного архива Ларисы Назаровой и архива НФПП